23

Влад

Я проснулся, но глаза не открыл. Вокруг утренняя тишина, нарушаемая тихим сопением Маши, но разбудило меня совсем не оно. Что-то другое. Что-то, что проникало прямо в мое сознание, заставляя чувствовать чье-то присутствие. Лишнее присутствие.

Я медленно открыл глаза и сразу же наткнулся на огромные любопытные глаза небесного цвета.

Никита.

Он стоял у моей кровати и с интересом рассматривал нас с Машей. А я сразу же захотел, как минимум под кровать провалиться. Нет, все стратегически важные места у нас с Машей были прикрыты, но отчего-то я почувствовал себя неловко перед ребенком.

Никита выжидающе продолжал смотреть, а я не знал, что делать. Были бы на мне трусы, я бы встал и отвел ребенка в другую комнату, но полная обнаженка под одеялом, заставила меня только кивнуть в сторону выходу. Парень оказался смышленым и тут же покинул комнату. А я в темпе вальса вылез из-под одеяла и кинулся на поиски своих трусов. Они как сквозь землю провалились. Пришлось лезть в шкаф за новыми. Боже, я так не хотел сейчас разбудить ту, что мирно спала в моей постели. И мне удалось почти бесшумно одеться, но вот с трениками или шортами я пролетел. Пришлось уходить раздетым.

Никита стоял посреди кухни тоже в одних трусах и угрожающе уперев руки в бока, грозно спросил:

— Ну, и что моя мама делает в той комнате?

Он был такой смешной, что я едва сдерживал улыбку. Худющий, в цветных детских боксерах, лохматый и воинственно настроенный.

— Она спит. Давай не будем ее будить. Пусть еще немного поспит.

Я и сам хотел спать. Если учитывать то, что с Машей мы уснули почти под утро уставшие, вымотанные так, что ни один из нас не мог произнести ни слова, и довольные, как чеширские коты, то не удивительно, что я не мог справиться с приступами зевоты. Желание вернуться в кровать было невероятным. И не только из-за недосыпа. Безумно хотелось прижаться к стройному теплому телу Маши и убедиться еще раз, что все это не сон. Но оставить Никиту сейчас одного было бы не очень правильно.

Убегая из комнаты, я успел одним глазом еще раз посмотреть на свою принцессу. Она спала на животе. Ее волосы разметались по подушке, одеяло закрывало упругие ягодицы, при этом совсем не скрываю красивый изгиб спины и стройные ноги. От воспоминаний пришлось судорожно сглотнуть. И снова перевести взгляд на Никиту, иначе я за себя не ручался.

— Может пойдем пока почистим зубы и умоемся?

Никита недоверчиво кивнул:

— Ну, хорошо. Только стул возьми. — И с гордо поднятой головой прошествовал мимо меня.

Я удивленно смотрел ему вслед. Потому что ни хрена не знал, что делать и как себя вести с ним. Опыта общения с детьми у меня не было, тем более с такими и взрослыми и не по годам умными. Поэтому приходилось действовать интуитивно.

Я взял стул и потащил его в ванную комнату, не понимая зачем я это делаю. Но уже через минуту все вопросы отпали сами собой. Никита придвинул стул к раковине и забрался на него. С высоты его небольшого роста было довольно неудобно умываться у раковины, высоту которой я подбирал под свой рост.

— Есть новая зубная щетка?

— Есть.

— А паста зубная?

— Есть.

— Доктор Заяц?

— Что?

— Паста «Доктор Заяц»?

— Нет. Обычная, взрослая.

— Жаль, — Никита разочарованно поджимает губы. — Придется чистить зубы взрослой.

— Я куплю. — Обещаю ему.

— А мы будем жить у тебя? — взволнованно поворачивает ребенок голову в мою сторону, а я жму плечами. Никита долго изучает меня, так что мне становится неловко, а потом отворачивается.

Нет, я на все триста процентов уверен, что я больше никуда не отпущу Машу и ее проживание со мной — это лишь вопрос времени, но Никите об этом сказать не могу. Не хочу его волновать раньше времени. Да и не имею права. Думаю, только Маша может говорить с ним на такие темы. И в ближайшее время ей придется поговорить со своим сыном, потому что я больше не оставлю ей выбора.

