Глава 7.2

Его голос стал тише, почти бархатным. Он не отводил взгляда, и я почувствовала, как мурашки, начавшиеся на руках, поползли по спине. Шампанское снова ударило в голову, но не от алкоголя. От того, как он смотрел. Не как на врага. Не как на стюардессу. А как на человека, которого только что заметил на доске. — Интригует? — я усмехнулась, но голос дрогнул. — Ты меня от работы отстраняешь, описываешь имущество, а теперь тебе интересно? — Не интересно. — Андрей снова подался чуть вперёд. Локти на столе. Дистанция сократилась до неприличия. — Интригует. А это разные вещи. В ресторане стало тише. Или мне просто так показалось. Я слышала только стук собственного сердца и лёгкое шуршание его рубашки, когда он снова откинулся на спинку. Но взгляд остался там же — на моих губах, на шее, на том месте, где пульс бился слишком быстро, чтобы скрыть это за дежурной улыбкой. Воздух между нами сгустился, стал тягучим, как расплавленный воск. Я инстинктивно сделала глоток, но шампанское лишь усилило жар в груди, а не охладило его. — Флешка у тебя, — сказал Резник наконец. — Ты оставила её себе. Как гарантию, что я не начну сначала. Умно. Я оценил. Я молчала. Ждала подвоха. В его мире за каждым «умно» всегда следовало «но». — Но раз у тебя есть гарантия, — продолжил он, и в его голосе появились стальные нотки, — мне тоже она нужна. Справедливо? — Какая гарантия? — выдохнула я. — Ты. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Невесомое. Я не сразу поняла. — В каком смысле? — В прямом. — Он медленно провёл пальцем по ножке бокала. Костяшки слегка напряглись. — Я не заберу флешку. Пусть лежит. Но с завтрашнего дня ты больше не летаешь в бизнес-классе регулярных рейсов. Я нахмурилась. — Опять меня увольняешь? — Наоборот. — Уголок его губ дрогнул. — Ты переходишь в управление корпоративной авиации. Частные джеты. Не только мои. Все рейсы группы «Резник-Ойл» и партнёров. VIP-сегмент. График плавающий. Оплата втрое выше. Но правила — мои. И требования — мои. Я моргнула. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Слишком резко. Слишком абсурдно. — Ты… шутишь? — вырвалось у меня. Смех сорвался с губ, нервный, ломкий. — Серьёзно? После всего этого ты хочешь сделать меня стюардессой на ваших джетах? Чтобы я снова носила тебе шампанское и слушала твои комментарии? Это твоя месть? Заставить меня быть рядом? Держать на коротком поводке? Он не улыбнулся. Не рассмеялся. Просто смотрел. Его взгляд стал тяжёлым, почти осязаемым. Пространство между нами будто сжалось, вытеснив кислород. — Это не месть, Женя. — Впервые за вечер он назвал меня по-настоящему. Без искажений. Без «Жанны». Звук моего имени на его губах отозвался внутри странным, тёплым толчком, который я тут же попыталась заглушить страхом. — Это условие. Ты хочешь сохранить работу — будешь летать. Ты хочешь погасить иск — будешь летать. Ты хочешь, чтобы твоя семья спокойно спала, а приставы не описывали квартиру за долги, — будешь летать. — Он сделал паузу. Его пальцы чуть шевельнулись, будто он хотел коснуться моей руки, но сдержался. — И да. Ты будешь рядом. Потому что я хочу видеть, на что ты способна. И потому что… мне интересно, как долго ты продержишь маску, когда окажешься со мной в замкнутом пространстве на высоте десяти тысяч метров. У меня закружилась голова. Не от страха. От напряжения. От того, как его слова обволакивали, как каждое предложение ложилось на кожу невидимым отпечатком. Я хотела встать. Хотела уйти. Но тело предательски замерло, реагируя на его близость, на низкий тембр голоса, на эту невысказанную, но абсолютно осязаемую игру. Запах его парфюма — терпкий, с нотами кожи и сандала — заполнил лёгкие, и я на секунду забыла, как дышать ровно. — А если