Глава 5
Четыре дня промелькнули стремительно. Я училась, всеми силами старалась погрузиться в процесс, но удавалось это откровенно паршиво.
Даже полученные черные свитки, хотя и жгли мне карманы, но совсем не грели душу. Разве что приятно было видеть лица тех, кто мне их доставил. Не потому, конечно, что я скучала по Каменной леди и Терновому рыцарю! Просто выглядели они оба безоблачно довольными, хотя и явились ко мне порознь. Видимо, помирились, и я была этому рада. Должен же хоть кто-то быть счастлив?
Правда, чувство собственного достоинства меня прямо распирало! Но, во-первых, о моих достижениях никто не знал, а во-вторых…
В общем, на пятый день, когда Алам должен был вернуться в Академию, я неслась на занятия на крыльях радостного воодушевления.
Которому реальность сурово подрезала перья одним видом магистра Риэллина. Конечно, девчонки-сокурсницы были очень рады видеть дивного лорда, который мало того, что весьма старый и опытный воин, так выгодно отличался от Аламбера тем, что в плотской любви не отказывал.
А я переживала.
Алам упомянул четыре дня. Он всегда четко рассчитывал временные отрезки, и сначала меня это раздражало, а после даже вызывало некоторое умиление.
Я с трудом досидела до конца пары, вскочила и, дождавшись, пока большая часть студентов покинут помещение, подошла к преподавателю.
– Ты что-то хотела, Ула? – светловолосый фейри обласкал меня взглядом.
– Да… подскажите, а когда вернется Аламбер? Он должен был снова выйти сегодня.
– Хм-м-м… – Высший окинул меня смеющимся взглядом и сообщил: – Это не совсем по правилам, но я рискну. Алам вернется к преподаванию, как только ему позволит здоровье.
Что?..
Оказывается, я сказала это вслух.
– А вот это уже информация совсем другого толка, юная глейстига. Хорошего дня, Ула, и пусть Дану будет к тебе милостива.
– Высокого неба и ярких звезд и вам, магистр, – откликнулась я на инерции и на той же силе покинула аудиторию.
Так…
Ула, во-первых, успокоиться! Может, он простудился или вообще решил прогулять уроки и сказался больным? Может, его затянуло опасное сосало какой-то роковой волшебной красотки? Или еще что столь же обыденное и совершенно не вредящее. И уж точно никак не относящееся к опасной миссии по добыванию черного свитка.
Фоморская бездна! Не помогает, не успокаивает!
Что же делать?
Хм… а почему бы мне не сходить в гости? Как добросовестной студентке и прилежной должнице еще двух желаний, разумеется. Только ради того, чтобы осознать, жив Янтарный или долги уже можно считать неактуальными!
Вот так вот, теряя тапки, если бы они у меня были, я отправилась за материалом, чтобы построить тропу к Янтарному холму.
По сути, практически все, что необходимо, было у меня в сумке в общежитии, а все недостающее в виде пары косточек и листиков я раздобыла на кухне и в лесу.
Если ты не опытный прокладывающий, то гораздо удобнее не строить свою тропу, а подцепить уже созданную и просто изменить ее свойства и направление. Задать маршрут, проще говоря.
Подув на воздух, откликнувшийся розоватым сиянием, я забросила в него поочередно все ингредиенты, закончив кусочком янтаря.
– Пути и дороги, повернитесь вспять и выведите меня к Янтарному холму, – нараспев произнесла я и, задержав дыхание, шагнула на тропу, надеясь, что все сделала правильно.
Пространство расступилось, закрутилось, и вот я уже бегу по довольно широкой дорожке, вымощенной заросшими мхом булыжниками. По обе стороны расстилался мрачный, укутанный туманом лес, но после Шепчущего мне было все нипочем!
Как ни странно в этот раз я вышла с тропы не возле холма, а непосредственно в нем. Это заставило меня воодушевленно встряхнуть волосами – значит хозяин не против визита.
