Глава 6
Ну а утречком Алам показал очередную грань своей невероятной личности. Был серьезен, собран и общался со мной только по необходимости, полностью сосредоточившись сначала на сборах, а потом на построении тропы.
Перед переходом попросил не делать глупостей в кои-то веки!
Вот после этого стало окончательно обидно. Да, я не святая, но я всего лишь юная. Как я буду нарабатывать опыт, если меня то пытаются завернуть в мягкие ткани, как драгоценную вазу, и уберечь от всего, а когда я «разматываюсь и укатываюсь», то сначала проверяют целостность, а потом говорят гадости!
Разговаривать с высшим не хотелось.
Тропа распахнула перед нами свои туманные просторы, и на какой-то момент все вокруг смазалось. А когда стали проступать очертания, то я только ахнула.
Место было знакомое.
Шахматное поле от горизонта до горизонта: огромные черные и ярко-розовые клетки. Каменные. На каждой клетке башенка-фонарь, в которой берут начало волшебные тропы. Сегодня, в отличие от ночи Холлан-Тайда, поле было ярко освещено солнцем и казалось еще более странным. Во-первых, искусственным, а во-вторых, слегка… зловещим. Вот если увеличить до великанских размеров самую милую куколку, она больше не будет выглядеть милой, так ведь?
Кстати, у Алама столик для игры в шакрих тоже каменный.
Эта мысль заставила меня напрячься и нервно осмотреться в поисках второго игрока. А иначе зачем мы здесь? Искать в тысяче башенок нужную тропу?
Пока я оглядывалась, Янтарный разбирал свой рюкзак, методично вытаскивая из него самые разные предметы. Не то чтобы странные – но никаким местом друг с другом не сочетающиеся. Фарфоровая чашечка с таким же блюдцем и изящной ложечкой. Несколько красных прозрачных камешков, вроде бы рубинов. Горсть сухих дубовых листьев. Пара дохлых синих крабиков. Три крохотных мешочка с неизвестным содержимым. Шелковый шарфик… Много всего.
Ингредиенты для создания тропы? Но ведь здесь нельзя создать тропу!
Однако, подняв глаза от кучи предметов, беспорядочно сваленных на черной плите, я обалдела еще больше.
– Алам?
Позвала и тут же вспомнила, что решила с ним не разговаривать. Ладно, бойкот подождет.
– Что ты делаешь?
Дивный на меня не среагировал. Был очень занят ближайшей башенкой: вытаскивал стекло из окошка на ее вершине. Точнее – вел пальцем по его периметру, и каменная рама будто оплавлялась под его рукой…
– Это заклинание жидкого камня? – проявила я знания. – А зачем ты…
Мне в руки сунули квадратный кусок стекла и приказали:
– Положи аккуратно. Вряд ли бьется, но лучше не кидать.
Он занялся вторым окошком, а я, пристроив стекло около рюкзака, заглянула в первое.
Свет, исходящий из башенки, не имел источника. Больше того – пропал, когда я сунула нос внутрь. Зато стало ясно, почему воздух соленый. Внутри странного фонаря отчетливо, сильно пахло морем. И не только пахло – мой нос сразу же стал мокрым, а в глаза полетели мелкие капли. Правда, рассмотреть, что там, внутри, не удалось.
Оттащенная от окошка за шиворот, я повернула голову и встретилась с очень злым взглядом своего декана.
– Любопытство, моя козочка, когда-нибудь превратит тебя в натуральную козу! С четырьмя ногами и бородой!
– Там море, Алам! – восхищенно сказала я.
– Хорошо, что не пустыня, – пробормотал Янтарный. – Хотя у песка тоже проводимость неплохая… Но соленая вода, конечно, лучше. С умом сделано.
– Почему она не выливается? Вода? Ты же стекло вытащил…
На меня посмотрели как на законченную дурочку и продолжили свое занятие, буркнув «Не отходи далеко».
Немедленно захотелось отойти. Причем не просто далеко – а на тропу, найдя ее в соседней башенке. Рвануть отсюда куда угодно, и пусть потом меня разыскивает как хочет!
Останавливало от такого поступка не столько благоразумие, сколько… ну да, да, любопытство! Тем более что я даже предполагала, что именно Аламбер хочет сделать. Сотворить в башенке новую тропу. Но зачем?
Вытащив остальные три стекла, дивный запустил внутрь руку по локоть, удовлетворенно кивнул и скомандовал:
– Чашку мне дай! На блюдце. И ложку.
