Глава 18

Часы на приборной панели показывали 08:42. До совета директоров оставалось восемнадцать минут. Я сидела в кресле пассажирского «Мерседеса», глядя на дождевые разводы на стекле, и чувствовала, как внутри натягивается каждая струна. Не страх. Скорее, готовность. Та самая, что приходит, когда ты перестаёшь прятаться и решаешь: пусть бьют. Я всё равно не упаду.

В салоне всё ещё пахло нами и тем, что мы делали вчера. Ноги сжимались от картин, которые всплывали в голове. Но я должна была думать совсем о другом! Андрей вёл машину молча. Без музыки. Без радио. Только ровный гул двигателя и мерное шуршание дворников. Он был в тёмно-сером костюме, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Выглядел так, будто шёл не на поле боя, а на встречу, где уже знает счёт. — План тот же, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Я беру на себя юридическую часть. Ты — репутационную. Если начнут давить на лицензию, говоришь про маркетинг, про лояльность VIP-клиентов, про то, что скандал ударит по котировкам сильнее, чем мой удар по шейху. Не упоминай флешку. Не угрожай. Просто держи лицо. — Я не собираюсь прятаться за твоей спиной, — ответила я. Голос прозвучал ровно. — Если спросят — отвечу. Если соврут — поправлю. В конце концов поведение шейха было форменным домогательством. Такое поведение от вашего ведущего партнёра неприемлемо. Я ведь такой же участник произошедшего. Андрей бросил на меня короткий взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Или на облегчение. — Знаю, — сказал он тихо. — Именно поэтому я взял тебя с собой. Мы подъехали к бизнес-центру на Кутузовском. Не к парковке. К главному входу. Охранник открыл дверь, не задавая вопросов. Мы вошли в лобби, и меня сразу обдало холодным воздухом кондиционеров и запахом дорогой полировки. Лишь в лифте, когда двери сомкнулись, отрезая нас от внешнего мира, Андрей медленно накрыл мою ладонь своей. — Что бы ни случилось там, — проговорил он, глядя на наши сплетённые пальцы, — мы выходим вместе. Даже если придётся разнести этот этаж. — Разносить не придётся, — ответила я, сжимая его руку. — Достаточно просто не дать им нас сломать. Двери лифта раскрылись. Четвёртый этаж. Зал заседаний. За длинным столом из чёрного дерева уже сидели люди. Василий Иванович — во главе, с идеально прямой спиной и лицом, высеченным из гранита. Рядом — два юриста в дорогих костюмах, с папками, которые, я знала, содержали иски, претензии и готовые формулировки для моего увольнения. Напротив — представитель Свирских. И… Марго. Она сидела чуть поодаль, в бледно-голубом платье, с руками, сложенными на коленях. Спокойная. Ждущая. — Проходите, — произнёс Василий Иванович. На его лице прочиталось еле заметное раздражение от того, что он увидел нас с Андреем держащимися за руки. Но сейчас ему явно было не до такой букашки, как я. Он не предложил нам сесть. Просто констатировал факт нашего присутствия как неизбежное неудобство. Андрей не стал ждать приглашения. Отодвинул для меня стул, помог сесть, сам занял место справа от отца. Я поставила сумку на пол. Выпрямила спину. Включила режим, который выковала за три года полётов: внешне — спокойствие, внутри — стальной стержень. — Начнём с главного, — отец Андрея наконец поднял взгляд. — Шейх подал досудебную претензию. Регулятор инициирует проверку допусков. Котировки «СкайВэй» упали на четыре процента за вчерашние торги. И всё это — из-за одного импульсивного поступка. — Он перевёл глаза на меня. — И из-за присутствия здесь лица, чей статус в компании не определён, но чьё влияние на моего сына очевидно деструктивно. Воздух в зале сгустился. Юристы переглянулись. Марго опустила взгляд. Я не дрогнула. — Если речь обо мне, Василий Иванович, — начала я, — то мой статус определён трудовым договором. А влияние на Андрея — это его личный выбор, который не регулируется уставом авиакомпании. — Не умничайте, Евгения, — голос Василия Ивановича прозвучал ледяно. — Вы здесь не для того, чтобы играть в адвоката. Вы здесь, чтобы понять: если Андрей не подпишет предварительное соглашение с семьёй Свирских до пятницы, регулятор не просто проверит допуски. Он аннулирует вашу лицензию бортпроводника. Навсегда. За «систематическое нарушение корпоративной этики и создание конфликта интересов». Удар пришёл точно в цель. Не в лицо. В будущее. В то, ради чего я летала в эконом, потом в бизнес, потом на джеты. В то, что кормило маму и Лизку. Я почувствовала, как холодеют пальцы. Но не отступила.

