Глава 6.1

Тишина в кабинете стала физической. Её можно было трогать руками — плотная, тяжёлая, давящая на барабанные перепонки. От дорогого дерева, от полированного стола, от самого Андрея шёл едва уловимый запах: терпкий парфюм, смешанный с чем-то тёплым, почти кожным. Я невольно сделала чуть глубже вдох, и внутри всё сжалось. Я смотрела на флешку, лежащую на столе, и не верила, что сделала это. Чёрный прямоугольник на фоне тёмного шпона выглядел нелепо. Слишком обыденно для той бомбы, которую он в себе таил. Андрей смотрел туда же. Его лицо не дрогнуло — та же маска спокойного превосходства. Но что-то в глазах изменилось. Зрачки чуть расширились. Челюсть напряглась на долю секунды. Если бы я не смотрела в упор, не заметила бы. — Что это? — спросил он. Голос звучал ровно, но в нём появились новые нотки. Стальные. Тихие. — Вы знаете что. — Допустим. И что дальше? — Дальше мы будем договариваться. Он медленно обошёл стол. Не спеша. Каждый шаг отдавался в моём виске. Сел в кресло. Взял флешку двумя пальцами, повертел. Кожа его рук была светлой, пальцы длинными, движения — отточенными. Он не смотрел на пластик. Он смотрел на мои руки. Потом поднял взгляд. — Откуда она у тебя? — Нашла в самолёте. Под вашим креслом. — И посмотрела? — Посмотрела. — И что ты там увидела, Жанна? Я дёрнулась. Он снова назвал меня Жанной. Специально. Проверял, дрогну ли. В ответ кожа на шее покрылась мурашками. Я заставила себя не отвести взгляд. — Достаточно, чтобы понять: там левая бухгалтерия. Офшоры. Схемы. И ваша подпись везде. Он усмехнулся. Коротко. Без веселья. Но в уголках губ дрогнула тень чего-то другого. Не презрения. Оценки. — Ты хоть понимаешь, что это за схемы? Ты ж в них ни черта не смыслишь. Маркетолог, да? — Так он невзначай продемонстрировал, что наводил обо мне справки. — Цифры видела. А что за ними — понятия не имеешь. — Мне и не надо понимать, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем пульс в запястьях. — Достаточно того, что я знаю, кому это показать. Налоговая разберётся. Или прокуратура. Или журналисты. Они любят такие истории. Андрей откинулся на спинку кресла. Сцепил руки в замок. Смотрел долго. Изучающе. Я выдержала взгляд. Хотя внутри всё дрожало. Не от страха. От того, как плотно воздух между нами насытился чем-то горячим, липким, опасным. — Хорошо, — сказал он наконец. Голос опустился на полтона. — Допустим, ты меня заинтересовала. Чего ты хочешь? — Я уже говорила. Отзовите иск. Снимите все обвинения. Верните мою жизнь. — И ты отдашь флешку? Я помолчала. Этот момент я обдумывала много раз. И каждый раз приходила к одному и тому же выводу. — Нет. Он приподнял бровь. Плечи чуть подались вперёд. — Нет? — Не сразу. Флешка останется у меня. Как гарантия. — Гарантия чего? — Что вы не начнёте всё сначала. Что завтра не придут новые приставы. Что послезавтра меня не уволят окончательно. Я хочу жить спокойно. А с вами, — я посмотрела ему прямо в глаза, — можно спокойно жить только имея рычаг. В кабинете повисла тишина. Андрей смотрел на меня, и я видела, как в его голове что-то происходит. Расчёт. Оценка. И где-то там, глубоко, может быть, уважение. Совсем маленькое. Но оно было. А ещё — что-то тёмное. Тягучее. Он медленно подался вперёд. Локти на подлокотники. Взгляд — в мои глаза. Расстояние сократилось. Я не отступила. Дышала ровно. Хотя лёгкие просили воздуха. — Ты хоть понимаешь, Жанна, — спросил он тихо, почти шёпотом, — что за такие вещи убивают? Не в кино. А по-настоящему. Берут и убивают. И никто не находит. — Понимаю. — И не боишься? — Боюсь. Очень. Но я боюсь больше остаться без работы, без денег, без возможности кормить семью. Вы уже показали, на что способны. Вы отобрали у меня всё за неделю. Что мне терять? Он молчал. Я продолжила: — И потом, я не одна. Копии в надёжном месте. У подруги. Если со мной что-то случится, они уйдут куда надо. В налоговую, в прокуратуру, в «Коммерсант». Я всё настроила. Так что убивать меня невыгодно. Андрей усмехнулся. На этот раз иначе. Не презрительно. Удивлённо. Почти… восхищённо. Я сразу перестала быть муравьём и ничем. Забавная метаморфоза. — А ты продуманная, — сказал он. — Не ожидал. — Пришлось. Вы научили.