То, что Никита — это неотрывная часть Маши я уже понял. И что я могу тут луковичкой задницу вывернуть, но без него Маша в мою сторону даже не посмотрит. Еще вчера заметил, что взаимосвязь мама-сын — это не поверхностное проявление чувств. Их связь намного глубже. Настоящая и крепкая. Маша за этого парня руки повыдергивает с корнями.

Но, как бы там ни было, я не против. Она может взять с собой еще десять Никит. Для меня главное, чтобы она была со мной, потому что я без нее не вижу своей дальнейшей жизни.

Вообще, мне очень интересно откуда у Маши взялся ребенок. То, что Никита ей не родной, это понятно. Но это я знаю, что по возрасту Никита приходиться Маше, например, младшим братом, не более, а вот люди со стороны даже сомневаться не станут. Их отношения, наполненные любовью и взаимопониманием, видно не вооруженным глазом. Словно и вправду настоящие мама и сын. Но я точно знаю, что чуть больше двух лет назад у маши точно не было никакого ребенка и сейчас мне съедало любопытство. Откуда Никита взялся и почему у них такая степень доверия к друг другу? Нет, я вовсе был не против и может даже где-то завидовал. И правду хотел знать так сильно, что язык чесался спросить у Никиты откуда он взялся и почему зовет Машу мамой. Но опять не имел права. Ребенок-то может бы и рассказал свою историю, но Маша этого бы точно не одобрила. Так что подожду до лучших времен и спрошу Машу лично.

— Эээ… Ну, не знаю насчет жить. Но вот ночевать еще придется…

Я вытащил из ящика новую зубную щетку, содрал упаковку и протянул ее Никите.

— Тогда если можно, клубничную, — Никита старательно выдавливает небольшой кусочек пасты на щетку и отдает мне.

— Хорошо, — у меня почему в горле першит.

Я начинаю чистить зубы, не обращая внимания на Никиту. Мен почему-то кажется, если я буду смотреть на него, то он начнет смущаться. И подсказывать тоже не хочу. Хотя уже вся моя раковина в зубной пасте, но я вижу, как Никита старается, а потом вообще замечаю, что он не отводит от меня глаз и копирует мои действия. Причем не просто ведет себя, как клоун, а старается быть взрослым. Чистит зубы, моет щетку, споласкивает раковину, умывается и вытирается полотенцем. А потом мы стоим и смотрим друг на друга через зеркало над раковиной.

Ощущения у меня странные. Непонятные. Даже заглушают весь кайф от ночи, проведенной с Машей. Чтобы не погрузиться в них и не зависнуть, я подмигиваю Никите и приглашаю его на кухню.

— Ты умеешь делать блинчики? — спрашивает меня Никита, когда я завариваю себе кофе.

— Блинчики? — да, это ребенок точно не даст мне уснуть на ходу.

— Ну, да. Мама всегда по выходным делает мне блинчики с джемом.

Представляю Машу, суетящуюся на кухне. И даже чувствую аромат тех самых блинчиков, понимая, как мне не хватает моей принцессы в моей жизни.

— А давай удивим твою маму. Когда она проснется, мы ей на завтрак приготовим вкусный чай и блинчики с джемом.

У Никиты загораются глаза. Он согласно кивает и чуть ли не трет ладоши от предвкушения, вызывая тем самым у меня очередную улыбку.

— Только сначала оденемся.

Одеться у нас не получилось. Ну не совсем не получилось. Но у меня только благодаря какому-то чуду нашлась футболка, завалявшаяся в гостиной. Идти за остальным в комнату я не рискнул. А Никита заявил, что у него одежда школьная и мама будет ругаться, если он ее вдруг испачкает. Поэтому он ограничился белой майкой-алкоголичкой, ответственность за чистоту которой я взял на себя.

С рецептом проблем не было. Интернет нам помог. Собрав нужные ингредиенты в кучу и нацепив откуда-то взявшиеся кухонные фартуки, мы без особого труда замесили тесто, болтая о всякой чепухе. Первый блин у нас получился комом, но за то потом все пошло как по маслу. Если честно, никогда не занимался этим и сейчас был удивлен своему умению. Мы настолько увлеклись, что я даже не заметил, как горка из блинов стала заметной, а тесто неожиданно закончилось.

— Влад, ты заберешь у меня маму? — неожиданно вклинивается в мое восхищение своем трудом, взволнованный голос Никиты. Я поворачиваюсь и смотрю на него, но ребенок не отрывает глаз от блина, по которому размазывает лениво джем, слишком явно показывая, что этот вопрос из ряда повседневных.