Выполнив указание, я раскрыла рот, наблюдая, как он аккуратно зачерпывает фарфоровой ложечкой что-то внутри башенки и сливает в мелко дрожащую чашку. Вот интересно, почему нельзя сразу чашкой зачерпнуть и не маяться? Хотя наверняка здесь нужна именно последовательность и порционная точность, потому что…
Но как следует обдумать вопрос я не успела.
– Потрясающее зрелище… – протянул за моей спиной нежный женский голосок. Незнакомый.
Алам замер. Скосился в мою сторону. Положил ложечку в чашку, прижал все к груди, повернулся и… виновато шмыгнул носом. Будто ребенок, которого застали за запретным занятием. Воровством варенья, например…
Виноватый высший лорд – это действительно потрясающее зрелище. И, главное, очень страшное. Потому что чувствовать себя виноватым он может только перед… кем?
Охваченная ужасным подозрением, я даже оборачиваться не хотела.
– Но ведь нет сигнализации… – пробормотал мой декан.
– Нет, – подтвердил женский голос. – Но я вас ожидала.
– М-м-м… – замялся Янтарный. – Простите, но из каких соображений?.. То есть я… Чем я мог вызвать столь пристальное внимание вашего величества?
О нет, нет, нет!
Пронзившая меня догадка, вне сомнений, была правильной. Вряд ли королева Благого Двора сделает что-то плохое одному из высших лордов. Он же говорил, что не состоит в ее свите, и вряд ли врал. Но вот когда они выяснят все между собой, то этот самый высший лорд закопает меня прямо тут. Под розовой каменной плитой…
Цепочка-то простая. Видимо, Терновый выцарапал черный свиток из-под носа королевы. Видимо, она узнала, кому он его отдал. И Титании стало любопытно, за каким фомором юной глейстиге тот свиток понадобился. А дальше просто: декан факультета Дальних путей уже приходил спасать свою студентку из нежных королевских ручек… Значит, и тут без него не обошлось.
Странно, но Титании я почему-то сейчас не боялась. Вот от слова «совсем».
Повернулась и присела в реверансе.
– Доброго дня, ваше величество!
– Доброго, глейстига Ула, – откликнулась королева, и я наконец подняла на нее глаза.
Самая могущественная фейри Благого Двора… Ну, может быть, после Оберона самая могущественная. Наверное, и самая прекрасная. Уж точно – самая милая! Ее лицо было не просто идеальным, оно было прелестным. Мягкая, истинно волшебная красота, нежная, добрая…
Правда, ее воплощение – очаровательная зеленоглазая девочка – отрывала крылышки бабочкам. Но то был ребенок.
Титания улыбнулась мне пухлыми губками безупречных очертаний и перевела взгляд на Янтарного.
– Не нужно так пугаться, лорд Аламбер. Мой визит на Поле Случайных Троп обусловлен более любопытством, чем недовольством.
– Гхм… – кашлянул высший, продолжая прижимать к груди чашку. – Уверяю вас, ваше величество, я все верну на место.
– О, я и не думала иначе! – очень искренне сообщила королева.
Алам окинул ее быстрым взглядом и – вот поклясться могу – облегченно вздохнул!
– Хотя мне очень интересно, как вы собираетесь использовать содержимое здешних фонарей, – продолжила Титания. – Я понимаю – для чего, но как? Полагаете, вам это удастся?
– Моя королева сомневается в компетентности декана Академии? – улыбнулся Алам. – В любом случае я попытаюсь…
И вдруг заморгал.
– Прошу прощения, ваше величество, вы… знаете причину? Воистину Благой Двор обрел в вашем лице величайший источник…
– Оставим церемонии! – перебила его Титания. – На самом деле причина мне и любопытна. С удовольствием бы посмотрела, как вы строите тропу к вещи, местонахождение которой никому не известно. Но я хочу знать, зачем вам черный свиток, мой дорогой лорд.
Наверное, у некоторых любопытство не заканчивается вместе с детством. Вот у меня не закончилось, и у нашей королевы, видимо, тоже…
– Черный свиток? – переспросил Алам, явно оттягивая момент признания.
– Да-да. Совершенно, казалось бы, бесполезная вещь… Эти свитки можно использовать только для одного, конкретного колдовства.
