Глава 9.3

Горло сжалось от горячей, колючей обиды. Не на него. На себя. На то, что позволила себе поверить в перемирие. На то, что на секунду почувствовала себя не пешкой, а игроком. Но внутри, рядом с обидой, проснулась холодная, расчётливая ясность. Если он знает — значит, флешка всё ещё жива. Он просто сменил тактику. А я не сдамся, пока не увижу его глаза и не услышу ответ. Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. И снова надела броню.

— Девушка, — позвал Василий Иванович.

Я подошла.

— Да, господин Резник?

— Виски. Со льдом.

Я наклонила бутылку. Лёд звякнул. Я поставила стакан на столик. Мои пальцы на долю секунды оказались в поле его зрения. Он не взглянул на меня. Ни разу. Для них я была функцией. Тенью. Обслуживающим персоналом, который слышит, но не существует.

— Спасибо, — бросил он, даже не отрываясь от документов. Я кивнула и отступила. Воздух в салоне стал густым, тягучим. Каждый звук усиливался: щелчок ремня, шелест бумаги, тихий стук льда о стекло. И то, как тяжело дышала Марго, когда думала, что её не слышат. Посадка прошла гладко. Трап опустили. Пассажиры начали выходить. Марго остановилась у выхода, обернулась. На секунду наши взгляды встретились. Она кивнула. Едва заметно. Будто передавая эстафету, которую я не просила брать. Я осталась одна в салоне. Начала уборку. Механически. Руки двигались сами, пока сознание лихорадочно собирало обрывки услышанного. «Кипрские активы». «Свадьба весной». «Лишим доверенности». Телефон в кармане пиджака завибрировал ровно один раз. Коротко. Чётко. Я достала его. В мессенджере появилось новое сообщение. Без приветствия. Без подписи. Только имя контакта, которое я сама добавила после рейса в Берлине, ещё не зная, что оно станет значить для меня гораздо больше, чем я ожидала. Это был Андрей. «Как всё прошло?».

Ох, сколько же всего мне хотелось ему написать. Мыслей и чувств голове было не счесть. Да вот одна беда: а был ли во всем этом хоть как-то смысл? И стоило ли мне вообще углубляться в происходящее? Я и так влезла туда, куда не следовало, и уже дорого за это плачу.

«И тебе привет. Так, а я тут причем? Позвони родителям и спроси. Уверена, им будет приятно», ответила я.

«Мне интересен твой взгляд со стороны». Я прищурилась, будто пыталась через телефон прочитать помыслы Андрея. Что он хотел узнать? Новости о помолвке? Как отреагировала Марго? Или что-то ещё? «Все прошло в штатном режиме», хладнокровно написала я и даже поставила точку в конце.

Ответ пришёл с задержкой в двадцать минут. Мне даже стало интересно что могло оторвать Андрея от беседы, но я не стала вдаваться в подробности.

«Завтра в 09:00 летучка. Офис управления корпоративными рейсами, этаж 4. Форма не нужна, но лучше всё же прийти одетой, а то я тебя знаю. Будем обсуждать с экипажем один вопрос». Я смотрела на экран, пока он не погас. Офис. Не ангар. Не ресторан. Не закрытое пространство без свидетелей. Нейтральная территория, где всё будет задокументировано, записано, официально. Он не прячется. Он не играет в тайны. Он переводит игру на уровень правил, где я буду равна ему не по силе, а по присутствию. Но эти слова про одежду… не знаю, я почему-то захихикала от них. Шутка грубая и некрасивая, прямо в стиле Андрея. Однако именно чего-то такого мне сейчас и не хватало. Простого и не заставляющегося задуматься. Андрей будто чувствовал это. Я убрала телефон в карман. Дошла до конца прохода. Остановилась у иллюминатора. За окном уже темнело, аэропорт зажигал огни, а внутри меня всё ещё гудело напряжение, которое не отпускало, не ослабевало, а просто меняло форму. Я проиграла первую битву? Нет. Я просто перестала воевать в одиночку. Флешка, как всегда, осталась дома. Я продолжала ежедневно проверять её перед выходом. Но её вес я чувствовала даже без неё. И впервые за три года мне не хотелось прятаться. Не хотелось считать дни до зарплаты. Не хотелось улыбаться, когда внутри ад. Хотелось узнать, что за собрание такое будет завтра. В 09:00. На четвёртом этаже. Для все команды. Для нас с Андреем. Без масок. Хотя никаких нас, конечно же, не было и быть не могло. Да и не это я имела в виду. Речь о нашем с ним негласном договоре. О нашем так называемом перемирии. Что его помолвка с Марго вообще может значить для меня в этой ситуации? Как могу пострадать я или моя семья? Одна неожиданная мысль поразила меня, как гром среди ясного неба. А что, если то колкое замечание Василия Ивановича… Что, если он имел в виду вовсе не то, что я получила место в джетах через постель? Что, если он всё знает про флешку и про глупый просчёт своего сына? Что, если всё происходящее это такая огромная многоходовочка, что я и представить себе не могла? Многоходовочка, где я могу дорого поплатиться за своё желание покачать права и спасти свою жизнь? Господи, как же хорошо, что Василий Иванович не в России и завтра на собрании его точно не будет!

Но только теперь, впервые за все время я будто чётко и ясно увидела масштаб трагедии и поняла, что, возможно, я ввязалась в то, что буду просто не в состоянии разрулить. И что же тогда со мной будет?..