24

Маша

Я сладко потянулась. Не знаю, когда тревожный беспокойный сон перешел в чистое блаженство, но выныривать из этого тепла и уюта совсем не хотелось. И только что-то тяжелое сковывавшее мои движения заставили меня открыть глаза.

Твою мать. Опять Торопов.

Только в этот раз он не просто сидел на стуле, а забрался под одеяло, прижался ко мне, обвив своими руками мое маленькое тельце и тихо посапывал в мою шею.

Я ждала его весь долгий вечер. Но когда часы перевалили за одиннадцать, не выдержала и легла рядом с Никитой на диване. Предыдущая бессонная ночь не дала мне долго маяться без сна, и я почти мгновенно уснула, ругая себя, что за все время так ничему и не научилась, и осталась такой же наивной и доверчивой, как и раньше. Ведь будь я хоть немного рассудительней, ты давно бы выкинула все мысли из головы о самом красивом парне и провела время с пользой для себя, не ожидая его и не поглядывая на входную дверь каждые пять минут.

Но с собой было очень трудно бороться. Особенно после ночи, проведенной рядом с Владом.

У меня утром болело все тело приятной сладостной болью. И это было так неожиданно. И так неловко. Я проснулась в комнате одна, а от стыда хотелось забраться под одеяло с головой. Воспоминания заставляли меня краснеть и задыхаться от неловкости.

Честное слово, я не настолько наивна, чтобы не знать, чем двое занимаются в постели, но такое. Это вообще нереально. Во-первых, я представления не имела, что можно так долго и так много. До тех пор, пока просто не остается сил ни говорить, ни двигаться, ни думать. Во-вторых, это было так неприлично. Ну, правда, как можно назвать приличными ласки, когда Торопов языком вытворял такое, что я просто замирала от острого наслаждения. Ах да, и ласкал ни где-нибудь, а прямо там, между ног. Фууух! Даже не верится, что это было со мной.

А его поцелуи? Это сначала он был нежным и неторопливым. А потом просто только одними прикосновениями губ заставил меня выгибаться ему навстречу, искать его руки и дрожащим голосом шептать его имя. И больше ничего вокруг не существовало. Я полностью потонула в Торопове. Настолько, что его «хочу, чтобы ты сверху была» и «повернись на живот и встань на колени» или «кончай, принцесса, давай, моя сладкая» не вызывали ни стыда, ни неловкости. Я была такой смелой. Смотрела в темные от страсти глаза Торопова и насаживалась на его член так, как будто это было в последний раз, заставляя нас обоих стонать в унисон. И это было так улетно, что я повторила бы все это, не задумываясь. Даже сейчас мурашки по телу. И, кажется, между ног снова горячо и влажно. Разве так должно быть? Разве нормально только от одних воспоминаний возбудиться и хотеть снова этого опытного и слишком щедрого на сладкие ласки демона? Боже, в кого я превратилась за одну ночь? Но самое странное, что мне было все равно. И только часто бьющееся сердечко, и краска смущения на лице, говорили о том, что не все потеряно и возможно у меня есть шанс снова из развратной блудницы превратиться в приличную благоразумную девушку. А вот отсутствие мои трусиков и примерка новой чистой футболки Торопова никак не сопутствовали моему преображению в прежнюю ипостась.

Я сжала кулачки и решила, что обдумаю все потом. А сейчас при встрече с Владом сделаю вид, что ничего произошло. Мне было страшно и волнительно выходить из его комнаты. Но я понимала, что оттягивать нашу встречу было бессмысленно. И чем быстрее я взгляну в глаза Торопову, тем легче мне будет понять себя и свои желания.

Но все оказалось не так просто.

Я замерла перед тем, как войти на кухню. Никита и Влад мило беседовали и судя по запаху, пекли блины. Это было так неожиданно, что я просто стояла и молча слушала их диалог. Я даже мысленно не могла предположить, что эти двое могут найти общий язык и довольно неплохо проводить субботнее утро.

А потом Никита удивил меня. И Торопова тоже. Так сильно, что Влад похоже растерялся и просто не мог ответить. Странно, но это неприятно царапнуло по груди. Наверное, потому что я не меньше Никиты хотела знать почему я была в его постели. Ведь должна же у меня быть какая-то причина, если отбросить оправдание в виде помутнения рассудка и слишком настойчивого поведения Торопова. Но развить мысль не удалось. Нужно было спасть Торопова, пока он не наговорил глупостей, о которых будут сожалеть все.

Я знала, что будет сложно взглянуть в глаза. Но это не так. Это оказалось просто невозможным. Особенно после того, как краем глаза я увидела его в это кухонном фартуке в клеточку и с остатками муки на щеке и лбу. И самое страшное, что это не показалось мне смешным. Мне захотелось его объятий. А когда Торопов повернулся ко мне спиной, и я все же решилась посмотреть хотя бы на его спину, то его упругая задница, обтянутая тонкой тканью боксеров, и крепкие ноги, вообще выбили меня из колеи. Все вокруг потеряло смысл, и я просто не смогла игнорировать ни вчерашнее приключение, ни реакцию на него. Мне как озабоченной хотелось снова почувствовать губы и руки этого шеф-повара на себе. От этого стало так стыдно. Вроде ребенок рядом, у нас с Тороповым далеко не идеальные отношения, а если честно, их вообще нет, а мне все равно — я готова идти за ним на край света.