– Вот как? – Янтарный даже бровь поднял. – Вы уверены, ваше величество? Вокруг них ходит столько легенд…
– Ах, конечно, я уверена! Их ведь сделал мой муж, для меня это вовсе не тайна. Он не хотел, но пришлось. Любое колдовство должно иметь дырку, вы же знаете.
Дырку?! Хотя да. Способ нейтрализации всегда присутствует. Это необходимое условие.
– Разумеется, моя королева, – согласился высший.
– Ну и? – подтолкнула Титания. – Зачем вам черные свитки? Ведь не для коллекции же. Вы собрали уже четыре, это пятый…
Вот кто ее за язык тянул?!
– Четыре… – протянул Янтарный, уставившись на меня очень нехорошим взглядом. – Четыре, значит…
– Аламбер, я не собираюсь вмешиваться! – нетерпеливо дополнила королева.
– Четыре!.. – повторил он, не сводя с меня глаз. В глазах извивались черные молнии, почти закрыв собой золотую радужку.
Я скромно потупилась. Точно закопает. Под черной плитой. Ну или под розовой…
– Думаю, моя королева уже сделала единственно возможный правильный вывод, – вздохнул мой декан. – Могу только подтвердить: да, я намерен расколдовать Проклятый Заповедник. И позвольте задать встречный вопрос, ваше величество…
Титания рассмеялась.
– Можете не задавать! Да, на самом деле его заколдовал Оберон.
Я едва не села. Как – Оберон?.. Сам Оберон?! Король Благого Двора, который уже тысячу лет вздыхает, глядя на последние бутылки любимого вина?!
И зачем?!
Но мне стало ужасно приятно, когда господин Янтарного холма, древней Смолы и прочая, безмерно умный и прекрасный, растерянно задал королеве тот же вопрос:
– Но зачем?..
Даже молнии в глазках съежились.
– Делиться не хотел, – доверительно пояснила Титания. – Вот и воспользовался моментом. Знаете, бывает такое, когда хочется, чтобы что-то эксклюзивное было только у тебя…
Она развела руками, и бледно-зеленые кружевные рукава взметнулись вокруг тонкой фигурки. Но вместо того, чтобы прикусить язык и приглядеться к фасону платья, я потрясенно спросила:
– А как же он сам без вина? У него же всего пять бутылок осталось…
– Моя милая девочка, ты просто плохо знаешь своего короля, – хмыкнула Титания. – И это прекрасно… У Оберона есть еще один заповедник! – сказала она громким шепотом. – Маленький такой.
Королева показала пальцами величину заповедника и добавила:
– Только это большой секрет.
– Разумеется, ваше величество! – поклонился Алам и тут же осведомился: – Стало быть, его величество вряд ли будет доволен, если я расколдую большой?
Титания склонила набок голову, обрамленную белокурыми локонами.
– Обещаю отвлечь его от этой неприятности, лорд Аламбер, если вы построите тропу к последнему свитку в моем присутствии. Этот раздел мастерства мне неизвестен. Ну и пара уроков мне тоже не помешает.
– Конечно, ваше величество, – поклонился Янтарный. – Мне прекрасно известна ваша тяга к знаниям.
Так и вышло, что на розовой каменной плите мы расположились втроем. Вокруг фарфоровой чашки с прозрачной жидкостью, от которой так сильно пахло морем, что мне даже слышался шум волн и отдаленные крики чаек. А может быть, так оно и было…
Алам колдовал, медленно и очень осторожно. И непонятно… Ни пассов, ни заклинаний. Он подносил к чашке то рубин, то листочек. Окунал в жидкость крабовую клешню и задумчиво ее разглядывал, вытащив. Периодически помешивал ложечкой…
Долгое время – я даже успела заскучать – ничего не менялось. Только когда высший высыпал туда серебристую пыль из одного мешочка, чашка вновь начала мелко дрожать.
– Странная реакция, – заметила королева. Она, как и мы, сидела прямо на плите. Подтянула к груди колени, накрыв их подолом расшитого жемчугом платья, и не отводила глаз от рук Янтарного.
– Ожидаемая, – отозвался тот. – Я вам позже все объясню, моя королева…
А мне?! Или это проходят на старших курсах? Ладно… Попробую сама.
Я прикрыла ресницы, сконцентрировалась и увидела обрывки тоненьких светящихся ниточек. Много… Они словно паутиной окружали чашку, причем некоторые пропадали, появлялись новые… А потом все разом метнулись прочь! Распахнув глаза, я увидела, что Алам погружает в чашку черный свиток, скрученный в тоненькую трубочку.
