Глава 9.1

Ровно в 19:00 я остановила такси у ворот Внуково-3. Охранник молча кивнул, сверив мою фамилию с каким-то списком, и открыл шлагбаум. Ангар 2 стоял в глубине территории — огромный, тёмный, с высоким стеклянным фасадом, за которым угадывались силуэты частых лайнеров. Воздух пах керосином, металлом и чем-то холодным, промышленным. Ни звука. Ни души.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула её и шагнула внутрь.

Андрей стоял у стойки техобслуживания, прислонившись к краю. На нём был тёмный свитер, джинсы, никаких часов. Волосы слегка растрёпаны. Он не сразу поднял голову.

— Пришла. — Голос эхом отразился от бетонных стен. Тише, чем в ресторане. Ближе.

— Вы просили не надевать форму. — Я остановилась в двух шагах от него. — Я не надела.

Мне всё ещё было трудно понять, как говорить с ним: на «ты» или на «вы». Потому я старалась действовать по ситуации.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было насмешки. Не было и той ледяной пустоты, что встречала меня в кабинете. Было что-то иное. Взвешенное. Напряжённое.

— График, — сказал он, кивая на планшет, лежавший на ящике с инструментами. — Плавающий. Без дублёров. Без замен. Ты летишь на каждый мой рейс. И на рейсы партнёров, если я попрошу.

— Это противоречит трудовому кодексу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это противоречит твоему желанию остаться в авиации, — парировал он. Сделал шаг вперёд. Ещё один. Расстояние сократилось до неприличия. — Но я не прошу подписывать рабский контракт. Я прошу доверия. Ты держишь мою жизнь на флешке. Я доверяю тебе свою репутацию в воздухе. Симметрично.

Я не отступила. Смотрела ему в глаза. Чувствовала, как тепло его тела пробивается сквозь тонкую ткань моего пальто. Как в ангаре стало тише, будто даже вентиляция замерла.

— Хорошо, — сказала я. — Но с одним условием. Если ты решаешь за меня без моего ведома — флешка уходит в налоговую. Без предупреждения. Он усмехнулся. Уголок губ дрогнул.

— Принято. — Он протянул руку. Не для рукопожатия. Просто. Жест. — Но лучше бы, конечно, вообще без формы пришла. Разговор выдался бы куда плодотворнее.

Я не взяла руку. Но не отвернулась.

— Я всё хочу понять, чего бы добиваешься? Не нашим, с позволения сказать, сотрудничеством. Нет. Вот этими подколками про форму, цветами, подарками. Я же ничто. Я же таракан. Так чего же?

Андрей будто ждал этот вопрос. Он был будто хищник, готовый к прыжку. Потому прежде, чем я договорила он подступил еще ближе. Его тело почти вплотную коснулось моего. Он мягко, но уверенно схватил меня за подбородок и чуть притянул к себе.

— А ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос?

Всё моё тело тут же застыло, как обожжённая глина. Внутри побежала ощутимая дрожь. Щёки тут же налились кровью. Андрей смотрел мне прямо в глаза. Хищно. Нетерпеливо. Всем своим видом от требовал ответ. Немедленно. А я лишь обмякла в его руках, ощущая, как колотится моё сердце. Я ничего не смогла сказать.

Андрей подался чуть вниз, к моему лицу, но вдруг усмехнулся и отпустил меня.

— Я так и думал. До завтра, Евгения.

Я ничего не смогла ответить. Зачем-то запахнула пальто и убежала прочь. Пулей я вылетела в ночной воздух, чувствуя, как внутри всё вибрирует. Не от страха. От осознания: игра перешла на новый уровень. И назад дороги не было.

*** Утро наступило слишком быстро. В 7:15 зазвонил телефон. Неизвестный номер.

— Евгения Молчанова? Говорит отдел кадров «СкайВэй». Ваше заявление о переводе на корпоративное направление VIP-сегмента одобрено... Внутренний карман пиджака снова стал моим тайником. Только теперь вместо флешки там лежал маршрутный лист, а под грудой старых журналов в шкафу покоилась чёрная пластиковая память о моём первом шаге в игру. Игра, которая уже начала перекраивать мою реальность. Первые два дня на корпоративных джетах прошли в режиме выживания. Внуково-3 действительно пахло иначе: дорого, стерильно, почти клинически. Никакой суеты эконом-класса, никаких очередей у трапа, никаких пассажиров с перевесом багажа. Только тишина, блеск хрома и ожидание. Я стояла у входа в салон, идеально выпрямив спину, и ждала. Не Андрея. Его рейсов в расписании не было. Но я знала: он где-то рядом. В диспетчерской, в кабинете, в теневой зоне, откуда удобнее всего наблюдать за шахматной доской. Мой первый рейс был коротким: Москва — Санкт-Петербург. Два пассажира в салоне, оба топ-менеджеры из структуры «Резник-Ойл». Вежливые, уставшие, молчаливые. Я разносила воду, поправляла пледы, проверяла запасы. Делала всё безупречно. Потому что безупречность — это моя броня. Пока она на мне, никто не увидит, как внутри всё дрожит от мысли, что я теперь летаю в мире, где правила пишу не я.

А затем мне сообщили, что я буду обслуживать рейс, который может перевернуть всю мою жизнь. Резник-старший с супругой и своей гостью отправлялись в Ниццу. Мне прямо так и сказали: «может перевернуть всю твою жизнь». Но в нынешних реалиях это звучало скорее смешно, чем страшно. Резники вообще любили переворачивать мою жизнь. Посмотрим, как будет на этот раз. — Вы уже на стадии знакомства с родителями? — пошутила надо мной Алиса, когда я поделилась с ней последними новостями. А это ведь я ей ещё про сцену в ангаре не рассказала. Я сама не понимала, почему молчала. Ведь это была просто очередная игра от Андрея. Это ничего не значило. А ещё я не понимала, почему не могу выкинуть эту сцену из головы.