И я понимаю, что он боится. Боится остаться без Маши. А еще он ее любит. Возможно даже больше чем я. И Маша для него действительно настоящая мама, которую он не сможет отпустить. И я думаю. Заставляю свои шестеренки крутиться и дать мне правильный вариант ответа. Потому что чувствую, что от это самого правильного ответа будет зависеть наше будущее общение с Никитой.

— Нет. Я не могу. Она ведь твоя мама. Но я буду очень рад дружить с вами обоими.

— Угу. А почему мама с тобой спала?

Вот и приплыли. Я не знал, что ответить ребенку. И мозг отказался со мной сотрудничать. Вместо правильного ответа я видел стонущую подо мной машу. И вряд ли этот ответ был пригоден для того, чтобы его озвучить.

— Потому что Владу приснился страшный сон, — прозвучало за моей спиной звонким ручейком.

— Мама! — закричал Никита, а я обернулся и замер.

В моей футболке, немного заспанная, с взъерошенными волосами и чуть припухшими губами. У меня даже дыхание сбилось. И я не верил, что эта девчонка реально находится на моей кухне в моей квартире.

Она ласково смотрела на Никиту, игнорируя мое присутствие.

— Доброе утро, — снова пропела Маша и поцеловала Никиту в висок. — Что это у вас здесь?

— Мы с Владом пекем для тебя блины.

— Оу! Спасибо. Это так здорово!

Я ждал, когда она посмотрит на меня, но Маша не поворачивалась. И меня начинало это злить. Я знал, что мне придется приложить до хрена усилий, чтобы Маша снова научилась мне доверять, но если сейчас она объявит о том, что было все ошибкой, то вряд ли у меня получится достучаться до нее. Но по крайней мере сейчас.

— Чай, кофе?

Маша замерла, а потом медленно повернулась. Задрав гордо подбородок, принцесса не мигая уставилась на меня, при этом постепенно заливаясь краской смущения. Она даже губу нижнюю прикусила, заставляя мои трусы натянуться под дурацким фартуком.

— Чай, — застенчиво опустив глаза, пробормотала моя гостья.

Я отвернулся и принялся готовить Маше чай, чуть ли, не пританцовывая от счастья. Нет, она не считает эту ночь ошибкой. Просто ей неловко. И я даже не осуждаю. У меня у самого крыша с катушек съехала, и я еле сдерживался, чтобы не сделать принцессе больно и не сорваться с поводка. Но это совсем не помешало мне получать кайфа от происходящего.

Я так долго этого ждал. Мне даже не верилось, что это все по-настоящему. Маша отзывчивая, неопытная и слишком желанная. От такой смеси мозг с трудом подавал сигналы. В самый первый раз я вообще думал не доведу дело до конца. Все получилось довольно скомкано и отрывисто, как у подростков, впервые занявшихся сексом. Но удовольствие было нереальным. Я даже о таком никогда не мечтал. Даже не представлял, что так может быть. И его было так мало, что отпустить Машу я был не готов.

Я не знаю, сколько раз эта скромница кончила подо мной, но от счастья я вообще не мог соображать. Только ее тело, ее поцелуи, ее губы. Я не оставил на ней не одного кусочка, где не побывали мои губы, заставляя взволнованно вскрикивать и стыдливо шептать мое имя.

Боже, это лучшее, что было со мной за всю жизнь.

И я буду полнейшим придурком, если позволю ей снова уйти.

Протягиваю чашку с чаем, специально задевая ее пальцы. Маша вскидывает на меня свой растерянный взгляд. Как же мне хочется притянуть ее к себе, поцеловать и так много всего сказать. Но, наверное, впервые в жизни я не буду давить на нее и дам Маше совсем немного времени привыкнуть к этой ночи.

— Угощайся. Мы очень старались. А мне нужно на работу.

— Спасибо, — Маша улыбается.

— Мам, я уже объелся этих блинов, пока ты спала. Можно я пойду мультики посмотрю. Я даже знаю, как включать этот огромный телевизор.

— Да. Иди.

Маша снова отворачивается и отходит к раковине. Черт, я, конечно, не собираюсь давить на нее, но просто не могу уйти и не сказать ей не слова. Она же до следующей нашей встречи навыдумывает себе черти-что. Поэтому внаглую подхожу к ней и положив руки на мойку с разных сторон от Маши, говорю:

— Ты только не выдумывай себе разные глупости. И не о чем не сожалей. Все было просто потрясающе.