И слова, которыми он сопровождал это действие, больше всего напоминали детскую приговорку.
– Одно к одному, похожее к подобному… Свиток, черный свиток, в тропах отразись, в паре вернись…
– Свиток Оберона, – шепотом подсказала Титания, но Алам отрицательно покачал головой.
– Подобное к похожему, одно к одному, друг к другу, свиток к свитку…
Черная трубочка ходуном заходила в его пальцах, словно пытаясь вырваться. Затряслась чашка, расплескивая вокруг себя воду. Запах моря резко сменился сильным ароматом корицы, и в воздухе между нами закружился искомый предмет.
Только развернутый. Черный лист с закрученными краями, усыпанный мерцающими фиолетовыми каракульками.
Королева захлопала в ладоши и восторженно выдохнула:
– Как удобно!
– Пожалуй, – согласился Алам, хватая лист двумя пальцами и быстро его сворачивая. – Трудоемко только. Не советую повторять, ваше величество…
Только тут я заметила, что его лицо покрыто мелкими капельками пота. Ничего себе…
– Да я все равно ничего не поняла, – с сожалением призналась Титания.
– Здесь элементарно, моя королева. Совмещение подходов. Вы справитесь.
– А скажите…
Дальше я их не слушала. Смотрела, как Алам убирает в рюкзак ингредиенты, тщательно пакует чашку с жидкостью, сует в нагрудный карман камзола две одинаковые бумажные трубочки… Два черных свитка.
Он добыл два. Я тоже. А еще один мы получили вдвоем. Стало быть, это ничья. Не победа, но ничья с самим Янтарным лордом – это ведь невообразимо много для маленькой глейстиги! Но достаточно ли, чтобы стать особенной? Учитывая наш последний скандал, Алам вовсе не в восторге от моей самостоятельности. А от чего тогда он в восторге? И точно ли в нем?..
Тем временем королева, взглянув на клонившееся к закату солнце, принялась прощаться. И я вспомнила еще одну очень важную вещь.
– Ваше величество…
Алам взглянул на меня предупреждающе. Как будто знал, что сейчас я выдам жуткую глупость. Ну да. Жуткую. И опасную. Но я не могла не спросить.
– Я слушаю тебя, Ула, – сказала Титания и посмотрела примерно так же. Словно зная, о чем пойдет речь.
Я шагнула ближе и, глядя в знакомые зеленые глаза, четко выговорила:
– Ваше величество, я хотела бы узнать… Узнать, не пострадал ли господин Светлого Дола, возвращая мне долг жизни. Он не мог мне отказать, и…
Титания улыбнулась. Все так же мило и искренне. Но если кто-то и верит улыбкам фейри, то это не я.
– Ты странная девочка, Ула. Особенная…
Я аж дернулась, а за спиной раздалось приглушенное фырканье моего декана.
– Постарайся не быть такой хорошей, – посоветовала королева. – Вдруг у тебя и это получится. Но я отвечу. У тебя нет повода для переживаний. Я давно простила Энирена. И даже, наверное, рада, что он снова среди живых. Такая любовь заслуживает уважения… Ведь у него не было ни единого шанса, ты знаешь об этом?
Вот так же доверительно ее величество объясняла это и господину Светлого Дола, я уверена. Изменившему ей рыцарю. Перед тем как казнить.
– Я давно простила, – повторила Титания. – И давно не сержусь Даже на Диару Каменную.
А вот это уже вряд ли правда.
– Верь мне, – проникновенно добавила королева. – Просто… Видишь ли, маленькая странная глейстига, я люблю своего мужа. И вряд ли обошлась бы такой мелочью, если бы кто-то обидел его. Так что эта история осталась в прошлом. Возможно, сделала меня мудрее… – задумчиво проговорила она и вдруг усмехнулась. – И уж совершенно точно она сделала мудрыми моих дини-ши!
Сзади опять фыркнул Алам. Я же не могла себе позволить ни фырканья, ни тем более гневного взгляда. Потому просто присела в очередном реверансе и рассыпалась в благодарностях.
Но королева перебила меня.
– Да-да, Ула. Не стоит! Кстати, не забудь, что ты обещала мне помочь сделать кукольный домик. Я позову тебя, когда придет время.
И она исчезла.