Он встал. Обошёл стол снова. Остановился в метре от меня. Слишком близко для переговоров. Слишком далеко, чтобы коснуться. Я чувствовала тепло, идущее от его тела. Слышала, как он дышит. Ровно. Медленно. Даже слишком глубоко, как мне казалось. — Хорошо, Жанна. Ты выиграла этот раунд. Я отзову иск. Сегодня же позвоню своим людям. Завтра с тебя снимут все обвинения. На работу тоже вернёшься — я договорюсь, чтобы комиссия закрыла дело. Жизнь вернётся в прежнее русло. Я выдохнула. Так, что, кажется, весь воздух из лёгких вышел. Плечи опустились. — Спасибо. — Не благодари. Это не подарок. Это сделка. Флешка остаётся у тебя, но ты не имеешь права никому её показывать, копировать, распространять. Лежит у тебя и лежит. Как сувенир. — Хорошо. — И ещё. Если я узнаю, что ты кому-то рассказала, показала, намекнула — сделка аннулируется. И тогда я тебя действительно уничтожу. Не через суд. Не через работу. А по-настоящему. Ты поняла? — Поняла. Он кивнул. Вернулся за стол. Сел. Снова взял флешку. Повертел. Положил обратно. — Забирай. Это теперь твоя головная боль. Я протянула руку. Взяла. Наши пальцы не соприкоснулись. Но воздух между ними дрогнул. Я спрятала флешку во внутренний карман. Туда же, откуда достала. — Я позвоню подруге, — сказала я, вставая. — Скажу, что всё в порядке. — Звони. Но сначала ответь на один вопрос. — Какой? Он посмотрел на меня с любопытством. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах на мгновение. Дольше, чем надо. — Ты правда думала, что я тебя не вспомнил? В самолёте? Я замерла. Горло сжалось. — Вы вели себя так, будто видите впервые. — Конечно. А ты думала, я буду при всех разборки устраивать? Я же не идиот. Я ждал удобного момента. — И дождались. — И дождался, — он усмехнулся. Голос стал ниже. Гуще. — Только момент оказался не совсем таким, как я планировал. Он встал. Протянул руку. Я посмотрела на его ладонь. Широкая, с чёткими венами. Потом на него. — Мир? — спросил он. Я не взяла руку. — Перемирие, — поправила я. — Мир с такими как вы невозможен. Он пожал плечами. Убрал руку. Но не отступил сразу. Задержал взгляд. На секунду мне показалось, что он сделает шаг. Что нарушит дистанцию. Что скажет или сделает то, что изменит всё. Но он лишь кивнул. — Как хочешь, Жанна. — Женя, — поправила я впервые за эту беседу, потому что наконец-то почувствовала уверенность и даже некоторую власть. — Как скажешь. Я развернулась и пошла к двери. Уже на пороге остановилась. Обернулась. — Завтра я проверю, отозван ли иск. — Проверяй. — И ещё. Если вы меня обманете... — Не обману, — перебил он. Голос стал мягче. Почти бархатным. — Я своё слово держу. В отличие от некоторых. Я не стала уточнять, что он имел в виду. Выходя из кабинета, я чувствовала спиной его взгляд. Тяжёлый. Изучающий. Как прикосновение. Как будто я была не человеком, а интересной задачей, которую он только начал решать. В лифте меня затрясло. Я прислонилась к стенке, закрыла глаза и просто стояла, пока кабина опускалась на первый этаж. Только что я разговаривала с человеком, который мог меня уничтожить. Только что я ему угрожала. Только что я выиграла. Но почему-то на душе было мерзко. Я вспомнила его лицо, когда он сказал «за такие вещи убивают». Он не шутил. Он просто констатировал факт. И я сейчас держала в кармане вещь, из-за которой люди убивают. А ещё я помнила, как он дышал. И как моё тело предало меня, отвечая на эту близость жаром, который я не могла контролировать. И я прекрасно понимала, что это только начало.