16

Черный усаживается рядом со мной, а потом переводит взгляд на рагу. Наблюдаю за его реакцией. Как он чуть прищуривается, изучая еду. Сперва мою тарелку берет, кладет несколько ложек. Потом свою наполняет. Наконец, пробует. Начинает есть с аппетитом.

– Блядь, до чего же вкусно, – бросает он и тут же хмурится. – Ну то есть у тебя очень вкусно вышло. Не думал, что ты готовишь.

– Иногда, – киваю. – Под настроение.

Рагу получилось удачным. Черный быстро разделывается с содержимым своей тарелки и тянется за добавкой.

Мне приятно, что ему нравится. Вообще, возникает странное ощущение. Будто тепло внутри разливается. Накатывает спокойствие. Забываю про волнения и тревоги.

Здесь я в безопасности. Под защитой. Оглядываясь назад, кажется невероятным то, что мы можем просто вот так сидеть и ужинать вместе.

Раньше рядом Черным меня моментально сковывало напряжения, а теперь наоборот легко. Расслабляюсь.

Он опять подается вперед за добавкой, а я смеюсь.

– Подожди, – говорю. – Оставь место для десерта.

– А есть и десерт?

– Да. Или тебе сладкое не нравится?

– Мне все нравится, – смотрит прямо в мои глаза. – От тебя.

Взгляд у него такой, что обжечься можно, но я не отворачиваюсь, лишь чуть крепче сжимаю столовые приборы.

– Весь день ничего не ел, – продолжает Черный. – Некогда. То одно, то другое. Короче, сейчас места на все хватит. А ты почему так мало ешь?

– Разве это мало? – невольно приподнимаю бровь.

– Ну сколько я положил? Пару ложек. До сих пор не доела.

– Так я днем перекусила.

– Чем?

– Омлет поджарила.

– Видно, мне стоило раньше заехать, – усмехается и глаз от меня не отводит. – На обед.

– Конечно, – киваю. – Завтра шакшуку сделаю.

– Это что?

– Яичница с помидорами и перцем. Обычно ее без мяса готовят, но я добавляю курицу или индейку. Ты бы что выбрал?

– На твой вкус, – отвечает, а потом чуть помедлив, добавляет: – Только сильно с готовкой не заморачивайся. Всегда можно доставку заказать.

– Ты привык есть в ресторанах?

– Твоя еда намного вкуснее.

Это заметно. Не могу сдержать улыбку, видя, как быстро Черный расправляется с остатками рагу. Аппетит у него отменный.

Еще отмечаю, что он ловко и умело орудует приборами. Резкие и уверенные движения завораживают. Хочется наблюдать дальше, как перемещаются его массивные кисти и длинные пальцы. А после взгляд чуть выше, от крепких запястий к локтям, и еще выше, до широких плеч. Игра мышц под смуглой кожей притягивает внимание.

Чуть качнув головой, отвожу взгляд. Продолжаю есть, но поднимаю голову, ощутив, что Черный смотрит на меня. Пристально изучает.

– Может музыку включим? – спрашивает.

– Давай.

– Тебе какая нравится?

– Разная.

Он подхватывает пульт. Нажимает какие-то кнопки. Только теперь замечаю динамики под потолком. Ритмичная и в то же время мягкая, расслабляющая мелодия заполняет комнату.

– Так нормально? – интересуется Черный.

– Да.

Чуть убавляет громкость и откладывает пульт.

А я тем временем поднимаюсь, подхожу к печке. Надо проверить пирог. Пока мы ели рагу, десерт подостыл.

– Я эту радиоволну часто врубаю, – говорит Черный. – Помогает расслабиться. Скажешь, если тебе не зайдет. Другую станцию найдем.

– Нет, оставь, – отвечаю, поворачивая ручку на печке. – Хорошая музыка.

На пару секунд прикрываю глаза. И правда, красивая мелодия.

А потом возникает чувство, будто за мной наблюдают.

Оборачиваюсь и вижу, что Черный повернулся всем корпусом, только бы полностью меня видеть. Пристально изучает мою фигуру, заставляя опять смутиться. В его глазах вспыхивают такие искры, что краска мигом бросается в лицо.

Рефлекторно поправляю одежду, прохожусь ладонями по бедрам.