А я осталась один на один со своим подельником и обреченно вздохнула, глядя, как быстро он меняется в лице. Вот только что был восхищенный подданный прекрасной правительницы Благого двора, а вот уже злобный декан… Нет, разъяренный монстр, готовый разорвать на мелкие кусочки маленькую беззащитную глейстигу…
– Энирен, значит… – процедил Аламбер. – Долг жизни, значит… Беспокоимся, переживаем за тернового живчика, просто-таки ночей не спим и даже Титанию об одолжении просим? Как обычно даже не подумав, чем это может закончиться.
– Иногда мне кажется, что проще было бы тебя не спасать! – рявкнул этот гад. – А то я имею все шансы сойти с ума, а это не удалось со мной сотворить даже всем прошедшим векам.
Вот прям хочется сказать, что он переоценивает свое психическое здравие…
И вдруг прижал к себе, так, что ребра хрустнули. Я пискнула, а высший, перехватив меня поудобнее, проговорил мне в макушку:
– Даже не представляешь, Ула, как мне порой хочется отыграться за все потраченные нервы.
Вот почему никто не заботится о моих нервах? А ведь мне еще строить домик для кукол королевы Благого Двора…
* * *
Убравшись с Поля Случайных Троп, мы засели в хозяйском кабинете Янтарного холма, но смена обстановки на настроение Аламбера никак не повлияла.
Я тихонечко сидела на диване, обхватив коленки, а мой страшно умный и опытный декан – могущественный волшебник и так далее – занимался крайне важным делом: соединял черные свитки в книгу. И не справлялся.
Но вовсе не потому, что не мог.
Я не слишком хорошо понимала, как именно он колдует, но отлично видела, что процесс далеко не прост и требует полной концентрации внимания. Чего Аламу как раз и не хватало. Он сидел на полу, раскладывал перед собой свитки то так, то этак, что-то шептал, но обрывал сам себя на полуслове, поворачивался ко мне и холодным как лед голосом, рассказывал все, что думал о моей неуместной героичности.
– Даже обычная, банальная коза тебя, козы разумной, умнее! Хотя о каком разуме тут вообще может речь идти? За Энирена она переживает.
Выдыхай, Ула.
В конце концов, выражение «ты коза» в моем случае не более чем констатация факта. И не повод надевать Аламу на голову вот ту милую картину.
Шур-шур-шур свитками. Невнятное бормотание.
– Долг жизни, Ула! Ты вообще понимаешь, что такое для высшего лорда вот так попасть?! И как ты считаешь, почему он вдруг так галантно расшаркался и предложил тебе отдать долги именно таким образом? Да потому что это прекрасный вариант! Прекрасный и, самое главное, безопасный! Он, наверное, от счастья по родному холму прыгал, когда понял, что прокатило!
– Алам, ты опять перегибаешь, – спокойно, стараясь подавать благой пример, произнесла я.
– Где? В чем? Я – высший и потому прекрасно его понимаю. Жениться вместо того, чтобы вечность ходить в должниках, – да я бегу и, уж поверь, не падаю! С женой-то, в конце концов, многое случиться может… тем более если ты лорд, а она глейстига. Маленькая такая, совершенно беззащитная низшая фейри, которая должна всю оставшуюся вечность поливать меня слезами благодарности, а не припоминать, благодаря кому я с камня слез. Ула, да он мог в любой момент тебя просто выкрасть и насильно – насильно, ты понимаешь?! – принудить к помолвке!
Я молчала, что было очень трудно.
Шур-шур-шур…
– Ин-кле-оро… Ин-н… Ведь даже сопротивляться не смогла бы – он же высший лорд! Он господин Светлого Дола!
Ну неправда же! Помолвку можно заключить только по обоюдному согласию!
Шур-шур-шур…
– Кле-оро-тан-н-н… Да что ж такое! – рявкнул Янтарный. – Ула!
– Да? – ласково спросила я.
– Иди сюда. Вот тут подержи. За уголок!
– Можно камешком прижать, – посоветовала я, присаживаясь рядом. – Или вон чернильницей…
– Чернильница – артефакт, а не булыжник придорожный. И если на то пошло, у меня ни одного камня обычного в холме нет.
– Вот уж воистину – коза!
Да сколько можно?! Я все понимаю, нервишки, высший фейри, крыша упорхнула давненько, но также я четко знаю другое. Когда они хотят, то ведут себя крайне разумно.
– Хватит. Сам козел! – огрызнулась я, не выдержав. – Прекрати валять дурака.
Высший вдруг хмыкнул и покачал головой. Вытащил из воздуха статуэтку кошечки и с размаху придавил ей угол одного свитка.
