Глава 10

Девять утра. Четвёртый этаж. Офис управления корпоративными рейсами пах свежим кофе, бумагой и тем самым стерильным спокойствием, которое бывает только в местах, где решаются судьбы, а не грузят багаж. Я села у дальней стены, держа планшет на коленях, и слушала брифинг. Андрей стоял во главе стола. Без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, голос ровный, чёткий, без единой лишней интонации. Он разбирал логистику нового рейса: Москва — Дубай, потом Лондон. Пассажиры — делегация потенциальных инвесторов из Эмиратов. Никаких ошибок. Никаких «если». Только протокол. Вся команда, весь экипаж должны были быть максимально информированы и вовлечены. Глядя на Андрея мне было даже немного удивительно, что он так сильно радеет за своё дело. Ведь все эти рейсы по большому счету к нему никак не относятся. Это даже не его авиакомпания. Можно было бы просто кого-то нанять для такой работы, но Андрей хотел лично убедиться, что всё пройдёт по высшему разряду. Это подкупало. Я кивала в нужных местах, делала пометки, сохраняла лицо. Но внутри всё сжималось. Вчера я слышала, как его мать обсуждала свадьбу ради контракта. Сегодня он стоял в двух метрах от меня и говорил о бизнесе так, будто не существовало ни Марго, ни «весеннего объявления», ни флешки в моём тайнике. Будто ничего не изменилось. Совещание закончилось через сорок минут. Экипаж начал собираться, тихо переговариваясь, закрывая планшеты. Я уже поднялась, чтобы выйти следом, как его голос остановил меня у самой двери: — Молчанова. Останьтесь. Шаги замерли. Кто-то оглянулся, кто-то быстро вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. В комнате остались только мы. Кондиционер тихо гудел. На столе лежал распечатанный маршрут. Я не села. Стояла у стены, ждала. Андрей подошёл к окну, посмотрел на улицу, потом обернулся. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Без маски начальника. Без игры «Жанна». Просто он. — Рейс родителей, — сказал он. — Как прошло? Я моргнула. Не ожидала, что он начнёт именно с этого. — В штатном режиме, — ответила я ровно. — Пассажиры довольны. Претензий не было. Я уже писала тебе об этом вчера. — Марго? — он сделал шаг вперёд. — Что она говорила? Как себя вела? Замечала ли ты, чтобы отец упоминал «весеннее объявление»? Или Свирского? Внутри что-то ёкнуло. Он не спрашивал о сервисе. Он спрашивал о своей жизни. О том, о чём я не имела права знать. — Я бортпроводник, Андрей, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я разношу напитки, проверяю ремни и улыбаюсь. Я не ваш сексот. И в мои обязанности не входит отчёт о том, кто с кем и о чём шепчется в салоне. Его губы дрогнули. Правый уголок пополз вверх, а затем он облизнул губы. — Будь моя воля в твои обязанности вообще входило бы кое-что другое. — Он сделал паузу. — Кстати! А ведь у меня есть на это воля… Ну ладно, пока не об этом.

Его лицо изменилось. Не улыбка. Напряжение. — Но не надо со мной играть в профессионализм. Ты слышала. Ты всегда слышишь. Ты оставила флешку дома, но не оставила уши. Говори. — Нет, — отрезала я. — Я не буду втягиваться в ваши в семейные дрязги. Ты сам заключил сделку. Ты сам принял условия. Не заставляй меня быть тем, кем я не являюсь. Он подошёл ближе. Шаг. Ещё один. Расстояние сократилось до неприличия. Я чувствовала тепло, исходящее от его рубашки. Я слышала, как он дышит. Ровно. Медленно. Но на лице читалось беспокойство. — Ты злишься, — констатировал он тихо. — Почему? Потому что я не сказал тебе про Марго? Потому что ты думала, что наше перемирие — это что-то большее, чем просто обмен услугами? Внутри всё закипело. Лава, которую я так долго прятала под улыбками, протоколами и «держу лицо», вдруг вырвалась наружу. — А что, я должна была ждать приглашения на свадьбу?! — выпалила я, и голос предательски сорвался. — Ты думаешь, я не слышала? Я знаю про контракт. Я знаю про двести миллионов. Я знаю, что твоя мать готова женить тебя, чтобы закрепить активы. И я знаю, кто Марго для тебя. Всё это так мерзко. Так что перестаньте расспрашивать меня, будто я твоя шпионка. Я просто видела, как ты позволяешь себя продавать. И мне плевать, что ты из этого сделал. Тишина. Густая. Давящая. Я стояла, тяжело дыша, и понимала, что перегнула. Что сказала слишком много. Что только что открыла карты, которые должна была держать при себе. Андрей не шелохнулся. Его глаза расширились на долю секунды. Шок. Честный. Неигровой. Потом он медленно выдохнул. Уголок его губ дрогнул. Поднялся. Опустился. И вдруг он усмехнулся. Тихо. Хрипло. Почти с облегчением. — Женя, — проговорил он, и в его голосе появилось что-то опасное, тёплое. — Ты ревнуешь. — Что?! — я отшатнулась, будто ударили. — Ты с ума сошел? Я не ревную! Мне всё равно, с кем ты будешь спать, жениться или подписывать контракты! Это твоя жизнь, твои принципы, ваше… — Нет, — перебил он, делая ещё шаг. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по сжатым кулакам. — Ты не равнодушна. Ты злишься, потому что ждала, что я скажу тебе правду сам. Потому что поверила в «Женю». Потому что для тебя это перестало быть просто сделкой. — Ты ошибаешься, — прошептала я, но голос дрогнул. — Я просто не хочу быть втянута в вашу грязь. Он рассмеялся. Не зло. С горьким пониманием. — Грязь. Да. Ты права. Но теперь я понимаю, что будет на следующей неделе. Я нахмурилась. — Ужин у родителей, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Не деловой. Семейный. Тест. Они хотят посмотреть, кто я. Готов ли я подчиниться. И они ждут, что я приду с повиновением. Там наверняка будет Марго. Может даже её родители. Внутри всё похолодело. — И? — спросила я тихо.