Присутствие Никиты заставляло быть хоть немного сосредоточенной. Приходится избегать взгляда Влада, но только до того момента, как Никита благополучно сбегает смотреть мультики, а я тут же оказываюсь в ловушке. Я была бы рада, если бы кто-то меня застрелил в тот момент, потому что лишь только один его тембр голоса отдается во мне приятной вибрацией, и я мгновенно теряю смысл происходящего.

Нет ни нашего прошлого, не будущего, только его руки и губы. И мне мало. Я отвечаю ему и хочу получить большего. А когда слышу его свистящие вдохи и чувствую руки, крепко сжимающие мои бедра, почти до синяков, понимаю, что снова хочу его. И это сносит крышу.

Я честно пытаюсь остановиться и напоминаю себе и даже пару раз Торопову про Никиту, но это бесполезно. Попробовав один раз то наслаждение, которое подарил Торопов, я уже не могу остановиться. Слишком заманчиво, чтобы отказаться.

Заходя на кухню, я даже и предположить не могла, что буду оттраханной за холодильником. И уж точно никогда бы не поверила, что мне это понравится. Так понравится, что потеряю стыд и буду отвечать Владу так, что искры из глаз буду сыпаться. А потом еще и мило улыбаться так словно, у нас с Тороповым все хорошо и вот такое утро

— это совершенно нормально. И мне проще и комфортно принимать его поцелуи и заботу, чем напоминать себе о том, что нас связывает и какие были последствия. Почему-то в его присутствии я не хочу думать о плохом. И даю себе обещание обдумать все, когда останусь одна.

Вчерашние события перевернули всю мою жизнь с ног на голову. В моих действия не было ни логики, ни рассудительности. Я делала то, что чувствовала, хотя понимала, что так не должно быть. Но причин своему поведению не находила. Кроме, как тех, что я слабая и глупая дурочка. И, кажется, неравнодушная к Торопову дурочка. И признаться себе было в этом очень страшно, поэтому я решила подчиниться Торопову и отложить все анализы и выводы до понедельника. Чтобы не произошло за эти выходные, в понедельник я обязательно позвоню Александру и запишусь на очередной прием. Затем вылью все свои переживания и сомнения на голову профи и уверена, он снова мне поможет все расставить по местам.

Идея отличная. Но если отказаться от поисков ответов было достаточно легко, то мысли и воспоминания о том, что со мной вытворял Торопов ночью и утром на кухне, было сложнее. Я вроде весь день занималась какими-то хозяйственными делами, но при этом постоянно прокручивала все действия Влада в голове. До тех пор, пока не поняла, что хочу еще. Ни уборка, ни готовка ни стирка наших с Никитой вещей. Кстати я нашла свои трусики, запутавшиеся в одеяле, постирала их и вечером уже щеголяла в них и шортах Торопова, которые пришлось завязать на шнурок, чтобы не потерять, и никого не собиралась больше провоцировать. Хотя очень хотелось. И приятная тяжесть внизу живота подтверждала мои желания. Наверное, именно поэтому ждала его весь день. И именно поэтому расстроилась, когда в восемь часов вечера получила сообщение о том, что он задержится. А я все равно продолжала ждать. И так и не дождавшись уснула.

А теперь, когда я уже успокоилась, Торопов лежал вместе с нами, обнимая меня и прижимая к себе, и нисколько не был смущен этим фактом. И мне было приятно, черт возьми. Но я еще не совсем потеряла себя, поэтому возмутительно сбросила его руки, заставив сонно приподнять голову.

— Ты чего здесь делаешь? — прошипела я ему, чувствуя дыхание на своей щеке.

— Тсс, принцесса, Никиту разбудишь.

Он был прав. Диван — это не то место, где нужно было устраивать разборки, поэтому я молча уставилась на него, не в силах контролировать свое возмущение. Влад, глубоко вздохнул, поднял руку, посмотрел время на часах и шепотом заявил:

— Маш, на часах четыре утра. За окном дождь. Воскресенье — можно спать до обеда. И я так соскучился. Я бы не уснул без тебя.

И снова уткнулся в мою шею.

— Влад, блин!

Но почему это было так приятно? И почему где-то в глубине души я понимала, что все это неправильно и никак не могла отпустить?

— Принцесса, пожалуйста. Я тысячу лет так сладко не спал. — Его руки скользнули по моей талии и крепко прижали к его телу. — Давай просто поспим рядом друг с другом. А утром обязательно будем сожалеть о совместном сне.

— Ты просто наглый и… и…

— Тсс… Я просто без ума от тебя.

Я замолчала. А Торопов снова засопел. И это так бесило, но выбираться из его объятий не хотелось нисколько. Ведь ругаться мысленно на него и злиться намного приятнее в теплых мужских руках. И засыпать в них вдвойне приятнее.

А когда я снова открыла глаза, за окном было уже довольно позднее пасмурное утро. И я снова была одна. А из кухни уже привычно доносился смех Никиты и Влада и ароматный запах выпечки.

Я потуже затянула шнурок на шортах и в этот раз почти не стесняясь, прошла на кухню.

— Мама, у нас сегодня оладушки! Со сгущенкой! — Никита подскочил на стуле и протянул руки для обнимашек. — И снова для тебя!

Я прижалась к его маленькому тельцу и поцеловав в нос, пробормотала:

— Доброе утро, непоседа. Спасибо тебе!

— Вообще-то я тоже участие принимал в приготовлении оладушек. И даже в магазин за сгущенкой бегал, — слышу голос Торопова и оборачиваюсь на звук.