Я остановилась посреди зала с янтарными глыбами разного оттенка и растерянно огляделась. Надо заметить, что у выставки как минимум один недостаток: в нее нет входа и, соответственно, выхода.
Интересно, значит ли это, что Аламбер не так часто водит сюда экскурсантов? Хм, мне можно начинать гордиться?
Или бояться. Фомор знает, чего можно ожидать от весьма древнего дивного со странным характером, если он доверяет тебе нечто настолько особенное.
Ладно, оставим чудачества Алама ему самому.
А сейчас мне нужно наконец-то добраться до хозяина этого примечательного домика и спросить, что с ним случилось!
Топнув ногой, я позвала:
– Брауни Янтарного холма – встань передо мной!
И… ничего не случилось. Я огляделась и закусила губу, пытаясь понять, что могла произнести не так, когда в районе моих колен раздался ворчливый голосок:
– Вот же глупая глейстига. Вели не только прийти, но и появиться!
– Явись! – послушно дополнила я приказ, и с маленького фейри как вода стекла пелена невидимости. – И назовись.
– Тилкен Арм я… Зачем пришла? – грубовато спросил служка Янтарного холма.
Ага, по ходу хлебосольного приветствия можно не ожидать?
– Проводи к хозяину.
– А ждет ли он тебя, глейстига? – прищурил морщинистые глазки брауни.
– Ждет, не ждет, а я проверю, как он. – Я независимо тряхнула волосами, хотя, надо признать, после этого вопроса с подковыркой моя пышно цветущая самоуверенность подувяла. Но тотчас подсунула факт для реабилитации! – Я смогла пройти в холм!
– Вот-вот… – неохотно согласился со мной Тилкен. – Шастают тут всякие, хозяин все никак нормальную защиту не поставит. Но шо ж поделаешь… пойдем, рогатая!
– Я не рогатая, – привычно констатировала я.
– И вот совершенно нечем тут гордиться! – ехидно ответил мелкий дивный и провалился сквозь пол, со мной вместе.
Мы выпали из потолка в каком-то коридоре, и я смогла ловко приземлиться на оба копыта, за что ощутила гордость!
– Вот там он, – Тилкен мотнул головой в сторону массивных двустворчатых дверей. – Сама пойдешь, я не хочу господину на глаза попадаться, когда он ранен и зол.
– А что он делает? – Я вообразила уже худшее.
Поскольку Аламбер лорд со странностями и даже не хочет общаться с брауни, мне показалось, что Тилкен сейчас поведает леденящие кровь истории, как хозяин за провинности частично замуровывает его в янтаре.
Мерроу он же заточил для своего развлечения, хотя она и оставалась жива.
В общем, во всей красе плохое отношение к животным и магическим меньшинствам!
– Да жаловаться он начинает! – Брауни поднял маленькую руку и рубанул ею по воздуху. – А также демонстративно умирать. И заставляет меня писать завещание. А ты знаешь, сколько у него собственности?!
– Ну… холм? – предположила я. – И окрестности?
– Если бы он ограничивался только этим – все было бы просто! Нет, в такие моменты на его Янтарную милость снисходит желание оставить после себя добрую и светлую память. И вот тому семейству завещает вазочку, тому картину, а дальнему другу с именем на полторы страницы – коллекцию неприличных статуэток с подробной описью!
– Затейник, однако.
– И не говори. В общем, если что, зови.
– Спасать меня? – сыронизировала я вслед растворяющемуся в воздухе фейри.
– Пф-ф-ф-ф… перо и листы принесу. И это, терпения тебе, глейстига. Большого, как воды Бескрайнего моря!
Я повела плечами и, мысленно посмеявшись, направилась к двери. Конечно, мне говорили, что болеющие мужчины иногда странно себя ведут, но ведь не до такой же степени, правильно?
Да и вообще Алам – умный и взрослый.