Маша испуганно разворачивается ко мне лицом. Ее губы так близко.

— Влад, я просто… Боже, это так стыдно… И так неправильно.

— Маш! Это было самая лучшая ночь в моей жизни. И никак по-другому. Ты невероятная, восхитительная и не должна оправдываться не перед кем. И в том числе передо мной.

Она снова в нерешительности закусывает губу, и я в считаные мгновения забываю о том, что обещал дать ей время. Ну это невероятно трудно вынести. У меня просто рядом с ней отключается все, кроме одного. И именно поэтому я решаю, что один маленький поцелуй ничего не изменит.

Обхватив за талию, я прижимаю Машу к себе и накрываю ее губы в жадном поцелуе. Маша лишь на секунду теряется, а потом так же рьяно отвечает. Так же жадно и ненасытно. Ее руки цепляются за мою футболку, и я дурею от ее близости. Сладко, вкусно и безумно чувственно настолько, что не могу держать свои руки под контролем. Сжимаю аппетитную грудь прямо через футболку, срывая тихий стон с губ принцессы, и понимаю, что до точки невозврата сосем чуть-чуть.

В ответ на мои ласки, Маша запускает руки в мои волосы и призывно выгибается, затягивая меня в свой омут все глубже. Мои яйца приятно сжимаются от предвкушения. И черт, я не сдерживаюсь и запускаю свои руки под футболку на упругие ягодицы. Как только я сжимаю их, Маша отрывается от моих губ и откидывается назад, закрыв глаза от блаженства. Меня начинает потряхивать. Ровно до той секунды, пока мои руки не ложатся на ее бедра, и я краем сознания не начинаю осознавать, что на этой девочке нет нижнего белья. В сомнении я ощупываю ее зад и когда убеждаюсь в своем открытии, то дороги назад уже нет. Я хочу ее прямо здесь и сейчас. Мое сердце бешено бьется о ребра и

— Маш, ты знаешь, что ты сейчас влипла?

Она смотрит на меня затуманенным взглядом и отрицательно машет головой. А я в ответ просовываю руки между ее бедер, и не отрывая от нее взгляда, проникаю пальцем между влажных складок.

— Ооох, — выдыхает Маша и закрывает глаза.

— Смотри на меня, принцесса.

Маша послушно открывает глаза, но судя по ее расширенным зрачкам она меня не особо видит. Принцесса превратилась в сгусток оголенных нервов, и каждое надавливание моих пальцев на клитор, заставляет ее вздрагивать и жадно хватать воздух. По ее участившемуся дыханию, понимаю, что она на грани, а когда Маша протяжно стонет, то едва успеваю зажать ей рот.

— Тихо, принцесса, — краем затуманившегося сознания я помню, что Никита совсем не далеко смотрит мультики и не очень бы хотелось, чтобы он нас застал за таким недетским занятием, но остановиться так сложно.

Маша старается быть чуть тише и даже сжимает бедра с моей ладонью между ног, заставляя меня остановиться, но судя по тому, как всхлипывает, идея не совсем удачная.

— Если будешь вести себя очень тихо, то все будет хорошо, — обещая ей я.

Я полный придурок. Но просто сума сойду, если откажусь от Маши сейчас. Поэтому не дождавшись ее согласия, завожу ее за холодильник и прижимаю грудью к стене. Укрытие так себе, но думаю, что прокатит. Мы оба слишком заведены, чтобы оторваться друг от друга.

Надавив на спину принцессе, я заставляю ее прогнуться. Притянув поближе к себе ее бедра, я задираю футболку на Маше, любуюсь ее ямочками на пояснице, а потом срываю с себя чертов фартук и, стянув себя трусы, оказываюсь внутри. Глубоко, горячо и тесно. И так охеренно.

— Влад, там…, - выдыхает Маша

— Ты только тихо…

— Ах… — вскрикивает Маша после очередного толчка.

— Принцесса… бля…

— Ууууу, — снова громкий выдох и я не придумываю нечего лучше, как опять закрыть рот Маше своей рукой.

Она становится чуть тише, прикусив мою ладонь, но при этом активно насаживается на мой член, что у меня перед глазами темнеет и я реально боюсь не услышать шаги Никиты.