Сегодня он одет. На нем приличные шорты и футболка. И он игриво стучит указательным пальцем по своей щеке, намекая на то, что заслужил поцелуй. А я теряюсь. Не то, чтобы мне сложно его поцеловать. Наверное, мне даже хочется этого, но ведь все так неправильно. Все слишком быстро. И эта идиллия — она выбивает из колеи. Все слишком идеально. Словно мы настоящая семья. Хотя два дня назад я о таком даже не мечтала. И уже завтра все закончится. Просто эти выходные — наваждение какое-то.

— Да, мам. И еще Влад кефир купил!

Торопов пожал плечами с заигрывающий ухмылкой и сам подошел ко мне так близко, что я почувствовала его запах.

— Это просто поцелуй в щеку, принцесса, — прошептал он, — и ничего более. Тем более у нас сегодня слишком насыщенный день.

— Насыщенный день? У нас? — от удивления я проигнорировала просьбу Влада.

Но Торопова это нисколько не расстроило. Он сам склонился ко мне, и легко прикоснулся губами к моей щеке, царапая подбородок свей легкой щетиной и заставляя меня задержать дыхание.

— Доброе утро, принцесса. Сначала завтрак и душ. А потом планы.

Я повернулась к Никите не в силах бороться с притяжением. Самый безобидный поцелуй пробежался по мне сладкой волной, напоминая какие у Торопова губы и руки.

— Мам! Там Влад столько всего нам накупил, — восторженно закричал Никита. — Ты просто не поверишь!

— Накупил? — настороженно переспросила я.

— Да! Зубную пасту! Мою любимую и зубную щетку для детей! Целую кучу одежда тебе, мне и даже себе, вертолет и огромный лего-конструктор с пожарными!

А вот это уже мне не нравилось. Если я оказалась полной дурой и не смогла устоять перед его обаянием и сексуальностью, то это совсем не значит, что нас можно купить или откупиться от нас. Не знаю, чего там задумал Влад, но в любом случае, это было бы для меня унизительно.

Я повернулась и непонимающим взглядом уставилась на Влада, требуя объяснения.

— Стоп! Стоп! Стоп! — Влад тут же вцепился в мою ладонь, — только давай без скоропалительных выводов. Все, что я там купил, не обязательно принимать так, как ты уже себе накрутила. Мне просто нужна ваша помощь с Никитой. Ты же не откажешь мне? А вещи можно потом вернуть.

В глазах Торопова было столько мольбы.

— Я не знаю.

— Мам! Пошли, смотреть! — Никита спрыгнул со стула и схватив меня за свободную руку, потащил в сторону комнаты Влада.

На его кровати была раскидана целая куча пакетов. Там действительно была огромная коробка с вертолетом на пульте управления и лего-конструктор, которые Никита тут же схватил и потащил в гостиную, оставив с Владом нас наедине.

Я медленно подошла и заглянула в один из пакетов. Потом в другой. Но разве одним глазом что-то разглядишь? Я, не церемонясь и не глядя на Торопова, принялась потрошить бумажные мешки с брендовыми логотипами.

Там были три пары джинсов и три белых джемпера. Носки, несколько трусов и маек Никите с мультяшными героями, мне пару туник со смешными надписями на груди и кружевное белье. Белое. И, кажется, слишком нежное и красивое.

— Зачем? — я посмотрела на Влада.

— Мне правда нужна ваша помощь. Я не знаю, помнишь ли ты Настю Яроцкую, но ей срочно нужно отснять фотоссесию для какого-то международного конкурса. Ей нужна молодая пара и ребенок. И я вызвался помочь. Одинаковые джинсы и джемпера для образа.

— А белье?

— Просто подумал, что вам захочется во что-то переодеться. Вы тут три дня и возможно…

— И кружево тоже?

— Маш! Я просто хотел, как лучше

Я понимаю его намерение, но почему-то мне так стыдно принимать от него одежду. Мне очень неудобно перед ним за то, что он тратит на нас деньги. И я начинаю злиться.

— У меня есть свое белье. Не переживай, оно чистое. И…. И…

У меня вдруг закончились слова, а Влад устало выдохнул:

— Я знаю. Просто если бы ты была без него, как вчерашним утром, вряд ли бы мы тут стояли просто так. Я вчера ночью до дрожи боялся с тобой ложиться рядом. Итак, слишком притягательная, а если еще и обнаженная. Боюсь, меня бы даже спящий Никита не смутил.

Слова Торопова заставляют мою спину покрыться испариной. Это так эротично и так возмутительно.

— Ты проверял?

Влад кивает и жмет плечами.

— И вообще, какого фига ты спал с нами?

— Я уже сказал, Маш. Я соскучился и просто без ума от тебя. Я не мог уснуть без тебя.

— Но ведь как-то ты спал до этого без меня, — я растерянно смотрю на Влада. Вроде хотела высказать ему за его наглое поведение этой ночью, но вдруг подумала, что надо было думать об этом раньше. Например, когда стонала под ним и просила не останавливаться.

— Вообще не спал, — тихо признается Влад.

— Влад, пожалуйста, — его слова напоминают, что буквально два дня назад у нас с ним была совсем другая жизнь, то, что происходит сейчас — это не более, чем сон. — Ты же знаешь, что мы уедем завтра. И на этом все закончится.

— Я вас никуда не отпущу, — уверенно заявляет Торопов. Он смело смотрит в мои глаза, и мне почему-то хочется верить. — Я хочу вернуть тебя.

А это вообще неожиданно.

— Влад! Зачем ты? — я закрываю глаза не в силах смотреть на него. — Я не понимаю, что происходит сейчас с нами, но это не навсегда. Я не знаю, что все это значит, но я не смогу вычеркнуть прошлое и делать вид, что все хорошо. Я давно не держу на тебя зла. И ни на кого вообще. Но начать все заново? Я не то, чтобы не готова к этому. Я даже не знаю, хочу ли я это….