Высший лорд!
Декан, в конце-то концов!
Потому я уверенно постучала и толкнула тяжелую створку.
Через полчаса
– Иногда мне кажется, что все наше существование бессмысленно, – вдохновенно вещал раскинувшийся под белой простынкой обнаженный Алам, со всей печалью мира пялясь в потолок. – Вот на что нам вечная жизнь, Ула, дочь Лирнестин? Зачем мне века, если я не замечаю их течения, зачем мне эти руки и эта магия, если я попробовал уже практически все, что можно попробовать?
– Угу… – мрачно поддакнула я, сидя в кресле возле кровати страдальца.
– И вот сейчас, после тяжелого похода, когда я весь израненный лежу и ощущаю, как жизнь по капле утекает из меня… я радуюсь!
– Угу… – повторила я.
– Ты не слышала? – скосил на меня красивые глаза этот мерзавец. – Умираю и радуюсь!
– Мне тоже порадоваться, чтобы ты не ощущал себя одиноким в этом занятии? – осведомилась я.
– Злая ты, – фыркнул в ответ дивный. – По-человечески злая девочка Ула.
– Так вроде тебе невиданно нравилась моя человечность, – насмешливо напомнила я, вытянув ножки вперед, и с удовольствием пошевелила обнаженными пальчиками.
– Мне нравилась твоя человеческая страстность, – скривил губы высший. Внезапно коварно улыбнулся и, перекатившись на живот, положил подбородок на сомкнутые руки.
А потом этот поганец потянулся. Я зависла, разглядывая мощные плечи, широкую спину и совершенно роскошную задницу.
Ущипнула себя за левую руку, чтобы хоть как-то прийти в разум. Да, в разум!
Великая Дану, лучше бы он завещание писал в очередной раз!
– Страстность… – с очень мечтательным видом повторил Аламбер. – Кстати, ты не утомилась сидеть в этом жестком кресле? Мне кажется, гораздо лучше не сидеть, а лежать… например, на этой прекрасной и, хочу заметить, очень удобной кровати.
– Кстати? – рассмеявшись, повторила я. – Интересные у тебя параллели, Алам. Но нет, я ничуть не хочу перебираться к тебе на постель, чтобы обсуждать это вот все.
– Ну и зря, – припечатал высший и перекатился обратно на спину. Я стыдливо опустила ресницы и с тоской посмотрела в сторону двери. Янтарный зашуршал тканью и бросил: – Прикрылся уже, прикрылся… стеснительная моя.
– Спасибо!
– Так о чем это я… – тотчас вспомнил о своем плачевном положении Янтарный. – Точно – умираю!
А мне кажется, что ни в одном глазу! Но к делу наступления своей далекой смерти Аламбер относится настолько ответственно, что очень хочется способствовать ее скорейшему наступлению. Чисто чтобы не мучился!
– Все тлен. Все тщета и ловля ветров в Долине Пустоты. Бессмысленная и беспощадная.
– Все, что здесь есть бессмысленное и беспощадное, – это твое поведение! – наконец-то взорвалась я.
Хотя надо признать, что когда я увидела лежащего ничком на кровати бледного до синевы дивного, всего в окровавленных повязках, то не на шутку испугалась.
– Ну и уходи, – тотчас фыркнул в ответ Янтарный. – Сама пришла, а я в итоге и виноват. А могла бы спросить, чем помочь!
– Я спросила! Ты ответил, что просто посидеть с тобой!
– Ну и если не заметила, то за последние полчаса мне изрядно полегчало! Работает же. А если ты уйдешь, то я могу снова стать больным и умирающим…
Я не выдержала, вскочила и, схватив первый подвернувшийся предмет, швырнула в самого больного симулятора во всех мирах! К его счастью, это оказалась книжка, ну и я не попала. Но остроухий гад чрезвычайно стремительно для его паршивого состояния вскочил с кровати и, схватив меня в охапку, рухнул обратно.
