Глава 6.2

Стыд накатил неожиданно. Тяжелый, липкий, от которого хотелось вымыться. Я стала шантажисткой. Я опустилась до его уровня. Я взяла чужое, использовала это, чтобы давить на человека. Да, он гад. Да, он хотел меня уничтожить. Но разве это делает меня лучше? Я вышла из бизнес-центра на холодный воздух и глубоко вдохнула. Надо было звонить Алисе. — Алис, все в порядке. Удаляй все. — Женька! Ты жива! Я тут с ума схожу! Что случилось? Он согласился? — Согласился. Завтра все отзовут. — Как? Ты ему флешку показала? — Показала. — И он просто согласился? — Не просто. Но согласился. — Женька, ты гений! Я так за тебя рада! — Алис, я шантажистка, — сказала я тихо. — Я только что шантажировала человека. — Который хотел тебя уничтожить! Который отобрал у тебя работу, деньги, описал телевизор! Жень, не смей себя винить. Ты защищалась. — Защищалась, — эхом повторила я. — Вот именно. А теперь езжай домой, выпей чаю и выспись. Завтра новая жизнь. Я послушалась. Поехала домой. По дороге купила продукты — карта снова работала, я проверила в банкомате. Значит, он правда позвонил своим людям. Сдержал слово. Мама встретила меня удивленным взглядом. — Женя, ты чего светишься? Случилось что? — Все хорошо, мам. Проблемы решены. — Какие проблемы? — Которые были. Больше их нет. Она не поверила, но обняла меня крепко-крепко, как в детстве. И я разревелась. Прямо у нее на плече, как маленькая. От усталости, от страха, от облегчения. И от стыда тоже. Но про стыд я никому не сказала. Ночью я долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок и думала об Андрее. О том, как он смотрел на меня в конце. Не как на муравья. Как на равную. Как на противника, который заслужил уважение. Странный он все-таки человек. С одной стороны — холодный расчет, принцип «муравья надо давить». С другой — слово держит. И в глазах что-то мелькнуло, когда я сказала про копии. Не страх. Интерес. Я заснула только под утро. Проснулась от звонка в дверь. — Женя, — закричала Лизка из коридора. — Женя, там тебе! Я натянула халат, вышла. Лизка стояла в прихожей с огромным букетом роз. Там было, наверное, штук пятьдесят. Красные, огромные, на длинных ножках, перевязанные атласной лентой. Букет был такой большой, что Лизка его еле держала. — Это что? — спросила я тупо. — Тебе! Курьер принес! Сказал, от какого-то Резника! Женька, ты встречаешься с миллионером? Я взяла букет. Он был тяжелым. Внутри нашлась открытка. «Жанне. За смелость. Надеюсь, это перемирие будет красивым. Андрей». Я стояла в прихожей, держала этот дурацкий букет и не знала, что делать. Выбросить? Он стоит бешеных денег. Оставить? Значит, принять его игру. Лизка прыгала вокруг: — Женька, это кто? Это тот, из-за которого проблемы были? А чего он цветы шлет? Вы помирились? Он красивый? Богатый? А на машине какой ездит? — Лиса, отстань. — Ну Женька-а-а! — Это просто... просто сделка, — сказала я. — Бизнес. Но букет поставила в воду. Самую большую вазу, которую нашла в доме. Он занял полстола на кухне. Мама зашла, ахнула, посмотрела на меня с вопросом в глазах. Я ничего не объяснила. Весь день я ходила сама не своя. С одной стороны — эйфория. Счета разблокированы, иск отозван — я проверила через онлайн-приемную суда. С работы позвонили: комиссия перенесена, меня восстанавливают с завтрашнего дня. Жизнь налаживалась. С другой стороны — этот букет. И его слова. «Надеюсь, это перемирие будет красивым». Что он имел в виду? Что ему от меня нужно? Флешка у меня, он ее получит только когда захочет. А пока... он что, ухаживать собрался? Или хочет усыпить мою бдительность, втереться в доверие? Я вспомнила его взгляд. Интерес. Не к флешке. Ко мне. — Господи, — прошептала я, глядя на розы. — Во что я ввязалась? Алиса примчалась вечером, увидела букет, завизжала так, что соседи за стенкой застучали. — Женька! Это от него? От Резника? Он что, втюрился? — Не говори ерунды. — А что тогда? Просто так такие букеты не дарят! Тут же целое состояние! — Это... это жест. Мы заключили перемирие. — Перемирие? Женька, мужики дарят цветы, когда хотят женщину. Это я тебе как опытный человек говорю. — Он назвал меня Жанной в открытке.

Раньше это имя звучало как пощёчина. Как способ стереть меня, превратить в безликую функцию. А сейчас… сейчас оно было написано ровным, уверенным почерком. Будто он знал, что я прочту. Будто ждал, что я пойму.

— О, это у вас игра такая? Жанна? Круто! Прямо как в романе! Я закатила глаза. Но вечером, оставшись одна, снова перечитала открытку. «За смелость». Не за красоту, не за обаяние — за смелость. И улыбнулась. Сама не заметила как. Улыбнулась своей победе. В конце концов тому, что мне так давно не дарили цветы. А потом поймала себя на этой улыбке и испугалась. — Женя, ты с ума сошла, — сказала я себе вслух. — Он твой враг. Он хотел тебя уничтожить. Не смей. Но розы пахли так сладко, что запретить себе думать о нем было невозможно. Однако терять голову я не собиралась. Это не про меня. Я легла спать и долго ворочалась. Флешка лежала под подушкой. Букет стоял на кухне. А в голове крутился один и тот же вопрос: что дальше? Я не знала ответа. Но почему-то впервые за долгое время мне не хотелось убегать. Хотелось посмотреть, чем это закончится. Даже если я понимала, что хорошим это закончиться не может.