— Маш, нам просто хорошо вместе, — Торопов притягивает меня к себе, — дай мне шанс все изменить. Просто доверься мне, и я обещаю, что не подведу тебя. Я сделаю все, чтобы ты и Никита были счастливы.

Я не знаю, что ответить сейчас Владу. Где-то в глубине души я мечтала об этом. Я мечтала быть рядом с Тороповым и быть счастливой. И поэтому поддалась его чарам и сдалась ему без боя. Но все закручивалось так быстро, что было страшно до дрожи.

— Маш! Ты ничего сейчас не говори. Давай просто проведем этот день вместе и никуда не будем торопиться. Я ничего от тебя не требую. Просто хочу, чтобы ты знала о моих намерениях. Но это ни в коем случае не обязывает тебя к чему-то.

Я благодарна ему за то, что мне сейчас не приходится оправдываться и придумывать какие-то слова. Потому что я ничего не знаю. И мне срочно нужно поговрить с Александром. Но так, как такой возможности нет, мне ничего не остается, как провести этот день с Владом.

И я нисколько не пожалела о своем решении. Это был просто потрясающий выходной.

Мы провели два часа в обществе замечательной рыжей красавицы с фотоаппаратом. Атмосфера в фотостудии была пропитана ее доброжелательностью и вдохновением. Мы даже поверили ей и отыграли свои роли без особого труда. Веселясь на полу среди подушек перед импровизированным камином, мне даже показалось, что у нас все по-настоящему. Словно мы давно все вместе и между нами царит взаимопонимание, как в настоящей семье.

Композиций было много. И за завтраком, и с огромным, но очень добрым доберманом по кличке Босс, и среди детских игрушек. А лотом Настя угощала нас травяным чаем и имбирным печеньем. И Влад с Никитой уплетали их за обе щеки, а я довольная наблюдала, чувствуя, как периодически замирает мое сердце от мимолетных взглядов Торопова.

Потом был картинг и вкусный перекус в кафе. Никита был так счастлив, что просто не замолкал ни на секунду. И только просмотр мультфильма в кинотеатре заставил его ненадолго замолчать. Он сел между мной и Владом, и я была благодарна ему за это. Потому что все пыталась подумать и обдумать все то, что происходит, но присутствие Торопова в моем личном пространстве не давало мне даже сосредоточится. Поэтому я благополучно забила на свои мысли и даже успела немного вздремнуть.

Домой мы вернулись в районе пяти. Усталые, но счастливые. Влад с Никитой сразу принялись собирать конструктор прямо на полу, а я созвонилась с учительницей Никиты и объяснив ей ситуацию с ключами, попросила завтра не ругать его, если у него не окажется в портфели что-то из предметов. Уроки мы с ним сделали еще вчера, но вот учебников природопользования и английского языка у него не оказалось. Уладив вопрос с Никитой, я принялась за готовку ужина.

Мясо по-французски. То, что у меня получалось довольно неплохо. А когда мне удалось настроить радио на телефоне, дело пошло еще лучше.

Я так увлеклась, что не сразу заметила Влада, облокотившегося на косяк и внимательно наблюдавшего за мной.

— Помочь?

— Ну, давай. Можешь помыть овощи и сделать салат.

Я выложила перед Владом огурцы, помидоры и листья салата, а сама принялась натирать сыр.

Мы молча делали свои дела, слушая музыку и старались не прикасаться друг к другу. Благо размеры кухни позволяли держаться на расстоянии. Но как бы там ни было, я ощущала присутствие Влада так близко к себе. И иногда подглядывала за ним, думая о том, что, несмотря на молчание, мне комфортно рядом с ним.

Наше молчание нарушил Никита, который прибежал и затрещал, как стрекоза, задавая вопросы Владу, касающиеся конструктора. Он говорил так много, что перебивал радио и мне пришлось отключить его. Но тишины так и не наступило. Никита не останавливался за ужином, и пока мы пили чай и мыли посуду. Он все время находился с нами и не давал нам скучать. Мы с Тороповым даже пару раз переглянулись и прыснули от смеха над этим маленьким чудом.

А потом Никита заявил, что будет спать с Владом. И никакие мои увещевания не смогли его отговорить от этой затеи. Он обиженно выпятил нижнюю губу, а ресницы задрожали в преддверии умоляющих слез.

Вообще Никита был очень смышленым и понимающим ребенком. Истерики и капризы случались настолько редко, что я сейчас не знала, как правильно отнестись к его просьбе. Наверное, следовало настоять и не разрешить ему ночевать в комнате Влада, но одинокая слеза, скатившаяся по детской щеке, заставила мое сердце сжаться от жалости.

— Пожалуйста, мам, — ну, а надрывный шепот сделал свое дело.

И, кажется, Никите удалось разжалобить не только меня.

— Так, ковбой, умываться, зубы чистить и спать. Жду тебя через десять минут у себя в комнате, — приказа ему Торопов.

Глаза Никиты заблестели от радости, но он не сдвинулся ни с места. Ему было мое разрешение. И теперь Торопов и Никита выжидающе испепеляли меня взглядами.

— Ладно, — и я даже не успела договорить, как Никита издал клич команчей и рванул в ванную.

Я отошла к окну. По окну стекал мартовский дождь, а вдуше зарождалось волнение.

Никита был без ума от Влада. И это было очень плохо. Я тоже испытывала к Торопову кучу эмоций и даже не могла определиться, что именно хочу. Но я взрослая, и я точно знаю, что смогу пережить то, что мы вряд ли еще проведем такие выходные в обществе Влада. А вот Никита вряд ли поймет, почему мы больше не видимся с Владом. Для него это будет стресс.

