Глава 18 · Марк

Я много думал о том, что сделал в этой жизни, что мог бы и хотел изменить. Но мои мысли крутились не только вокруг работы и денег. Раньше мне чудилось, что кроме них нет ничего важнее. Как же сильно ошибался, как я был слеп. Или же не знал, что есть что-то еще в этой жизни?

Углубляясь в работу, которой стало намного меньше, но это не значило, что было неинтересно, я ловил себя на мысли, что ищу глазами Милану, что прислушиваюсь к ее голосу, когда она разговаривает, к мирному дыханию. С каждый прожитым бок о бок днем, все больше и сильнее срастался с ней, все чаще стал понимать, какая она – необыкновенная. Удивительная сильная и добрая, благородная и смелая, целеустремленная. И вместе с этим понимал, что меня в ее жизни не было и не будет. Она поставила себе цель, установку. Как только мне станет лучше, Мила сразу же уйдет, освободит свое место другой.

Только – надо ли мне кого-то другого рядом?

Наверное, так рассуждают эгоисты, которые боятся остаться одни. Да только я понимал, что рано или поздно встану. Чувственность в ногах стало появляться, особенно после того дня, как слетел с кровати вниз и полз к ней. Как бешено и судорожно сжимались пальцы в кулаках, когда я скреб дверь, желая ее открыть. И как же облегченно выдохнул, прижимая девушку к себе и понимания, ничего страшного не случилось. Вот она, со мной рядом…

Как фантом, который в один прекрасный момент развеется.

Милана – она ведь красивая. Она своеобразная, интересная. Мужчины сворачивают голову, смотря ей вслед. И ведь не только молодые врачи, но даже те, кто едет ей на встречу на коляске или идет на костылях вдоль стены. Она всех очаровала своей искренней улыбкой, исключительной добротой. Сколько от нее исходит поддержки не только в мою сторону? А? Да тут все дети ей улыбаются, когда она возвращается из офиса или дома, она каждого по голове погладит, спросит о самочувствии. Даже бывалые мужики тянутся за лаской и добрым словом. Что уж обо мне говорить… Только, после всего, что было, меня она не примет. Каким бы замечательным в будущем не был, как бы ни изменился – не примет.

Но я просто обязан попробовать, должен встать на ноги и доказать, что изменился, что готов… Да ко всему уже готов, лишь бы она осталась рядом со мной.

Из довольно грустных мыслей меня вывел звонок юриста, уже не только Милы, но и моего.

– Марк Николаевич, как настроение? – Войнов словно за несколько километров чувствовал людей. Удивительный человек, пробивной и упертый. Рядом с ним и мне хотелось быть точно таким же, а не бесхребетным подобием отца. Но о нем позже, ведь папа все пытается на меня выйти. Для чего только неясно.

– Нормально, – губы сами растягиваются в улыбке, но глаза продолжают смотреть на пустое место рядом с кроватью. Мила сегодня ушла смотреть очередную квартиру. Как мне известно – подобрать себе жилье она не может, или не хочет.

– Тогда я вас поздравляю. Нашелся покупатель на дом. Сколько вы станете обладателем космической суммы.

– Это хорошо, – задумчиво тяну. А в голове уже выстраивается план, как сам куплю Миле квартиру без всех обязательств, лишь бы сказала – что ей понравится.

– Вы задумали нечто хорошее, – проговорил Войнов, – готов выслушать и подсказать правильный путь.

– Знаете, Олег Михайлович, очень хорошо, что вы так вовремя появились в жизни Миланы, а после и в моей.

Дальше я рассказываю, что хотел бы купить квартиру для девушки, чтобы это был ее угол, ее место. Но, к сожалению, она не рассказывает о том, что смотрит, что ей нравится.

– Совершенно нет проблемы, – отозвался юрист, – просто спросите. Думаю, Милана Викторовна с вами поделиться.

И… вот так просто? Взять и спросить? А ведь так оно и есть! Нужно с людьми разговаривать, тогда они будут отвечать на вопросы, делиться своими проблемами или радостями, да просто общаться. А то я сижу тут в четырех стенах и выдумываю непонятно чего.

Но Мила мне отзванивается ближе к шести вечера и предупреждает, что придет завтра.

– Все хорошо?

– Да, – поспешно отвечает она, – нашла чудесную квартиру! Такую светлую и уютную!

– Покажешь? – спрашиваю, не на что и не рассчитывая.

– Да, завтра утром покажу тебе! – и я чувствую в ее голове легкость, которой не было давно. И от этого у самого крылья за спиной начинают подниматься.