– Отпусти!
– Ни за что, – всхлипывая от смеха куда-то мне в шею, ответил Аламбер.
– Гад!
– Ну, ты критична…
– Мерзавец!
– Некоторые бы с тобой согласились, да.
– Козел!
– От козы слышу, между прочим.
– Сво… – открыла я в очередной раз рот.
И не закрыла. Потому что Алам стремительно подмял меня под себя и, запустив руку в волосы, поцеловал.
На этот раз в его прикосновении не было с ума сводящей страсти и агрессии. И если первый мой поцелуй был окрашен вкусом вина и крови, то этот оказался с флером неги и медовых яблок из садов королевы. С флером нежности и томности, качающих на темных волнах и затягивающих в свою глубину.
И я плыла на этих волнах, погружалась ко дну и вновь выплывала навстречу солнцу.
Вдох и выдох. Вдох я с трудом вырвала у Аламбера, а выдох мы делили на двоих, и это было прекрасно. Мои сжатые кулаки давно расслабились, и пальцы словно не могли насытиться прикосновениями. Скользили по гладкой, но удивительно плотной коже, перебирали шелковые волосы, гладили острые кончики ушей, от чего мужчина вздрагивал и тихо порыкивал.
И эти раскатистые звуки зажигали пожар в крови, а ответные прикосновения дивного сводили с ума.
Он не торопился. Через несколько минут отстранился и просто смотрел в глаза, скользя кончиками пальцев по моим чертам, словно пытался их запомнить на ощупь и узнать среди тысяч других даже в полном мраке…
– Моя девочка, – шепнул Аламбер, почти целомудренно целуя меня в лоб. Теплые губы скользнули по вздернутому изгибу носа, а потом вовлекли в совсем не невинный поцелуй.
Высший игриво лизнул верхнюю губу, и я ошеломленно раскрыла губы, чем он тотчас воспользовался, поцеловав так, что если бы я стояла – ноги несомненно бы подкосились. А так… так у меня просто сладко свело низ живота, особенно после того, как на слишком чувствительную кожу легла большая ладонь, выразительно очертив кромку штанов.
– Что ты?.. – возмущенно округлила я глаза, когда Алам быстро дернул за хвост кокетливого бантика на брючках.
– Тиш-ш-ше, малышка, – искушающе прошептал он в мое чуть вздрогнувшее ухо. – Не случится ничего из того, что тебе бы не понравилось.
– Но… – Я мучительно пыталась сформулировать свою мысль о том, что «понравилось» в настоящем моменте еще не равно отсутствию сожалений в будущем.
Великая Дану, как же сложно быть человеком! Психика не меняется так быстро, как мне бы хотелось, а плотно вросшие предрассудки решительно мешают рухнуть в пучину страсти.
А хочется. Потому что он гладит меня по спине, по бокам и наконец кладет ладони на грудь, сжимает… и меня выгибает от удовольствия. Резкого, сильного, испепеляющего любые мысли, любые сомнения.
– Сладкая… – Легкий поцелуй в шею, а за ним укус. – Знаешь, почему фейри так нравится заниматься любовью? Потому что это то немногое, что не теряет с годами своей остроты. Особенно когда в твоих руках не просто женщина… а та самая, по-настоящему твоя и правильная. Особенно когда эту женщину трогает мужчина, который точно знает, что с ней делать.
Мне, может, и хотелось осадить его самоуверенность, но я не могла. Я задыхалась, потому что, фоморы подери, Аламбер действительно прекрасно знал, что делать с попавшим к нему в руки телом.
И я плавилась. Я даже не заметила, что он расстегнул на мне рубашку, сдернул ее с плеч и сжал розовые соски, окончательно, ко всем демонам, сводя меня с ума!