— Он привыкает к тебе. Не стоило идти у него на поводу.

Я увидела в отражении окна, как Влад подошел ко мне и остановился за моей спиной всего лишь в нескольких миллиметрах. Он даже не прикоснулся ко мне, а у меня все волоски на теле встали дыбом.

— Я никуда не исчезну, — прошептал Влад, давая понять, что ничего страшного не случится, если они с Никитой немного подружатся.

Я повернулась лицом к Владу. А сказать ничего в ответ не смогла. Да и что говорить? Я сама боялась завтрашнего дня, как огня, и очень хотела, чтобы этот выходной не заканчивался.

— Я все! — прервал нас Никита.

— Может с нами? — предложил Торопов, когда Никита встал перед ним и в ожидании перетаптывался с ноги на ногу.

— Нет. Сегодня мальчики отдельно, девочки отдельно, — улыбнулась я.

— Жаль, я бы…

— Спокойной ночи, — я перебила Влада, даже боясь представить, что у него там в голове.

Уснуть мне сразу не удалось. Поэтому я позволила себе позависать в телефоне, заодно избегая мыслей, рвущихся в мою голову. Но мысли победили. Я не могла выкинуть из головы предложение Влада, присоединиться к ним. Ведь знала же, что сейчас поступила правильно, но оказаться сейчас в теплых согревающих объятиях Торопова хотелось нестерпимо. Но я держалась. А когда глаза все-таки начали слипаться от усталости, и я была уже готова отчалить в царство Морфея, в коридоре, неожиданно показался Торопов.

— Ты чего? — прошептала я, натягивая одеяло до подбородка.

— Я с тобой буду спать, — объявил Торопов, забираясь под одеяло.

— Что? Нееет!

— Маш, блин, он пинается, как терминатор. Он мне все почки уже отбил, — возмутился Влад.

Оснований не верить Торопову у меня не было. Никита действительно всегда спал звездой и, если ему, что-то мешало, он не гнушался лягнуть мешающего, и совсем не беспокоился, куда прилетит его удар. В глаз, в ухо или по почкам.

— Ладно, но держись от меня подальше.

— Я услышала тихий смешок, а затем руки Торопова уверенно обхватили меня за талию и притянули к себе.

— Издеваешься? Я весь день сума схожу. Еле дождался этой минуты, — Влад толкается бедрами в мои ягодицы, и я чувствую твердое подтверждение его словам.

По телу тут же разливается теплая дрожь, а пульсация между ног заставляет меня нервно завозиться.

— Это все неправильно, и я должна сопротивляться, — прошептала я как-то совсем неуверенно.

Его руки легко поглаживали мои бедра, а губы чертили дорожку из поцелуев на моей шее.

— А я не остановлюсь и продолжу тебя соблазнять, потому что больше всего на свете хочу, чтобы ты вернулась в мою жизнь.

Его рука выводила узоры на моем животе, заставляя дрожать все мое тело.

— Все слишком быстро.

— Неа. У тебя времени столько, сколько понадобится. Просто пока ты будешь думать, я буду в твоей жизни. И днем, и ночью. И исчезну только тогда, когда ты прогонишь меня навсегда. Когда решишь, что без меня тебе будет лучше. Когда поймешь, что я тебе не нужен.

Прогнать? Лучше? Разве так возможно поступить с человеком, от ласк которого перед глазами все плывет, а дыхание не поддается контролю.

— Влаааад, — пальцы Торопова добрались до одной из моих грудей и принялись почти невесомо тереть окаменевший сосок.

— Я люблю тебя, принцесса. Люблю тебя больше жизни.

Его признание заставляет меня широко распахнуть глаза, но ответить я не успеваю. Да и отвечать особо было нечего. А губы Торопова накрывают мои в пьянящем поцелуе. Томно и не спеша язык Влада проникает в мой рот, и я растекаюсь лужей от упоительных ощущений его требовательных и дразнящих движений.

Я снова сдалась без боя. Да и как бороться, если я весь день скучала по его вниманию. Задрав нос и сжав губы, делала вид, что вполне себе не нуждаюсь в нем. Но это только внешне. Внутри я просто жаждала снова почувствовать его руки и губы на своем теле. И сейчас, когда Торопов с жадностью одаривал меня своими ласками, я просто сходила сума от его прикосновений.

Это была потрясающая ночь. Жаркая и страстная. С хриплыми стонами и едва сдерживаемыми криками. Мы наслаждались друг другом так, как будто это последняя наша встреча. Мы разрешили себе все и в наших ласках не было границ. Наши чувства смешались, и мы стали единым целым. С одним дыханьем на двоих.

А утром мы проспали. И собирались так быстро и суматошно, что даже не успели сказать друг другу ни слова. Я нервничала из-за опоздания, Никита не слушался и немного капризничал, а Торопов слонялся за нами, желая чем-то помочь, но в итоге только крутился под ногами и больше мешал, чем помогал.

Но поездка до школы на машине Торопова — это вам не утренняя толкучка на остановке, а потом в автобусе. Мы добрались до места быстро, бес приключений, да еще и с пятнадцатиминутным запасом. А когда я выйдя из школьного корпуса, поняла что Влад ждет меня и я точно не опоздаю на работу, то настроение заметно улучшилось.

— Спасибо большое, тебе, — я искренне улыбнулась ему, — если бы не ты, это было самое адское утро за последнее время.