Извожусь ночью ожиданиями, попеременно смотрю то в окно, то в потолок и медленно, насколько это возможно, стараюсь шевелить пальцами на ногах. До этого были адские, ни с чем несравнимые боли, которые сводили с ума. Когда начало сводить мышцы, когда было ощущение, что выворачивает конечности. Врачи ликовали, а я выл, скрипел зубами и проклинал того, кто стал причиной аварии. То, что этот человек был – вне всякого сомнения. И его даже найдут, со слов того же Войного. Но нужно время, немного больше времени, чем хотелось бы.

Мила пришла утром, как и обещала. На лице – задумчивая полуулыбка. Но я точно знал, голова ее при этом работала. Глаза выдавали, в который затаилась тоска и грусть.

– Так покажешь или нет? – снова вернулся к разговору, который состоялся между нами вчера.

– Покажу, обещала же.

Она открывает компьютер, ставил его на столик, который остался в палате, а сама подошла ближе и стала открывать вкладки на телефоне.

– Конечно это не то, что я искала, – словно оправдываясь, а может объясняясь сама себе говорила Мила, – я тела маленькую студию, а тут две полноценных комнаты и просторный балкон. Ты только посмотри! Да тут можно кабинет сделать, посадить цветы.

Она уже распланировала все, даже мысленно вошла в эту квартиру, но я посмотрел на цену и сразу все понял. Либо Мила откажется от мечты, которая у нее неожиданно появилась, либо она начнет работать еще больше, чтобы взять кредит или ипотеку.

– Очень красиво! – согласился с ней, – а находится где?

И тут квартира по всем параметрам подходила Милане. Рядом парк с прудом, недалеко хороший магазин и кофейня с рестораном. И двор отличный – закрытый от посторонних глаз, уютный. Глаза ее горят, не нужно быть провидцем, чтобы понимать – девушка нашла то, что искала. Но тут она резко, словно больше не хочет делиться со мной чем-то личным и сокровенным, резко закрывает вкладку и убирает телефон в карман джин, словно закрываясь от меня.

– Но она мне все равно не подходит! – говорит уверенно и отступает на шаг. – Мне предложили работу заграницей. Моя старая команда ползет вверх, но им не хватает меня.

– Ты уже собралась… – ком в горле такой огромный, что мне с трудом удается его сглотнуть.

– Нет, я же еще работаю на Льва Константиновича. Но, уже о своих намерениях предупредила.

Она резко поворачивается, и я всем своим поломанным существом чувствую, как между нами медленно образуется пропасть. Вот только это яма немного заросла травой, как все с новой силой летит вниз, рушится на моих глазах. И, я только поджимаю губы, уже прекрасно зная, что мне не место в жизни Миланы. Как бы ни хотелось в ней задержаться.

Поспешно, насколько это возможно в данной ситуации, перевожу тему в другое русло. Мы обсуждаем проект, который ведем вдвоем. Я, худо-бедно делаю макеты интерьера, которые Мила доводит до логического завершения. И я никогда ей не признаюсь, каким слабаком чувствую себя в этот момент, но одновременно с эти, какую гордость испытываю. И пока темой нашего разговора завладевает отделка стен, проговариваю про себя адрес, который уже запомнил на каком-то новом для себя уровне, но все равно проговариваю про себя каждый раз, когда образуется пауза.

Через час меня увозят на очередную болезненную процедуру. И пока идет подготовка к ней, в перерыве пишу Войнову, что хочу купить квартиру. И даже скидываю адрес. Я точно знаю, что моих денег может хватить, значит осталось все очень аккуратно оформить, чтобы не выглядело как подкуп или желание отблагодарить за все, что Мила для меня сделала.

Но ответа от юриста не дожидаюсь, снова возвращаюсь к тренировкам, которым в моей жизни стало очень много. Верхняя часть туловища довольно заметно раздалась. И ведь так надо, потому что скоро пересаживаться в кресло, нужно будет самому себя транспортировать.

Но и это уже не кажется великой проблемой. Мне б только встать, мне б только доказать…

* * *

А между тем день сменяется днем, а Милана больше не смотрит квартиры. Кажется, выбрала какую-то небольшую студию, но лишь для того, чтобы купить. Она в нее и не ездит толком, только на ту съемную, которая одна на двоих. И работает, все больше от меня отдаляясь и отключаясь. Мила уже все решила, не дав и шанса на что-то больше, чем между нами есть.