— И я не собираюсь просто взять и всё это проглотить, — ответил он. — Я приведу туда ту, которая не боится смотреть мне в глаза. Которая знает мои правила, но играет по своим. Которая уже видела изнанку и не сбежала. Он протянул руку. Не для прикосновения. Просто жест. Предложение. — Пойдёшь со мной. Не как бортпроводник. Не как шантажистка. Как мой партнёр. На этот ужин. На эту сделку. Чтобы они поняли: я не их пешка. И ты не моя. Я смотрела на его ладонь. На линии на коже. На спокойствие, за которым скрывалась буря. Разум кричал: откажись. Это ловушка. Это выход на новый уровень контроля. Но тело помнило, как он называл меня «Женей». Как его пальцы скользили по моему запястью. Как он не отступил, когда я накричала. — А если я скажу нет? — спросила я. — Тогда я пойду один. И через месяц подпишу контракт. И ты будешь летать на моих джетах ещё три года, пока флешка не превратится в музейный экспонат. А я буду смотреть на тебя в салоне и знать, что ты была единственной, кто мог сказать мне «нет». Он не давил. Не заставлял. Не угрожал возобновлением суда. Просто констатировал. И от этой честности внутри всё сжалось. Более того, он будто просил моей помощи. Будто мы равны. Я медленно подняла руку. Вложила свою ладонь в его. Кожа к коже. Тёплая. Сухая. Сильная. Он сжал пальцы. Не больно. Но ощутимо. Большой палец на мгновение скользнул по моему запястью. Я не отдёрнула руку. — У меня есть условия, — сказала я. — Я не буду изображать невесту. Я не буду улыбаться вашей матери. И если они перейдут границы — я уйду. Сразу. Без предупреждения. — Принято, — кивнул он. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на азарт. — Тогда в пятницу. 20:00. Я пришлю машину. И, ради Бога, в этот раз надень, что я скажу. Это очень важно. Я усмехнулась. Несмотря на всё. — Ты неисправим.

— А ты предсказуема, — ответил он и вдруг притянул меня к себе. Мы буквально прижались друг к другу. — В хорошем смысле. Вальс умеешь? Я совершенно не ожидала такого. Тело тут же напряглось. Я почувствовала, как одна рука Андрея скользнула по моей спине и застыла на уровне поясницы. Его вторая рука нашла мою, пальцы сплелись, и он крепко, но аккуратно сжал ладонь.

— Ч-чего?.. — еле выдавила я.

Андрей засмеялся так, будто перед ним было нечто очаровательное.

— Вальс, говорю, танцевать умеешь? Возможно, пригодится. Но если не умеешь — тоже ничего.

Я молчала. У меня будто не осталось сил говорить. Я просто чувствовала. Чувствовала, как ткань его рубашки шуршит о мою. Как его ладонь медленно, едва касаясь, проводит по спине. Как бьётся сердце Андрея. И билось оно намного быстрее. Или мне так казалось.

— Ты вкусно пахнешь, — проговорил он и начал слегка двигать бёдрами, изображая танец.

«Ты тоже…» чуть не сорвалось с моих губ. Но я опомнилась. Высвободилась из его рук и поправила рубашку.

— До связи, — тихо выпалила я и сделала шаг назад, глядя ему в глаза. Затем ещё один.

Я развернулась и вышла. Дверь закрылась за спиной. В коридоре было тихо. Но внутри всё ещё гудело. Не от страха. От осознания.

Я только что согласилась стать частью его мира. Не по любви. Не по долгу. По расчёту. Но впервые за всё время я знала, за что плачу. Хотелось узнать, что будет в пятницу. И я уже точно знала, какие духи надену в тот вечер.