Я даже не думала, я даже не представляла, что на свете может быть такое удовольствие…
Хоть немного ко мне вернулся разум только на том моменте, когда хитрый, как демон, Янтарный, уже умудрился стащить с меня штаны. Но не успела я даже пискнуть, как вновь запечатал рот поцелуем и крепко обнял, скользнув рукой вниз, проводя по уже давно влажной ткани…
– Алам… – Я распахнула невидящие глаза, опять выгибаясь в его руках.
– Ш-ш-ш… – Он вновь поцеловал меня в ушко и погладил снова… и снова, пока не отвел в сторону бесполезный кусочек ткани, добираясь до самого сокровенного, размазывая скользкую влагу по складочкам. Пальцы сильно, до упора, до легкой боли вошли в меня и тут же отправились назад, задевая какую-то волшебную точку.
Я стонала, я бормотала что-то непонятное, я то прижималась к широкой груди Аламбера, впиваясь в нее ногтями, то, наоборот, отталкивала, пыталась вырваться, отползти от невероятно сильных и острых ощущений. Мне казалось, что это не может больше продолжаться, что это невозможно терпеть. И я оказалась права. Алам оставил мои губы в покое и, наклонившись, рывком сместился чуть ниже, накрывая вершинку груди ртом и с силой всасывая.
Наверное, я громко стонала или, быть может, даже кричала.
Не знаю, потому что в этот момент меня просто выбросило из тела. Под закрытыми веками полыхали невероятно близкие сейчас звезды, а во всем теле играла чистая и сладкая энергия.
Она билась волнами, как океан, но не выплескивалась за пределы.
Когда я очнулась, то поняла, что дрожу, а Аламбер медленно гладит меня по все еще затянутой в рубашку спине и касается губами виска с тихим шепотом:
– Ну вот, а ты боялась…
Все прочитанные мною истории любви почему-то уделяли мало внимания взаимоотношениям после того, как между парой случились заветные лобзания.
Лобзания… слово-то какое.
Но именно это смешное слово с корнем «лоб» и не позволяло мне рухнуть в ужас от содеянного. Лоб… м-да, в лоб-то меня всего разок и чмокнули.
На Алама смотреть было страшновато, потому я решила этого не делать! А расслабилась, прижалась и прикрыла глаза. В конце концов было восхитительно, и портить послевкусие первого в моей жизни оргазма – последнее дело.
К счастью, неловкость вновь убил Аламбер. Притом еще в зародыше и самым действенным способом – игнорированием.
Хотя с его точки зрения ничего смущающего точно не произошло.
– Вот теперь мне точно полегчало, – тихо рассмеялся Янтарный, обнял меня и поднялся. Потянулся каждой мышцей и довольно фыркнул: – Всю вечность бы так лечился! Ула, приходи почаще, а лучше переезжай ко мне!
– Я подумаю, – смутилась я, села на кровати и подтащила поближе уже не актуальную для Алама простынку, прикрываясь ею ниже пояса.
– Я купаться, и потом можно спуститься поесть. – Он легкой, энергичной походкой прошел в сторону обрамленного зеленым мхом темного проема на другом конце комнаты. И чем больше сокращалось расстояние, тем ярче разгорался сначала невидимый во мраке огонек, освещая красивую ванную. Уже на порога дивный оглянулся и, подмигнув, спросил: – Хочешь со мной?
– Один ты быстрее управишься, – практически не покраснев, ответила я.
Алам вновь расхохотался и, послав мне воздушный поцелуй с многозначительным «Умница!» – наконец-то скрылся с глаз. Я воспользовалась этим и быстро натянула вывернутые непонятно как штаны и застегнула рубашку.
Сходила справиться о здоровье декана, называется…
Янтарный вернулся спустя весьма короткий временной промежуток, натянул первые попавшиеся шмотки из шкафа и, обняв меня, перенесся в столовую.
– Тилкен! – хлопнул в ладоши высший. – Накрывай на стол!