Я смотрю на наши телодвижения и понимаю, что слишком давно не чувствовал такого настоящего кайфа от секса. От нежной кожи, прерывистого дыхания и самого родного ванильного запаха. Я толкаюсь резко, быстро, стараясь проникнуть, как можно глубже, чтобы довести Машу до разрядки. И дурею. От ее кайфа. Блядь, как же это охеренно.

— Давай, принцесса, кончи для меня.

Маша от моих слов судорожно дергается.

— Давай, Торопов, войди в меня еще раз, — шепчет мне в ответ эта скромница и у меня сносит башню окончательно.

Я хватаю Машу за волосы и притягиваю к себе, продолжая стоя вдалбливаться в эту девочку. Глубоко и неистово. И нам обоим хватает полминуты, чтобы взорваться почти одновременно. Сначала Маша начинает дрожать и просто падает в мои руки, а потом я едва успеваю прервать наше соитие, пачкая своей маленькой принцессе бедра своим семенем.

Мы стоим, прижавшись друг к другу и удовлетворенно пытаемся выровнять дыхание. А когда голова немного проясняется, Маша отстраняется от меня и стыдливо одергивает футболку, вызывая у меня усмешку. Она сначала сощуривает недовольно глаза на мою реакцию, а потом улыбается. Открыто и искренне.

— Больше так не делай, Торопов, — просит она. — Экстрим, конечно, возбуждает, но думаю Никите вряд ли бы понравилось такое зрелище.

— Не спорю. Но на будущее: отсутствие трусиков на тебе — это полная провокация с твоей стороны.

Маша удивленно открывает рот:

— Ты думаешь, я специально? Я просто не нашла их! И вообще!

Я прикладываю палец к губам Маши

— Нет, не надо, принцесса. До вечера никакого анализа, выводов и самобичевания. Как только вернусь, вместе обсудим твои сомнения. Хорошо? А сейчас бегом в душ!

Пока Маша принимала душ, я успел приготовить себе одежду и выпить кофе с блинами. Потом сам искупался, оделся и еще раз поцеловав в губы Машу и попрощавшись с Никитой, поехал в офис.

Я видел в глазах Маши сомнение. Я видел, как что она не знает, что делать с моим появлением. И не может понять, что и почему происходит сейчас с нами. Но меня это не пугает. Главное, чтобы она сделал правильные выводы и дала мне шанс все исправить.

Тогда на приеме у Хворостова я даже мечтать не смел о таком. Я был раздавлен, подавлен и окончательно возненавидел себя. Я обидел Машу. Ведь видел, что она дрожит, как осиновый лист, наивно опускает глаза и заливается румянцем от щекотливых тем. Тут дурак поймет, что она еще девственница, либо неопытна настолько, что больше одного раза у нее ничего ни с кем не было. Но нет же! Я был так обижен и так слеп, и так помешан на ней, что ничего не увидел. Не понял, не услышал и наломал дров.

Я был в таком шоке в тот вечер, что едва себя контролировал. Мне так хотелось стереть с лица земли Инну и ее помощников, и так хотелось быть рядом с Машей. Я даже ни сразу до конца поверил, что Маша девственница. Два с лишним года я думал, что это я пострадавшая сторона, а оказалось, что я просто козел, который сломал невинному ребенку жизнь. И если она не простит меня, то и жить я больше не видел смысла.

Но слава богу на тот момент со мной был Макс. Для начала он поехал со мной в Германию и просто уберег меня еще ото одного греха. Я хотел придушить Инну собственными руками. К моему приезду к Инне я уже понял, что я натворил и почему-то тогда небо в клетку мне не казалось самой наихудшей перспективой. Если бы не присутствие Головина при моем разговоре с женой, я бы не сдержался. А так подарил ей еще две недели жизни. Меня до сих пор дрожь охватывает, когда я вспоминаю ее злорадный смех. Она была так рада, что ей удалось провернуть наше с Машей расставание. Она просто светилась от счастья, разбив не только наши сердца на осколки, но и сломав нам обоим жизни. И плевать она хотела, что ни один из нас так и не смог собрать эти осколки воедино. И не на секунду не раскаивалась. Мне так хотелось отомстить ей, наказать ее и всех соучастников, но не успел. Все случилось без моего вмешательства.

Эта тварь наглоталась наркотиков сразу после нашего развода. Она не претендовала ни на что, так как была сама из обеспеченной семьи. И наше официальное расставание прошло без сучка и задоринки. А вот с похоронами пришлось немного помучиться.