На мне светлая кофта из натурального хлопка и серые штаны, пусть и самые простые на вид, но обтягивают ноги, подчеркивая фигуру.

Возвращаюсь обратно за стол.

– Как прошел твой день? – спрашиваю, стараясь немного разрядить создавшуюся обстановку.

– Нормально, – бросает Черный и опять мой взгляд ловит, уголки его губ чуть приподнимаются: – Только обратно тянуло. Будто чуял, здесь меня много вкусного ждет.

Повисает пауза.

Он смотрит на меня и улыбается. Склоняет голову к плечу, продолжая скользить взглядом по моему лицу. То в глаза глянет, то к губам опускается.

Мое дыхание против воли сбивается.

Тут раздается протяжный писк.

Вздрагиваю и поднимаюсь.

– Ой, пирог, я же на минуту таймер поставила, чтобы разогреть.

Черный поднимается и встаёт сбоку от меня. Наблюдает, как я беру прихватки и достаю форму с пирогом, ставлю на деревянную подставку. Аромат яблок с корицей витает вокруг. Выглядит десерт очень аппетитно.

Улыбаюсь, довольная тем, что получилось. Сверху такая сверкающая корочка.

– Красиво, – заключает Черный.

– Да, – киваю и пробую повернуть форму, чтобы было удобнее нарезать пирог.

Вскрикиваю, когда обжигаюсь. Прихватка чуть соскальзывает в сторону и мой палец соприкасается с горячим металлом.

– Ай! – отдергиваю руку, прижимаю палец к губам.

– Дай глянуть, – говорит Черный и накрывает мое запястье, мягко притягивает к себе и склоняется, изучая покрасневшую кожу.

Миг – его рот прижимается к моему пальцу. Язык скользит по месту ожога. Медленно, осторожно.

Судорожно втягиваю воздух.

– Надо просто, – запинаюсь. – Надо под холодную воду.

Черный отстраняется, но руку мою отпускать не спешит.

– У меня должна быть мазь от ожогов.

– Не нужно, – мотаю головой. – Тут ничего серьезного.

– Тебе больно, – хмуро заключает он.

– Уже почти нет.

Открываю кран, подставляю ладонь под струю ледяной воды. Невольно закусываю губу.

– Ты сможешь пирог нарезать? – оборачиваюсь и смотрю на Черного через плечо. – Но только из формы надо достать. Нож может форму поцарапать.

– Сделаю.

Он быстро извлекает пирог. Нарезает. Отправляет грязные тарелки в посудомойку и достает новые.

– Будешь чай или кофе? – спрашиваю я, закрывая кран.

– Кофе, – бросает Черный и поворачивается. – Подожди, сам сделаю. У тебя рука.

– Ничего, уже не больно.

Улыбаюсь и тянусь за чашкой, для этого приходится всем телом податься вперёд. Опять чувствую на себе тяжёлый взгляд. Поднимаю глаза и смотрю в сторону.

Выражение лица Черного абсолютно непроницаемое. Сейчас он серьезен. Никакой насмешливости.

Тоже перестаю улыбаться, но мои губы до сих пор приоткрыты.

Музыка отбивается внутри. Или это так стучит мое собственное сердце? Прямо в районе горла, будто сейчас вырвется из груди на волю.

– Я…

Так и не успеваю ничего сказать.

Черный делает один шаг, оказываясь вплотную ко мне, склоняется и накрывает мои губы. Окончательно дыхание крадет.

Его язык проскальзывает вперед. Движется по моему языку. И отступает. Скользит по деснам. Действует уверенно и в то же время нежно. От него веет ощущением сдерживаемой силы.

Это просто порыв. Мощный. Безотчетный. И дальше я сама не замечаю, как мои ладони опускаются на крепкую шею, накрывают упрямый затылок.

Я ведь должна его оттолкнуть. Должна.

Но только притягиваю ближе.

Настоящее безумие. Поцелуй заставляет улететь.

Тут мою ладонь покалывает боль. Приглушенно всхлипываю. Помутнение сознания рассеивается, неприятные ощущения возвращают обратно в реальность. Опять чувствую ожог, и это отрезвляет.

Черный тут же отстраняется. Мрачнеет, изучая мое лицо.

Он проходится по мне взглядом и хмуро сдвигает брови. Замечает, как отдергиваю от него руки, будто обжигаюсь и смотрю на покрасневший палец.