Брауни появился и, хмуро уставившись на хозяина, ехидно спросил:
– Как же так? Недавно ж помирали.
– А теперь я жив и по этому поводу хочу поесть. Тащи все самое вкусное! Вот для этой девочки… девочки же любят вкусное?
– Для этой козочки? Клевера накосить сбегать?
Очень захотелось сделать с брауни нечто нехорошее. Пока не знаю, что именно, но непременно придумаю!
Судя по всему, Тилкен Арм углядел в выражении моего лица нечто крайне многообещающее, потому что послушно пропал, а на длинном столе начали появляться самые невообразимые яства.
Алам поиграл в джентльмена, галантно отодвинув для меня соседний стул, и даже поинтересовался, что прекрасная Ула желает отведать в первую очередь. Прекрасная Ула желала вина. Хозяин дома немедленно удовлетворил этот каприз.
Бузинное вино чуточку ослабило напряжение, потому я обратила уже гораздо более благосклонный взор в сторону кушаний. Сжевала утиное крылышко, полакомилась запеченной в тесте мелкокочанной капустой и даже отведала бруснично-медового пирога.
Ближе к пирогу недавняя неловкость окончательно меня покинула. Хотя я, конечно, периодически внутренне смущалась, когда смотрела, например, на длинные, изящные пальцы Аламбера и вспоминала, что именно он умеет ими делать.
Скоро наш диалог свернул в сторону путешествия моего декана за черным свитком и сопутствующих этому неприятностей.
– Что с тобой случилось хоть и кто так потрепал? – в который раз уже попыталась узнать я. – И давай без уверток в стиле «ничего», «как на послеобеденную прогулку сходил», «со старым знакомым встретился и неудачно несколько раз порезался о его меч».
Да-да, все это увертливый янтарный гад мне уже поведал в разнообразных вариациях.
Кстати, виновник торжества, а точнее черный свиток, совершенно обыденно валялся на комоде в куче каких-то вещиц непонятного назначения. Никакого пиетета перед легендарной вещью!
– Ладно, расскажу! Вышел я героический из своего холма, экипированный до зубиков. Иду тропами дальними, тропами опасными, задаю вопросы существам неведомым – где моя любима… ай, другая сказка. Задаю вопросы, где свиток черный! И отвечают мне – там, за синею горою, есть глубокая но…
– Алам! – я погрозила ему косточкой от крылышка.
– Скучная ты. Сказки слушать не любишь. А в них, между прочим, намек!
– На что же?
– Например, на то, что за синею горою в глубокой норе есть вход в Бездну, – уже более серьезно ответил Алам. – Глубокую, холодную… и в ней за семью печатями заточены фоморы. А свиток находится под защитой стража на первой печати.
– Ты вскрыл одну из печатей на замке в Бездне? – неверяще, полушепотом проговорила я, ошеломленно глядя на него. – Алам, ты совсем больной?!
– Ну уж точно не здоровый, – кивнул дивный и добавил: – Меня хорошо потрепал страж, а потом печать высосала все силы. Думал, что не хватит и там я и останусь.
– Я про другое! Ради своего желания ты сделал мир фоморов на шаг ближе к нашему!
– Ну, во-первых, ты преувеличиваешь опасность. А во-вторых, я все хорошо закрыл!
Я лишь закатила глазки и, чтобы не наговорить лишнего, цапнула со стола яблоко и запустила в него зубы.
Хрум-хрум-хрум. Сладкая мякоть, а не аламберовские косточки!
Пока я жевала, Янтарный, рассеянно крутивший в руках изящную вилку, чуток пояснил ситуацию:
– Ула, «на печати» не значит, что «за печатью». Я ее не снимал… а что ковырнул, то надежно потом заклеил. Я прекрасно знаю, как это делается, потому что сам же эту печать и ставил в свое время!
Подавилась яблочком.
– Так… – С усилием прожевав и сглотнув, я осторожно уточнила: – А сколько тебе годиков, дяденька?