Я не хотел, чтобы Инну похоронили в Германии. Потому что родители Инны настаивали на захоронении рядом с дочерью, а я этого бы не выдержал. Не смог приезжать сюда и каждый раз вспоминать о том, что сделала Инна не только со мной, но и с окружающими. И еще, я даже не был уверен, что у меня получится, но почему-то очень хотел привезти сюда однажды Машу.

Инну похоронили в России. Я не был на похоронах. Не хотел больше ничего знать о своей бывшей жене. Для меня это был перевернутый лист и теперь нужно было что-то делать со своей дальнейшей жизнью. Нужно было как-то брать себя в руки и исправлять свои ошибки и промахи.

И для начала мне нужно было поговорить с Машей. Наш разговор стал отправной точкой не только для меня. В тот вечер, когда ее отец набил мне морду, я понял, что чтобы ни случилось с нами дальше, я все равно ее люблю. И никогда не переставал. И готов на все, чтобы она была рядом. Я знал, что она может только одним своим присутствием в моей жизни, залечить мои раны и вытащить на свет. Мне было проще пустить ее в свою жизнь.

А вот с Машей все было не так просто.

С ней судьба поступила жестоко. Юная, неопытная, доверчивая и влюбленная. По ней за один вечер проехались все, кого она любила, а потом ушли и оставили одну. Я так ненавидел себя за то, что повелся. Но Инна организовала все слишком правдоподобно. Сюжет для нашей лавстори слишком затасканный, но этот Антон со своим рассказом, охрана, свидетели. И боль в груди от предательства. Нет, я себя не оправдываю и не горжусь тем, что сделал. И очень хотел, чтобы Маша услышала мои молитвы и просто дала мне один маленький шанс.

Но, наверное, спасибо на том, что она хотя бы простила меня.

Проснувшись утром в машине, я понял, что мне придется не жить, а просто существовать в этом мире. Она меня простила, но больше видеть не хотела. А я смириться не мог. Рвался к ней. Хотел вымаливать прощение на коленях. И только Матвею удалось остановить меня. Он рассказал о психологе, которого начала посещать Маша. А я готов был себя по стене размазать, за то, что не оценил масштаба ее страданий. Но я верил, что своей любовью исцелю ее.

И исцелил бы, но не знал сколько ждать. Поэтому тоже записался к Александру на прием. И втянулся. Оказывается, мои тараканы те еще артисты, и мне самому была нужна.

Я рассказал психологу о Маше, и он попросил дать ей время. Александр обещал, что вытащит ее. Но если я буду крутиться рядом и мешать ему, вряд ли у нас у всех что-то получится.

И я согласился. Тем более Маша просила. Но оставить насовсем ее не мог.

Всегда интересовался у Александра ее успехами, а заодно и в своей голове наводил порядки. Но при этом с трудом сдерживался, чтобы не встретиться с ней и только понимание того, что для нее мое отсутствие жизненно необходимо, не давало мне развязать себе руки.

И вчера наша встреча у Котова была совершенно случайной. Я даже специально назначил Котову позднее время, чтобы не столкнуться с Машей. Но видимо он что-то не до понял, и мы не то, чтобы встретились, мы провели ночь в одной постели.

Конечно, до официального разрешения на общение с Машей от Александра оставалось еще два месяца, сразу же после окончания курса лечения, но все произошло почти само.

С моей стороны только желание быть рядом и немножко наглости. Но я не мог по-другому.

Красивая, нежная, немного испуганная, но такая смелая. Мне так много хотелось ей сказать, объяснить, но я с трудом сдерживался. Смотрел на нее и понимал, что я скучал. Что она мне нужна. Даже знакомство с Никитой меня не смутило. А еще был благодарен судьбе за то, что заставила меня сидеть под дождем на лавочке, размышляя о том, как мне вернуть мою принцессу. Если бы я уехал тогда, то ничего бы не было.

А теперь я был готов ко всему. Даже согласился на ночлег у родителей, но честно вернулся за забытыми документами и залип. Раскрытая и стонущая во сне Маша — это предел всему. И я не хотел ее пугать, но так получилось. И я рад, что все вышло именно так.

Потому что сейчас я как никогда понимаю, что это моя женщина. Моя судьба, моя жизнь. И я сделаю все, чтобы доказать это своей маленькой принцессе. И никуда ее не отпущу. Никогда.