я откажусь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, но он вышел хриплым. Он выпрямился. Слегка отодвинулся. Но связь не разорвалась. Она просто натянулась, как струна. — Тогда я заберу флешку. Любым способом. Суд возобновим, это легко. Комиссия уволит тебя по статье. А твоя семья узнает, как легко можно сломать человека, который думает, что он сильнее системы. — Андрей улыбнулся. Беззлобно. Почти грустно. — Но ты не откажешься. Я это вижу. В твоих глазах. В том, как ты сжимаешь руки. Ты не бежишь. Ты выбираешь бой. Я смотрела на него. На этого человека, который ещё пять минут назад был моим врагом, а теперь предлагал сделку, от которой веяло и свободой, и пропастью одновременно. Внутри всё сжалось. Разум кричал, что это безумие. Но я знала: это мой единственный шанс. — Хорошо, — сказала я. Одно слово. Тихо. Но оно упало между нами, как печать. Я почему-то не верила. Просто не верила, что он серьёзно. Он просто играл. Просто проверял меня на прочность. Андрей кивнул. Медленно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на азарт. — Договорились. Он протянул руку. Не для рукопожатия. Просто. Жест. Приглашение. Я вложила свою ладонь в его. Кожа к коже. Тёплая. Сухая. Сильная. Он сжал мои пальцы. Не больно. Но ощутимо. Большой палец на мгновение скользнул по моему запястью, найдя точку, где пульс бился чаще. Я замерла. Он это почувствовал. Усмешка тронула уголки его губ. — До завтра, стюардесса Жанна, — бросил он, отпуская мою руку. Тепло его пальцев ещё жгло кожу. — Форма на подходе. Инструкцию пришлют на почту. Не опаздывай. Я встала. Ноги были ватными, но я заставила себя идти. Не оглядываясь. Не сбивая шаг. За спиной я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Изучающий. Он жёг кожу, даже сквозь ткань пиджака. Дверь за моей спиной закрылась с мягким щелчком, отрезая меня от него, но не от напряжения. В лифте я рухнула на зеркальную стену, закрыла глаза. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Что я наделала? На что согласилась? Но под страхом, под паникой, под здравым смыслом пульсировало что-то другое. Тревожное. Живое. Настоящее. Я провела пальцами по запястью, туда, где он коснулся меня. Кожа горела. Я вышла в ночной город. Воздух был холодным, резким. Но внутри всё ещё горело. *** Утро наступило слишком быстро. Я почти не спала. Ворочалась, прокручивая в голове вчерашний разговор, его голос, его взгляд, то, как его пальцы сжимали мои, как он произнёс моё имя. Казалось, я сошла с ума. Или он. В семь утра зазвонил телефон. Неизвестный номер. Я ответила, ожидая услышать кого угодно. — Евгения Молчанова? — голос в трубке был деловым, чётким, без эмоций. — Говорит отдел кадров «СкайВэй». Ваше заявление о переводе на корпоративное направление VIP-сегмента одобрено. Первый вылет — сегодня, 14:00, аэропорт Внуково-3. Форма, допуски и график уже высланы на корпоративную почту. Подтвердите получение. Я сидела на краю кровати, сжимая телефон. Слова долетали до меня обрывками, но смысл был ясен. Это не шутка. Не угроза. Не игра. Он не шутил. Он выполнил обещание. Быстро. Чётко. Безупречно. — Подтверждаю, — прошептала я. Голос прозвучал чужим. — Отлично. Добро пожаловать в элиту. Инструктаж в ангаре два в тринадцать ноль-ноль. Не опаздывайте. Гудки. Тишина. Я опустила телефон на одеяло. Посмотрела в окно. За окном просыпался город. Обычный. Серый. А я уже летела в другую реальность. В мир, где правила писали они. Где я должна была доказать, что могу выжить. Или победить. Флешка лежала в тайнике. Чёрная. Невесомая. И такая тяжёлая. Я встала. Пошла в ванную. Включила воду. Смотрела, как пар заволакивает зеркало. Внутри уже не было страха. Было ожидание. Игра началась. И я знала: отступать некуда.