— Мне не сложно, Маш. Я могу каждое утро…

— Нет, Влад. Не надо. — перебила я Влада. — Я благодарна тебе за помощь и эти выходные. Они были просто потрясающими. Я даже не думала, что между нами все может быть вот так. Но, пожалуйста, не дави на меня. Я помню все твои слова, но не готова окунуться в новые отношения. Знаю, звучит как-то не очень. Провела с тобой пару ночей, а теперь трусливо сбегаю, но я правда…

— Маш, да не оправдывайся ты передо мной, — теперь Торопов перебил меня, — я все прекрасно понимаю. И совсем не думаю о тебе плохо. Я очень рад, что встретил тебя в пятницу. И безумно счастлив, что эти выходные сложились именно так. Я хрен знает сколько бы еще тянул с всем этим. А так я теперь точно знаю, что люблю тебя и хочу быть с тобой.

— В смысле тянул?

Влад сосредоточенно смотрит на дорогу, но все равно успевает и меня одарить взглядом. Там столько эмоций.

— Маш, когда меня прогнала, я не мог уйти и оставить. Это было выше меня. Ия бы ни за что тебя не отпустил еще тогда, но твое обращение к психологу немного притормозило меня. Я решил дать тебе время, чтобы прийти в себя.

— Ты знаешь, что я хожу к психологу? — для меня это было новостью с первых полос.

Я не то чтобы скрывала это от всех или считала сумасшедшей, но никому не распространялась о так факте в своей жизни.

— И тебя не смущает, что я немного того.

Влад рассмеялся.

— Ну, если что я тоже хожу к Александру на приемы. Но это не значит, что я того.

— К Александру? И он тебе рассказывает обо мне? — это было вообще из ряда вон выходящим.

Я не хотела, что бы кто-то знал о моих проблемах. Тем более Торопов. Тем более от моего личного психолога.

— Нет, конечно! Твои проблемы — врачебная тайна, и Александр ее не нарушил. Просто посоветовал дать тебе время и пройти курс лечения полностью. А потом уж объявляться в твоей жизни и просить вернуться. Поэтому у Котова мы встретились совершенно случайно. И все выходные провели спонтанно, руководствуясь только нашими чувствами. И я о них не жалею. Ни о чем.

Все это время я задавала себе вопрос, куда исчез Торопов после того вечера: Чем теперь занимается? Как живет?

А он был все это время почти рядом.

— Следил за мной?

— Нет. Просто интересовался твоими успехами. Не более. Это правда. Если бы следил, то давно бы знал о наличии Никиты в твоей жизни и встреча с ним для меня была полнейшим сюрпризом. Кстати, не хочешь рассказать, как вы познакомились?

— Не сейчас. Когда-нибудь потом.

Я не готова открыть душу перед Владом. Слишком взволнована его признанием. И совершенно не знала, как реагировать на его слова.

Влад лишь удовлетворенно кивает, а я понимаю, что своими словами дала ему надежду, которой не было даже у меня самой.

— Маш, я тебя всегда буду ждать, — твердо сообщает Влад, когда мы въезжаем на парковку перед торговым центром. Он останавливается и развернувшись ко мне всем корпусом, смотрит прямо в глаза, — я люблю тебя. Очень люблю. И я помню, что виноват и знаю, что все будет очень непросто. Но я прошу, поверь мне и дай шанс не только мне. Нам обоим. Только вместе мы сможет все начать сначала. Только с тобой я буду счастлив.

Его слова трогают до глубины души и на глаза наворачиваются слезы. Я не могу произнести ни слова. Ком в горле не дает мне даже вздохнуть. Я на грани того, чтобы разрыдаться у Торопова на глазах.

— Я позвоню… Прости меня, — судорожно хватаю свою сумку и просто сбегаю по холодный весенний дождь.

Уличная прохлада немного отрезвляет меня и мне удается добраться до приемной не разрыдавшись. Конечно, внутри я так взволнована и так напугана словами Торопова, но внешне даже улыбаюсь знакомым коллегам.

Работа захватывает меня, но не настолько, чтобы не думать. Я думаю. Очень много и безрезультативно. Бегу по замкнутому кругу и не могу найти выход. Признаю, только одно. Моя жизнь больше не будет прежней. Эти выходные изменили ее координальным образом. Я сам изменилась. Встретила Торопова, переспала с ним и не один раз, и даже не жалею об этом. Просто немного стыдно за слишком откровенные ласки. Но на этом все. Ах да, я почему-то чувствую себя впервые за долгое время настоящей. Живой. И все вокруг настолько ярко и радужно, что воспоминания о прошлом становятся смазанной и размытой картинкой.

Мне нужно посоветоваться с кем-то. Поговорить, чтобы не натворить глупостей. Но Александр за городом, и будет только завтра, а Лиза на отдыхе. Остается только мама. Ноя не уверена, что она меня поймет. А может я ошибаюсь? Но то, что разговора с родителями мне не избежать, это точно. Буквально после обеда, когда мама заберет Никиту из школы, они будут знать где и с кем мы провели эти выходные.

Весь день до самого вечера я сижу, как на иголках. Мало того, что никак не могу переварить слова Влада, так еще и жду звонка от мамы. Лучше бы она сразу позвонила, и все мне высказала. Но она молчит, чем заставляет меня нервничать.

Мама меня встречает взволнованным взглядом, и я понимаю, что она все знает.

— Привет, а где папа? — я стараюсь казать беспечной, хотя внутри натянута как струна.

— В рейсе. Ужинать будешь? — мама не сводит с меня взгляда.

— Да. Только руки помою.

