Глава 23.2

Я разорвала поцелуй первой. Грудь ходила ходуном, губы горели, а в голове всё ещё бился эхо-шум двух дней тишины и страха. Но реальность, холодная и чёткая, уже стучалась в виски. Я шагнула назад, выровняла дыхание и полезла в маленькую сумочку, висящую на крючке. Пальцы нащупали знакомый твёрдый прямоугольник. Я вытянула его наружу. Чёрная флешка. Та самая, с золотым обрезом, с тиснением, с моими ночными кошмарами и рычагом, который я держала над ним месяцами. Андрей замер. Его взгляд скользнул с моего лица на пластиковый корпус в моей ладони. В глазах мелькнуло непонимание, потом настороженность, потом что-то глубокое, почти испуганное. — Возьми, — сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось. — Тебе она будет нужнее. Я больше не хочу, чтобы у меня был контроль над тобой. Не хочу держать тебя на крючке. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня и видел шантажистку. Я хочу видеть тебя. Просто тебя. Он молчал. Дышал тяжело, не отводя взгляда. Потом медленно протянул руку. Пальцы сомкнулись вокруг флешки. Тёплые. Дрожащие. Он сжал её в кулаке, будто проверяя, реальна ли она. А потом усмехнулся. Тихо. Хрипло. С тем самым облегчением, которое ломает броню лучше любого удара. — Ты знаешь, что только что сделала? — прошептал он, делая шаг вперёд. — Знаю. Он притянул меня к себе. Не нежно. Сильно. Обхватил за талию, прижал так, что между нашими телами снова не осталось пространства. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах. — Я принадлежал тебе ещё тогда, в клубе, — сказал Андрей мне в губы. — Когда ты в первый раз посмотрела на меня как на пустое место. И я принадлежу тебе сейчас. С флешкой. Без флешки. С контрактами или без них. Я — твой. Всегда был. Просто боялся в этом признаться. Я закрыла глаза. — Тогда идём, — выдохнула я. — Нас инвесторы ждут. Он кивнул. Провёл большим пальцем по моей щеке. И первым шагнул к двери камбуза. Салон встретил нас напряжённой тишиной. Два инвестора сидели в кожаных креслах напротив друг друга. Взгляды — цепкие, оценивающие, привыкшие к подчинению и быстрым решениям. Я инстинктивно выпрямила спину, скользнула в режим стюардессы. Чёткая осанка, спокойный взгляд, голос, отточенный годами тренировок. — Добрый день, уважаемые пассажиры, — произнесла я, стоя у входа. — Добро пожаловать на борт частного лайнера «Резник-Ойл». Мы рады приветствовать вас на рейсе Москва — Женева. Полёт пройдёт в штатном режиме. Прошу пристегнуть ремни безопасности, откинуть спинки кресел и отключить личные электронные устройства на время взлёта. Приятного полёта. Слова звучали отточено, как часы. Но в уголках губ инвесторов уже поползли усмешки. Взгляды скользнули по мне, по Андрею, по закрытой двери камбуза. Похабные. Понимающие. «Ну-ну», читалось в их глазах. «Всё понятно». Один из них, мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и дорогими запонками, перевёл глаза на Андрея. — Ладно, Резник-младший. Ты отвлёк нас от графика, возник здесь, как из воздуха, без предупреждения. Что тебе нужно? Андрей шагнул в центр прохода. Без пиджака, с закатанными рукавами, с расслабленной, но собранной позой человека, который знает цену своим словам. — У меня есть для вас более выгодное предложение, — сказал он ровно. — Маршруты с пониженным топливным потреблением. Прямые контракты с новыми портами. И полная прозрачность отчётности. Без офшоров. Без двойных схем. Вы получите на восемнадцать процентов больше чистой прибыли уже в следующем квартале. Инвесторы переглянулись. Нахмурились. — Ты хочешь обсудить это здесь? — спросил второй, постарше, с седыми висками. — Без отца? Да ещё и при стюардессе? Это как-то… непрофессионально. Первый фыркнул. Усмешка стала шире, циничнее. Он кивнул в мою сторону. — Или это часть твоей новой… стратегии, Андрей? Слышали, кстати. Говорят, твоя новая Жанна умеет не только подносы разносить. Воздух в салоне мгновенно стал тяжёлым. Я не шелохнулась. Только пальцы слегка сжались у боков. Андрей не моргнул. Просто помотал головой. Спокойно. Твёрдо. — Её зовут Евгения, — сказал он. Голос прозвучал негромко, но отсёк воздух, как скальпель. — Молчанова. Не стюардесса. Не Жанна. Она — партнёр. Руководитель отдела маркетинга новой корпоративной структуры. И моя девушка. Если хотите вести дела со мной, вы будете вести их с ней. На равных. Тишина повисла густая, звенящая. Инвесторы замерли. Усмешки стёрлись. В их глазах мелькнуло не просто удивление. Пересчёт. Смена карты. Я не стала ждать. Сделала шаг вперёд, открыла планшет, который взяла из сумки. Экран зажегся мягким светом. — Прошу внимания, — сказала я. Голос больше не дрожал. — Вот проекция новых маршрутов. Вот расчёт экономии на логистике. А вот — риски старой схемы, которые ваш текущий партнёр предпочитает не замечать. Мы не предлагаем вам мечту. Мы предлагаем цифры. И гарантии. Андрей раскрыл дипломат. Вытащил папки с документами, схемы, подписанные предварительные соглашения, расчёты регуляторных допусков. Мы начали говорить. По очереди. Подхватывая мысли. Закрывая пробелы. Я — про репутацию, лояльность клиентов, маркетинговые рычаги. Он — про юридическую чистоту, дивиденды, защиту от аудита. Инвесторы слушали. Молчали. Листали страницы. Сверяли цифры на экране с бумажными выписками. Лица оставались непроницаемыми, но пальцы уже не лежали неподвижно на подлокотниках. Они считали. Взвешивали. Я видела, как дрогнула челюсть старшего, когда он увидел пункт о прямых выплатах без посредников. Видела, как сузились глаза младшего, когда я назвала срок окупаемости нового флота. Но я не знала, перетянем ли мы их на свою сторону. Не знала, как отреагирует отец Андрея, если эти двое сдадут нас с потрохами. Не знала, выдержит ли новая схема давление регулятора. Финал остался в воздухе. Невидимый. Тяжёлый. Как натянутая струна перед тем, как она либо зазвучит, либо лопнет.