Холодная вода не слишком помогла. Кожу саднит.

Черный уходит и возвращается с мазью от ожогов.

– Спасибо, – киваю и беру тюбик, пока смазываю отметину, что осталась от раскаленной форму, поглядываю на пирог и с сожалением выпаливаю: – Боюсь, все остыло.

– Ничего, так даже вкуснее.

Он подхватывает тарелку. Подмигивает с заговорщическим видом.

И я улыбаюсь, когда вижу, что десерт ему тоже нравится.

– Я редко ем сладкое, – заключает Черный. – Но это охуеть как вкусно.

Невольно выгибаю брови. Смотрю на него выразительно.

– Вкусно, – он широко улыбается. – Очень вкусно.

– Рада, что тебе нравится.

– Нравится, – кивает.

Черный отставляет пустую тарелку.

– А ты почему не пробуешь? – спрашивает.

– Сейчас возьму.

Он подает мне кусок пирога. Сам берет еще один. Заваривает кофе для себя и чай для меня. Замечаю упаковку. Моя любимая марка.

Мы опять усаживаемся за стол. Обсуждаем какие-то мелочи. И я вдруг ловлю себя на том, что с Черным удивительно легко. Разговор сам по себе идет. Только губы до сих пор горят от его поцелуя.

Наваждение. Мимолетная вспышка. Чем больше стараюсь об этом не думать, тем тяжелее отогнать ненужные мысли.

– Какие у тебя планы на пятницу? – вдруг спрашивает он.

– Никаких, – отвечаю и понимаю, что теперь мне вообще трудно составить какой-то план.

– Поедем на футбол? – продолжает Черный. – Там финал будет.

Нервно дергаю плечом. Молчу.

Если бы я на прошлый матч с ним поехала, то ничего бы не было. Хотя те уроды могли потом прийти. В другой день.

Невольно обнимаю себя руками.

– Блять, прости.

Черный замечает резкую перемену в моем настроении. Подхватывает за талию и пересаживает к себе на колени. Обнимает, будто от всего закрывает.

Понимает, что напомнил. Уже знает, о чем думаю.

– Тая?

– Ничего, – рассеянно качаю головой. – Футбол – хорошая идея. И вообще, мне все равно надо возвращаться к работе.

Хотя представляю это плохо. В момент накрывает паника. Опять зайти в магазин. Оказаться там, где меня чуть не…

Гулко сглатываю.

– На работу еще рано, – говорит Черный. – Там ремонт.

– Ремонт? – пораженно переспрашиваю и смотрю на него.

– Ну да, дверь же вынесло, – поясняет он. – Часть полок разломало. По мелочи надо кое-что подправить. Короче, неделя нужна. Не меньше.

Накатывает облегчение.

Все-таки спешить с выходом на работу и правда не надо.

– А они, – осекаюсь. – Те…

Трудно сформулировать, но Черный и так понимает, о чем я хочу спросить.

– Про них забудь.

Холодный ответ. Ровный.

Продолжаю смотреть в его глаза. На какой-то момент там воцаряется ледяная темнота, но уже через пару секунд все рассеивается. Взгляд смягчается.

– Я подписала договор.

– Про это тоже забудь.

Чуть приподнимаю бровь.

– Тебе не стоит ни о чем беспокоится, – уверенно заключает Черный. – Я решу.

Напряжение отпускает окончательно. Хриплый голос звучит настолько уверенно и бескомпромиссно, что не возникает и тени сомнений. Да, Руслан поможет. Он решит все.

– Как твоя рана? – спрашиваю и накрываю ладонью его бок. – Нужно опять сделать перевязку.

– Потом, – отмахивается.

– А здесь? – перехватываю массивное запястье, мягко разворачиваю к себе его плотно перевязанную бинтом ладонь. – Тут тоже надо поменять все. Проступает кровь.

Смотрю и внутри все сжимается. Вспоминаю, как Черный схватил лезвие ножа, отвел в сторону.

Защитил меня. Не испугался, даже на секунду не задумался.

– Я возьму аптечку, – откашливаюсь и соскальзываю с его коленей, высвобождаясь из объятий. – Надо снова все обработать.

– Сперва душ приму.