В ванной я задерживаюсь дольше обычного. Просто трусливо оттягиваю момент, когда мне нужно будет все рассказать маме. А ведь я сама толком ничего не знаю. Вернувшись на кухню, отмечаю, что на столе ничего нет. А мама как стояла возле холодильника, так и не сдвинулась с места.

— Мам, все в порядке?

Она вздрагивает от моего вопроса, а потом натянуто улыбается.

— Да. Все хорошо.

А мне совсем не нравится эта игра в благополучную семью. Лучше сейчас все выяснить, чем делать вид, что ничего не случилось.

— Мам, я знаю, что ты знаешь. Поэтому перестань так на меня смотреть и расскажи, что тебя тревожит.

— Маш, — облегченно выдыхает она, присаживаясь на стул, — как же так?

— Мам, это случайность, — я сажусь, напротив.

— Я очень переживаю за тебя. Как ты? Он обидел тебя?

— Мам, я в порядке. И никто нас не обижал. Ты же сама видишь, как Никита доволен. Просто я не знаю, что мне теперь делать.

— Ты хочешь вернуться к нему?

— Я не знаю…

— Ты любишь его?

Мамин вопрос заставляет меня вздрогнуть. Он целенаправленно бьет по мне и я понимаю, что именно он мучал меня и не давал покоя. Что все выходные, я бежала от него и довольно благополучно. Только от самого Торопова не получилось.

— Мааам, — образовавшийся ком в горле мешает говорить, но все же я выдавливаю, — я не знааюю…

Мама встает, берет меня за руку и ведет в зал. Присев рядом со мной на диване, она обнимает меня и ласково произносит:

— Маш, если ты не хочешь, то никто не в силах тебя заставить.

— Мам, — слезы уже катятся по щекам, — я знаю. И мне кажется… он хочет вернуть меня, а я не знаю… я боюсь… За себя, за Никиту… Боюсь, что все снова повторится…

— Значит, любишь, — делает свои выводы мама.

— Я не смогла его выкинуть из своего сердца. И с другими не вижу будущего. Даже на свидание ходила, но все пусто. А его только увидела, и мир взорвался. Мам, я его смех, каждый жест помню, как наяву вижу. Мне рядом с ним так спокойно. Но я совершенно не знаю, что делать. Ведь даже вы с папой будете против. А еще есть весь мир и прошлое, — слезы текут по щекам, потому что за все это время я наконец-то нашла выход.

Конечно, я люблю Торопова и хочу быть с ним, но так страшно, что я не могу сделать этого шага навстречу.

— Маш, ну перестань ты плакать.! Я же тоже сейчас разревусь.

— Не могу, мам. Мне так плохо.

— Без него?

— Без него.

— Ну, значит иди к нему и все расскажи. И не мучай, ни себя, ни его, ни нас, — неожиданно заявляет мама. Я даже перестала всхлипывать от изумления.

— Мам, ты чего?

— Ничего. Хватить изводиться. И трусихой быть не надо. Я конечно, могу сказать тебе, что ничего не получится и лучше его забыть. Но ты же не сможешь. По глазам вижу, что любишь его. Будешь страдать и скитаться по жизни, в каждом ища частичку его. А если вдруг не сложится, то хотя бы будешь знать, что попробовала.

— Ого! Мам! Ты меня сейчас удивила!

Мама нежно улыбнулась: — Мы, когда с твоим папой познакомились, он летное училище заканчивал, а училась я на первом курсе. Наивная девчонка из деревни. Увидела его, красивого, высокого, с заразительной улыбкой и сногсшибательным взглядом и пропала. Влюбилась без памяти. И он меня заметил. Встречаться предложил. Я от счастья в небе парила. А он на свой выпускной цветы подарил и попросил отпустить его. Потому что небо любит больше жизни. У меня вся жизнь рухнула. Я на тот момент не представляла, как буду без него жить. Да еще и беременная. Бегала за ним, вернуть хотела, а он лишь денег на аборт дал и ушел в туман. Знаешь, как мне тогда было страшно, одиноко и невыносимо больно. От безысходности я в больницу пошла на этот самый аборт, но не смогла. Сбежала. Ревела так, что все подушки насквозь мокрыми были. А он через неделю вернулся и на колени упал. Плакал. Бес попутал, говорит. Не сразу понял, что небо ему не нужно, если на земле мы его ждать не будем. Я его тогда прибить хотела. И два месяца не подпускала к себе. Но простила. И не жалею. Ревную немного к этой синеве, но не жалею. Не знаю, как бы сложилось все, если бы он не одумался и не вернулся. Я бы выпуталась, разгребла, но вряд ли была бы такой счастливой, какой бываю рядом с ним и тобой. Поэтому и говорю тебе так. Не очень я доверяю твоему Торопову, но если сердце тянется к нему, то ты хоть на луну лети, ничего не поможет.

— Мааам, ничего себе. Ты мне никогда не рассказывала. А тот ребенок — это я?

— Ты, ты! И я тебя очень люблю! И хочу, чтобы ты счастлива была. И если это счастье с твоим Тороповым тебе предначертано, то я палки в колеса вставлять не буду. Но хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом. Чтобы ни случилось. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

— Мам, спасибо, — я обнимаю ее, не веря в то, что маме так легко удалось открыть глаза на простые вещи.

Если бы он не был моей судьбой, то я давно бы выкинула его из своей головы. Да я бы даже не пустила его в свое сердце.

Я не знаю, что и как у нас с ним все сложится, но я действительно должна попробовать дать шанс нам обоим.

— Мам, а как же папа?

— Летчика я беру на себя, — подмигивает мам.