Постепенно, с помощью инструктора, я смог перебраться в коляску. И в самый первый раз долго держался руками за колеса, переваривая и принимая неизбежность – так мне придется прокататься долго. Хоть и восстанавливаюсь, но мне нужно полгода минимум, чтобы о чем-то точно говорить. И ведь только пришла зима, далеко выбраться вне стен центра я не смогу в одиночку, только с кем-то.

Когда своим ходом вернулся в палату, меня ждали неожиданные гости. Рядом с Олегом Михайловичем, который за этот долгий срок от нас так и не отказался, сидел мужчина в форме.

– Мы нашли того, кто спровоцировал аварию.

Мой взгляд метнулся на застывшую у окна фигуру Миланы. Она крепко опиралась руками об подоконник и низко опустила голову.

– И кто это? – хрипло уточнил я.

– Резанов Виктор Сергеевич.

И кажется, в этот момент мир между мной и Милой разделился. Она больше на меня не смотрела, возможно, стыдилась своего отца, возможно даже в чем-то себя винила. Я же слушал о том, как все на самом деле произошло. Слушал и не запоминал.

Да, он подслушал разговор с моим отцом, сделал быстрые выводу и просчитал шансы, как быстро можно вывести меня из игры. Сначала меня, потом Милану. Резанов знал о нашей семье все, чем беспощадно пользовался, стоило моему отцу остаться с ним наедине. Он давил, унижал, оскорблял и добивался того, чтобы его слушали и принимали. Вот так просто… один ход и чья-то жизнь лишь разменная монета к достижению цели. Удивлен ли я? Скорее нет, чем да. Что готов делать? Руководствоваться букве закона, тем более, отцу Миланы итак придется несладко, так как всю вину по всем пунктам он взял на себя, освобождая молодую супругу от ответственности, но частично утянул некоторых членов ее семьи за собой.

В то болото я даже не лезу, мне совершенно не интересна судьба тех людей, меня волнует только то, как отстраненно стала вести себя девушка.

– Мила, – позвал ее, а после подъехал ближе, чтобы взять за руку, – что не так?

– Все, наверное, все, – шепчет и поворачивает ко мне. На лице слезы, которые текут дорожками вниз. Мила неловко слизывает капли с раскрасневшихся губ, а я смотрю только на нее, не в силах оторвать взгляд.

– Почему?

– Потому! – срывается на крик, зажимает себе рот руками, – потому, что отец мой – убийца!

– Ты, но не он! – повышаю голос, – не надо себя винить! Ты не причем!

Она качает головой, трясет ей отчаянно.

– Все, кто со мной – всегда страдают!

Мне приходится резко потянуть ее на себя, заставить сесть на колени. Положа руку на ее затылок, буквально вжал в себя с силой, чтобы не могла сопротивляться. А ведь я в очередной раз ошибся, полагая, что она справится совсем. Нет, это надлом, конкретный такой, сильный, который рвет душу не только ей, но и мне. Надлом, который срасти просто так не выйдет.

– Не говори глупости, – произношу, целуя ее в висок, касаясь губами щеки, – не говори ерунды!

Мила всхлипывает, чуть отстраняется, растирает по лицу слезы, а я подаюсь вперед и ловлю ее губы своими. И не могу оторваться, когда понимаю, как она неловко мне отвечает, как держится за меня руками, как хватается так, словно я ее единственная опора.

И мне кажется, что между нами страсть, голод, безумие! Мы словно друг до друга дорвались и уже не сможем отказаться. Но самое беспредельное счастье, которое я только мог почувствоваться – это желание! Мое дикое и яростное, мешающее! И ее – сводящее с ума. Мила неловко отстраняется и пытается удобнее уместиться, но я лишь шиплю, когда она снова и снова ерзает. Глаза ее при этом с каждый разом все шире и шире открываются, а я остановиться не могу, снова набрасываюсь на губы, кусаю их осторожно по очереди и млею от стонов.

И пусть сейчас ничего не получится, но я то точно знаю, что не безразличен! Именно сейчас, в эту секунду!

Мила неловко соскальзывает на пол, облизывает губы языком и опускается вниз.

– Не надо, – хриплю, но натыкаюсь на ее решительный взгляд.

– Я хочу… хочу попробовать!

И ничего не остается, как податься вперед и с наслаждением закатить глаза, закусывая губы. Разрядка пришла быстро, болезненно сладкая пульсация прошлась по телу. И… как я глупо думал, что все наладится. Как же я поверил в то, чего быть не могло…