— Вы можете попытаться, — сказала я тихо. — Но аннуляция лицензии — это решение коллегии, а не вашего звонка. И если она начнётся, я вынесу в публичное поле тот факт, что ваш шейх до меня домогался. Не как угрозу. Как факт. И тогда аудитору придётся проверять не только допуски, но и много чего другого. Всё посыпется, как выставленное в ряд домино. В зале повисла тишина. Юристы замерли. Марго подняла голову. Василий Иванович медленно откинулся на спинку кресла. — Вы блефуете, — процедил он. — Нет, — ответила я. — Я просто предпочитаю говорить правду до того, как её придётся доказывать в суде. Андрей не шелохнулся. Но я почувствовала, как его пальцы под столом крепче сжали мои. Не сдерживая. Поддерживая. — Хватит, — сказал он вдруг. Голос прозвучал не громко. Но в нём зазвучала та самая сталь, от которой в зале все замерли. — Никаких соглашений со Свирскими. Никаких аннуляций. Никакого шантажа лицензиями. С сегодняшнего дня Евгения Молчанова назначается руководителем отдела VIP-клиентских отношений. Её компетенции включают маркетинг, PR и урегулирование репутационных рисков. И да, она останется на всех рейсах группы. Потому что я так решил. И потому что это единственное решение, которое спасёт компанию от скандала, а не закопает его глубже. — Ты с ума сошёл? — отец Андрея резко подался вперёд. — Ты ставишь стюардессу на руководящую должность? Ты нарушаешь иерархию, ты… — Я восстанавливаю справедливость, — перебил Андрей. — И перестраиваю систему, которая прогнила изнутри. Если Свирские хотят контракт — пусть ждут независимого аудита. Если шейх хочет извинений — пусть читает заявление в прессе. А если вы, отец, хотите сохранить контроль над активами — перестаньте решать, с кем мне жить и кто будет работать в моей зоне ответственности.

Достав из кармана бархатную коробочку, Андрей толкнул ее по столу, и она плавно доехала до его отца. В ней лежал мой… ну, то есть не совсем мой кулон.

— И чтобы конфликт был исчерпан окончательно, верни это своему шейху. Пусть дарит подарки другим девушкам, не моей. Я вздрогнула. И тут же заметила, как вздрогнула Марго. Мы с ней ненароком переглянулись, а затем я перевела взгляд на Андрея. Он только что назвал меня своей девушкой?.. При всех?.. Василий Иванович встал. Не резко. Уверенно. — Заседание окончено. Документы о назначении подпишу через час. Копии — в юридический отдел. Вопросы — после аудита. Мы с Андреем вышли из зала. Не оглядываясь. Не спеша. Но я чувствовала спиной взгляды. Холодные. Изучающие. Поражённые. В коридоре, за углом от переговорной, Андрей остановился. Прислонился к стене. Закрыл глаза. Выдохнул. Потом открыл их. Посмотрел на меня. — Ты была невероятна, — прошептал он. — Мы были невероятны, — поправила я. — Ты дал мне слово. Я тебя не подвела. Он усмехнулся. Тихо. С облегчением. Потом шагнул ближе. Не обнял. Просто прижался лбом к моему. Дышал ровно. Но я чувствовала, как бьётся его пульс на шее. — Теперь они будут бить сильнее, — сказал он. — Отец не отступит. Свирские подключат юристов. Регулятор не уйдёт с пустыми руками. — Пусть бьют, — ответила я. — Мы уже не одни. И у нас есть чем ответить. Андрей медленно провёл пальцем по моей щеке. Задержался на губах. — Когда всё закончится, — проговорил он тихо, — я заберу тебя куда-нибудь, где нет отцов, контрактов и регуляторов. И мы будем говорить не о лицензии. Не о скандалах. А о том, какой цвет стен ты хочешь в нашей спальне. Я рассмеялась. Звук получился хриплым, но настоящим. — Договорились. Но сначала… Телефон в кармане Андрея завибрировал. Не коротко. Длинно. Тревожно. Андрей достал его. Посмотрел на экран. Лицо изменилось. Маска вернулась. Но не та, что защищала. Та, что готовила к удару. — Котов, — сказал он. Принял вызов. — Да. Пауза. Его пальцы побелели. Челюсть напряглась. — Где они? — спросил он. Голос стал ледяным. Ещё пауза. — Понял. Держи линию. Мы спускаемся. Он отключил вызов. Посмотрел на меня. В его глазах не было паники. Только концентрация. И та самая тёплая тень, которая появлялась, когда он смотрел на меня. — Регулятор уже в курсе, — сказал он. — И не одни. Подключаются независимые эксперты по финансовым операциям. И есть один нюанс… Он замолчал. Сглотнул. — Какой? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Эксперты запросили доступ к архиву корпоративной авиации. К тому самому, где хранятся чёрные копии всех внутренних отчётов. Включая те, что ты нашла на флешке. Я закрыла глаза. На секунду. Только на секунду. Потом открыла их. Посмотрела на него. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Нужно показать, что мы не прячемся. Андрей кивнул. Взял мою руку. Не для поддержки. Для фиксации. — Вместе, — сказал он. — Вместе, — ответила я. Лифт опустился на первый этаж. Двери открылись. Впереди — холл. Впереди — эксперты. Впереди — проверка, которая решит всё. Мы шагнули вперёд. Не как начальник и подчинённая. Не как шантажистка и наследник. Как двое, которые перестали бояться гореть. И научились летать в огне.