– Я не козел – у меня рогов нет, – сказал совершенно спокойно. – Так что не приписывай лишнего.
Я села обратно на диван и стиснула зубы.
– И чего молчим? – осведомился дивный гад, прижимая к полу остальные свитки. Самыми разными предметами, в том числе чернильницей-артефактом! – Чего не возмущаемся? Гномий язык забыла?
– Я только ругательства на нем знаю, – язвительно пояснила я. – Алам, чернильница же…
– Без подсказок обойдусь! Еще меня копытные студентки не учили! Иди вон своего жениха поучи, может, снова в куст превратится от твоих советов…
На меня сверкнули кучкой черных молний и опять повернулись к свиткам.
– Ил-ла тан-н-н оро…
Точно – истерик. А раньше я за ним такого не замечала… Или?.. Как там сказал Энирен? Привлечь внимание Янтарного лорда – это дорогого стоит?
– Алам! – осененно сказала я. – Ты что – ревнуешь?
Плюх!
Чернильница покатилась по полу, оставляя фиолетовую дорожку. Дорожка поплыла было кляксами, но по щелчку длинных пальцев быстренько подпрыгнула и влилась на положенное место.
И тишина…
А потом слова, сказанные с вибрирующим рокотом:
– Я? К терновому мешку с органами, которые сам же в него вставлял? Угадала, козочка моя. Ежесекундно ревную. Прямо ночами не сплю от ревности!
И Янтарный заржал, радостно и весело. Очень весело. Даже, я бы сказала, неестественно весело.
Можно было обидеться… Но ведь он ясно дал понять, что я действительно предмет ревности. Не сказал же что-то вроде: «Тебя, глупую козу, ревную?»
Мужчина на полу тряхнул головой, перекинул косу за спину и вытянул одну ногу. Гибкий, изящный, как все высшие. Ну почему другие высшие меня не привлекают? Тот же препод боевки…
Так, Ула, все дело в привычке. Если перед глазами постоянно мелькает один и тот же мужик, то просто к нему привыкаешь. Наверное. И вообще этот вопрос тебя интересовать не должен.
Шур-шур-шур…
– Козочка моя, пойди чаю попей? – предложил вдруг дивный, не оборачиваясь. – Ты меня отвлекаешь.
– Я соку попью.
Гордо, с прямой спиной вышла из кабинета. Правда, ровной осанки, призванной демонстрировать обиду, никто, конечно, не заметил. Хотя тоже не факт…
Не должно меня все это волновать!
Но, найдя на кухне кувшин с персиковым соком, я медленно пила и думала, думала… Так упорно, что влетевшего на кухню Алама и заметила-то не сразу.
А в руках у него была книга – черная, с фиолетовыми загогулинами на обложке, запертая увесистым блестящим замком.
– Готова? – спросил высший. – Пошли приключаться. Потом допьешь.
Вот куда торопиться? Могли бы неспешно поесть на дорожку. Кстати, об этом.
Я встала, сосредоточилась и призвала из кабинета свой рюкзак. Без еды никуда не пойду. С утра приключаемся, и неизвестно, когда и где будет обед. И будет ли.
– Тилкен! – крикнул Янтарный, наблюдая, как я запечатываю кувшин с соком. – Собери нам еды! Ула, тебе точно именно персиковый сок нужен?
Вот не могу я привыкнуть к его заботе. Не могу, и все…
Внезапно он сгреб меня в охапку, привлек к себе и неожиданно серьезно сказал:
– Я был сейчас не прав. Дал себе волю, и это нехорошо, в будущем постараюсь вести себя сдержаннее. Просто между нами такая пропасть… а я настолько отвык, что нечто дорогое мне может быть живым и не являться экспонатом. Я же коллекционер, Ула. Во мне слишком силен эгоизм, слишком сильно желание, чтобы то, что нравится, принадлежало лишь мне. Я, конечно, понимаю, что подвиг это сомнительный, но действительно рад, что не закрыл тебя в своем холме. Только мне нужно время… действительно нужно время для того, чтобы понять, как себя вести. Я – фейри. Отношения без собственничества для меня – нечто особенное и странное. Я должен привыкнуть.
– Это, конечно, все очень мило, но скандал не становится менее оскорбительным. Когда ты называешь меня козой – это неприятно.
– А козочкой? – в голосе Янтарного отчетливо слышалась улыбка.
– А козочкой… я подумаю!