Глава 23.1

Прошло ровно два дня. Два дня с того ужасного приёма на котором моя жизнь разделилась на "до" и "после". Марго с Андреем под ручку перед всеми снова и снова стояли у меня перед глазами, но я старалась отгонять от себя эти мрачные мысли. Я должна была работать. Я сделала свой выбор и теперь мне нужно было защищать его. Я стояла у иллюминатора частного джета и в десятый раз проверяла, не появился ли на перроне кое-что очень важное. Внутри всё сжималось в тугой, колючий узел. Я была очень взволнована. Не из-за рейса. Не из-за двух инвесторов, которые уже занимали свои кресла в салоне. Я просто ждала. И не отрывала взгляда от стекла, всматриваясь в серую полосу аэродрома. — Простите, девушка, — один из мужчин, солидный джентльмен в безупречном костюме, слегка нахмурился, поправляя запонки. — Двигатели уже прогреты. Почему задержка? Мы опаздываем на переговоры в Женеве. — Ещё несколько минут, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Технические нюансы. Сейчас всё уладим. Второй инвестор переглянулся с первым. В их взглядах читалось немое раздражение. Они привыкли к графику, к точности, к тому, что время Резник-Ойл измеряется не минутами, а секундами. Из кабины пилотов показалась голова капитана. Он сделал мне едва заметный жест, тихо, но настойчиво, сквозь приоткрытую дверь: — Женя, больше ждать нельзя. Полоса освобождается. Вылетаем или теряем слот. Я кивнула. Сжала пальцы в кулак. Сделала шаг к панели управления, чтобы инициировать закрытие двери. И тут по металлическому трапу застучали быстрые, тяжёлые шаги. Дверь салона распахнулась, и в проём, словно вихрь, ворвался он. Андрей. Без пиджака. В мятой рубашке, с расстёгнутым воротом, с волосами, растрёпанными ветром, с дипломатом в руках. В его взгляде горела такая смесь срочности и жара, что у меня дыхание перехватило. Я не раздумывала. Мгновенно среагировала, шагнула к пульту, чтобы поднять трап и заблокировать дверь. Вылет должен состояться. Сейчас. Инвесторы замерли, удивлённо выпрямились. — Господин Резник? — второй мужчина приподнял бровь. — Что вы здесь делаете? Мы думали, вы на переговорах в городе… Андрей не стал объяснять. Просто поднял руку, показал большой палец. Жест был коротким, чётким. Подождите минутку. Он сделал два шага в мою сторону. Его пальцы сомкнулись на моём запястье. Крепко. Уверенно. Не спрашивая. Развернул, увлёк за шторку в камбуз и тут же, без единого слова, прижал меня спиной к холодной металлической перегородке. Воздух вырвался из лёгких. Его губы врезались в мои — горячо, жадно, без намёка на осторожность. Это был не поцелуй. Это был срыв. Два дня тишины. Два дня неизвестности. И сейчас всё это вырвалось наружу в одном прикосновении, в одном вкусе, в том, как его ладони впились мне в талию, притягивая так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Я отвечала. Не думая. Не считая. Только чувствуя, как его дыхание сбивается, как язык скользит за линию зубов, как мир сужается до тесного камбуза, до запаха его парфюма и сандала, до дрожи в собственных коленях. Мы остановились только когда под ногами задрожал пол — лайнер выруливал на взлётную полосу. Андрей оторвался от моих губ на долю секунды. Лоб к моему. Дышал тяжело, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках не было тени позавчерашнего спектакля. Только я. — Мы разыграли всё безупречно, — прошептал он, и в голосе звучала такая глухая, торжествующая нежность, что внутри всё заныло. — Отец во всё верит. Он думает, что сделал свой ход. А у нас… у нас есть время. Время, чтобы всё решить. Он не подозревает, что я здесь.

Я коротко кивнула, схватила Андрея за лацканы и уже хотела было снова поцеловать его, но замерла и хитро улыбнулась.

— И не стыдно тебе невесте изменять?

— Что? — оторопел Андрей. — Я тебе вроде как не изменял. Я хихикнула и вскинула бровь.

— А с каких это пор я твоя невеста? Предложений вроде бы не было.

— Скоро будет. Вот увидишь.

Я смешливо заныла про спойлеры, но внутри что-то ощутимо ёкнуло. Он шутил или нет?..

Андрей тем временем сам притянул меня к себе и снова поцеловал.

Я слегка отстранилась, поправляя сбившийся воротник блузки. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Мне нужно выйти, — тихо сказала я. — Сделать объявление. Проверить салон, объяснить задержку…

— Нет, — Андрей перехватил мою руку, не давая сделать шаг. Его пальцы переплелись с моими. Тёплые. Живые. — Не сейчас. Пусть подождут ещё пять минут. Или десять. Мне плевать. Я посмотрела на него. На его растрёпанные волосы, на припухшие губы, на взгляд, который больше не скрывал ничего. И тихо, почти беззвучно, рассмеялась. Звук сорвался сам, лёгкий, счастливый, не похожий на те, что я оттачивала годами в экономе.

Он усмехнулся в ответ, и тут же снова потянул меня к себе. Поцелуй был мягче, но не менее жадным. Мы не виделись два дня. Два дня, которые тянулись как вечность, когда каждый телефонный звонок мог оказаться последним, когда каждый взгляд в зеркале искал ответ, которого не было. А теперь, в тесноте камбуза, под гул набирающих обороты двигателей, мы просто дышали друг другом. Впитывали. Возвращали то, что забрали у нас эти сорок восемь часов. — Я скучал, — выдохнул он мне в губы, не разрывая контакта. — Я тоже, — прошептала я, чувствуя, как его рука скользит мне на поясницу, притягивая ещё ближе. За шторкой тихо щёлкнул ремень безопасности. Инвесторы, судя по всему, приняли правила игры. А нам… нам было уже не до них. Я закрыла глаза и позволила себе наконец-то расслабиться. Ждать больше не нужно. Он здесь. И мы снова вместе.