– Много, девонька, – препошлейшим образом подмигнул и добавил: – Но поверь, это совсем никак на мне не сказалось!
Уф, опять он сворачивает на скользкую дорожку флирта. А я пока никак не готова по ней путешествовать!
А потому решила сменить тему на более, как мне показалось, безопасную.
– Кстати, про свитки. Я ведь тоже добыла один.
Про второй пока помолчу. Мало ли…
– Что?
К сожалению, ничего не дернуло меня заострить внимание на тоне Аламбера или на его нехорошо прищуренных глазах. Я рванула хвастаться!
– Заключила договор с Диарой Каменной. – Наконец-то заметив взгляд собеседника, я поспешно добавила: – Очень безопасный!
– Безопасный договор с Неблагой фейри?
– Вот когда ты так говоришь, что звучит очень глупо, – почти обиделась я.
– Потому что это и есть глупо! – Аламбер бросил столовый прибор на тарелку, и тот настолько оглушительно звякнул, что я даже вздрогнула и испуганно сжала пальцы на краю скатерти.
– Но Алам…
– То, что ты считаешь безопасным, вовсе таковым не является! То, что ты считаешь правильным, тоже периодически является ложью! Ула, ты так глупо попалась в сети клятвы ко мне, как, ну как можно раз за разом повторять ту же ошибку?!
– Намекаешь, что знакомство с тобой – редкостное невезение?
– Говорю прямым текстом! Если бы я не испытывал к тебе вполне конкретную слабость, поверь, я бы выжал из этих желаний все, что возможно. И твои чувства меня интересовали бы в последнюю очередь, дочь Лирнестин!
Опять по матушке?! Опять идиоткой несамостоятельной назвал!
Но на этом дивный свою потрясающую речь не закончил, конечно же.
– А ты уже в который раз доверилась леди Неблагого Двора. Одной из самых верных приспешниц Мэб! И ты действительно думаешь, что она провернет что-то за спиной у своей госпожи без веских причин?
Я встала. Сжала кулаки и тихо, но уверенно проговорила:
– Не стоит по умолчанию награждать свое окружение низким интеллектом, Аламбер. Да, я пошла на сделку с тобой, но потому что в тот момент моя жизнь была в опасности. Все договоренности с Диарой я оценивала здраво. И да, ты прав, она бы не пошла на это без серьезных причин. Все дело в том, что ты не рассматриваешь любовь как достаточное основание для того, чтобы перестать думать о выгоде.
– Потому что я древний и высший, Ула. И слишком хорошо знаю мне подобных. – В желтых глазах Алама сверкнула печаль и некоторая обреченность.
– В любом случае – хочу тебя успокоить. Я обменяла свиток на то, что не стану претендовать на Энирена из Светлого Дола. Каменная Леди это оценила достаточно высоко.
– Ладно… что сделано, то сделано. Нам нужно завершить начатое, и раз я так удачно оклемался, то предлагаю завтра с утра отправиться за очередным свитком.
– Хорошо, как скажешь.
Хозяин дома внезапно вновь шало, по-мальчишески усмехнулся, словно между нами и не было этой сцены, и вкрадчиво спросил:
– Тебе выделить комнату или будешь спать со мной?
– Комнату!
– Ну кто бы сомневался. Но я терпелив, так и знай.
К счастью, Алам поручил проводить меня своему брауни, а не сделал это сам. Я оказалась в красивых, изящных апартаментах, плюхнулась на кровать, словно сотканную из лебяжьего пуха, и начала… дуться, разумеется!
В перерывах между этим – злилась.
Как, ну как можно быть настолько невозможным? Как можно настолько непринужденно скакать между настроениями, в один момент страстно меня целуя, в другой называя балбеской, а в третий снова игриво приглашая к утехам.
За балбеску особо обидно было.
Я же все сделала правильно!