Черный идет в ванную, а я прибираю на кухне. Закончив, еще раз обвожу все взглядом, и вдруг понимаю, что мой палец не саднит.

Хорошая мазь. Краснота почти пропала.

Беру из аптечки все необходимое. Раскладываю на столике в гостиной.

Дверь хлопает за спиной. Раздаются тяжелые шаги.

Оборачиваюсь и вижу Черного. На нем никакой одежды. Только белоснежное полотенце обернуто вокруг крепких бедер.

Взгляд невольно упирается в рельефный живот. По такому телу и правда можно изучить все виды мышц. Тут каждый мускул развит.

А полотенце едва на нем держится. Кажется, еще одно движение и соскользнет вниз, показывая, куда именно ведет дорожка темных волос.

– Ты забыл одеться? – вырывается вопрос.

И я краснею от того, как предательски срывается мой голос.

– Так мы же перевязку делаем, – невозмутимо заявляет Черный.

Трудно поспорить.

Утром было гораздо проще. Сама не разбираю, что на меня сейчас находит. Пальцы подрагивают. Накатывает волнение. Тяжело сосредоточиться на перевязке.

– Ты чего такая нервная? – ровным тоном интересуется Черный.

Оставляю его вопрос без ответа.

– В чем проблема? – будто и правда не понимает.

Он точно издевается.

– Тая, – произносит вкрадчиво. – Что не так?

Все-таки не выдерживаю.

– Да все так, – выпаливаю и демонстративно перевожу взгляд на полотенце.

– Я спокоен, – ровно отвечает Черный.

Взгляд соскальзывает вниз. Щеки в момент вспыхивают.

Вот это называется спокоен?

– Поверь, – хрипло прибавляет он. – Когда я буду возбужден, ты сразу же это заметишь.

– Руслан, ты бесстыжий.

– Я? – искренне изумляется. – Это ты бесстыжая. Что за мысли?

Да что тут думать. Вижу. Хотя очень стараюсь не смотреть. Но все это само попадает в поле моего зрения.

Стараюсь доделать перевязку быстрее, и в то же время выполнить это хорошо.

– Все, – выдаю и поднимаюсь. – Я закончила.

– Подожди, – удерживает меня за руку. – А здесь?

Точно. Еще же ладонь.

Опять присаживаюсь рядом. Склоняюсь над его ладонью. Стараюсь выполнять каждое действие четко и механически.

– Я о таком враче и не мечтал, – хриплый голос заставляет вздрогнуть.

Заканчиваю перевязку массивной ладони. Поднимаю голову и встречаю горящий взгляд Черного.

Он смотрит так, что дышать становится тяжело.

– Ну теперь точно все, – роняю глухо. – Отдыхай.

И поднимаюсь.

А он не торопится отпускать. Переплетает наши пальцы. Поглаживает внутреннюю сторону моей ладони.

– Мне пора, – сглатываю. – В душ.

Ухожу в ванную комнату. Закрываюсь. Кажется, только там и выдыхаю.

Купаюсь без всякой спешки. Надеюсь, Черный отправится спать. День долгий. Он очень устал. Так что когда выйду, должен уснуть.

Наверное, лучше лечь в другой комнате.

Принимаю душ, тщательно вытираюсь полотенцем, надеваю домашнюю пижаму и набрасываю халат на плечи. Открываю дверь ванной и прислушиваюсь.

Тишина.

Направляюсь в ту комнату, где находятся мои вещи. Застилаю постель. Но потом замираю.

Опять эта тревога. Конечно, рядом с Черным тоже накатывает напряжение. Только оно совсем другое. С ним мне все равно спокойнее, чем одной.

Плотнее запахиваю халат, иду в его спальню. Стараюсь двигаться тихо, чтобы не разбудить. Застываю на пороге.

Свет не горит. До меня доносится размеренное дыхание.

Он спит.

Мои глаза постепенно привыкают к темноте вокруг. Различаю контуры. Понимаю, что Черный расположился на одном краю кровати, а другая сторона свободна.

Осторожно укладываюсь. Натягиваю одеяло.

– Спокойной ночи, Тая, – раздается хриплый голос.

– Спокойной ночи, – отвечаю в тон ему.

Он не двигается. Никак не меняет свое положение. И через некоторое время я расслабляюсь. Успокаиваюсь и засыпаю рядом с Черным.