— И значит, я могу прямо сейчас поехать к Владу и сказать, что он может пригласить меня на свидание.

Мама смеется.

— На свидание надо было перед выходными ходить, а не после.

— Мааам!

— А что, мам? Это твой ребенок переживает, что Влад опять будут сниться кошмары, а мамы рядом не окажется, чтобы успокоить и уложить его спать.

Я краснею, как никогда в жизни. Никита болтун. А меня спалили с поличным. Но не вижу осуждения в глазах любимого человека. Поэтому просто обнимаю его, крепко прижимая к себе и шепчу:

— Мам! Спасибо тебе! Ты у меня самая лучшая!

А потом умываюсь, переодеваюсь и спешу к дому Влада. Я даже не знаю, что скажу ему и волнуюсь, как никогда. Но остановиться уже не могу. Я уже решила, что попробую вернуться к нему и возродить из пепла, то, что между нами было когда-то.

В спешке я даже ему не позвонила. Поэтому пришлось поцеловать замок. Его не было дома. Время половина девятого, и я очень надеялась, что он задерживается на работе. Ведь не мог же после того, что сказал мне, передумать. Я попыталась ему позвонить. Но телефон оказался отключенным. И я начала нервничать. Эйфория улетучивалась, пока я беспокойно топталась у его двери. Правда недолго, всего лишь минут двадцать.

А потом зашумел лифт и остановился на этаже Торопова. Я напряженно замерла. Волнение заставляло биться мое сердце через раз. Я судорожно сглотнула и схватилась рукой за стену, потому что ноги отказывались меня держать.

Влад был не один. Симпатичная блондинка, с которой они весело смеялись, заметила меня первой. А потом Торопов.

Ему хватило секунды, чтобы оценит обстановку и подскочить ко мне. Его руки крепко удерживали меня в вертикальном положении, но меня все равно продолжало мутить. Я еще не осознала, что произошло, но страх уже крепко сжимал мое горло ледяной рукой.

— Маш, черт возьми. Это Нина. Наша секретарша. У меня часть бумаг дома, и он срочно нужны завтра Матвею, а его самого непонятно где носит. Вот Нина и здесь. Маш, у меня ничего с ней нет. Маш, — Торопов трясет меня за плечи, а Нина смущенно кашляет за нашей спиной. — У нее, блин, вообще свадьба через три недели. Нина, одно минуту!

Торопов, не выпуская меня из рук, открывает дверь квартиры и прямо в обуви отправляет меня на кухню. Буквально за минуту всучивает бумажки Нине и выпроваживает ее за дверь.

— Маш, — его руки берут меня за щеки и заставляют посмотреть прямо в его глаза, — любимая, ты же веришь мне? Я клянусь, это просто секретарша! Маш, у меня никого уже давно нет. Маш! Пожалуйста…

— Если ты еще раз разобьешь мое сердце, я умру…

Влад облегченно выдыхает:

— Ни за что, принцесса. Никогда.

Я тоже облегченно выдыхаю. Наличие кого-то в жизни Торопова меня разорвет на части. Но Торопов склоняется к моим губам и голодным поцелуем стирает мои страх.

— Что-то случилось, Маш? Почему ты здесь?

— Хотела сказать, что я готова рискнуть.

Влад недоверчиво смотрит на меня, а потом начинает смеяться. Скомкано, словно не верит своему счастью.

— Я рад. Я просто счастлив, Маш! Я обещаю, что не подведу тебя больше. И покажу, что мы сможем быть самыми счастливыми.

Я киваю. И где-то в груди у меня зарождается маленький теплый комок, от которого тоже хочется смеяться. Но у меня есть один вопрос, который может изменить все и я должна задать его сейчас.

— Влад, у меня есть Никита. И без него я не…

— Тссс… Это тот парень, который каждое утро заставлял меня готовить блины и оладушки? Который чуть с ума не свел меня со своим конструктором и который чуть не отбил мне почки? Да я без ума от него. Правда по воспитанию у меня никакого опыта. Тут помощи ты вряд ли дождешься. Поэтому сразу предупреждаю, я могу с ним только хулиганить и озоровать и готов нести наказание от мамы. Особенно по ночам.

Я стучу Влада по плечу, потому что не могу сдержать своего счастья. Это такое облегчение — знать, что Никита для Влада не помеха. Хотя я не сомневалась в Торопове, но все же услышать подтверждение из его уст — это очень важно.

— Я люблю, тебя принцесса.

— Я тоже, — шепчу от переполняющих эмоций, — но совершенно не знаю, как все наладить. Ведь ты понимаешь, что все не так просто, как кажется. И мне страшно. И я…

— Просто доверься мне. Я всегда буду рядом, — перебивает Влад и снова целует меня.

Когда он отрывается от меня, я ему просто киваю, не в силах что-то сказать. От счастья. Потому что впервые за долгое время наконец-то я чувствую себя в нужном месте с нужным человеком. И я не знаю, смогу ли я однажды сказать, как моя мама, что спустя двадцать лет я все так же счастлива, но сейчас ни за что не поступлю по-другому. Слишком дорого мне обошлись мои чувства, чтобы просто взять и отказаться от них. Слишком дорого мы заплатили за эту возможность, быть вместе. Именно поэтому должны рискнуть. Еще раз поверить и довериться друг другу. Только вместе и только рядом. Только от нас зависит наше счастье. Только мы можем возродить нашу любовь. Наши чувства намного сильнее всех и всего вокруг. Настолько сильнее, что однажды мы сможем сказать, что любовь без страховки — нет, не слышали… Это не про нас…