ГЛАВА 2: · Болтун — находка для шпиона
Следующий поезд отошёл десять минут назад.
Изначально в Литлвиладж я должна была ехать вместе с Джофой Беатри, но ту задерживали в столице какие-то важные утино-фермерские дела, а бургомистр не хотел ждать и настаивал, чтобы я как можно скорее приступила к своим обязанностям.
— Езжай одна, чего тут думать?! — шипела на меня Эрша, да с таким энтузиазмом, словно от того, устроюсь ли я на это место, зависит жизнь и здоровье её любимой бабушки. — А то ещё чего доброго уведут у нас это сладкое местечко из-под самого носа! То-то обидно будет…
Я скептически кривилась. Можно подумать на эту должность желающие в очередь выстраиваются… Нет, я вполне допускаю, что тамошний бургомистр людей на работу принимает исключительно по протекциям, но что-то мне подсказывает, без нужды да по собственной воле в Литлвиладж мало кто поедет.
И ещё ладно бы просто далеко. (В Атласе городок мы не нашли, но о его местоположении нас просветили в железнодорожных кассах). А то ведь на самой границе со Степливом, от которого нас отделяют лишь суровые Южные горы.
Степлив — самый странный из наших соседей. Об этом государстве толком никто ничего не знает. Известно лишь, что земли их — так называемые Живые степи — совершенно не приспособлены для жизни цивилизованных людей. Что живут там кочевники, дикари и чуть ли не людоеды. И что среди них встречаются человеко-кони, существа с туловищем коня и торсом человека… Якобы они никогда не перебираются через горы, потому что копыта на камнях скользят…
Хотя, конечно, бред это всё. А вот то, что Литлвиладж даже на карте не обозначен — чистая правда.
— Поезд до Бигтауна отходит со второй платформы, — надрывался дежурный яростно колотя медным колокольчиком воздух. — Провожающие, покиньте вагоны. Пр-ровожающие…
Я сглотнула сухим горлом и испуганно глянула на Эршу. Поездом мне ранее путешествовать не приходилось. Из дому на учёбу — каретой. По Сити наёмным кебом.
— Не трясись, — велела мне подруга. — Сто же раз всё обсудили! Джофа обо всём договорилась. На вокзале тебя встретят, домик к твоему приезду приготовят. Главное — нос задирай повыше и губы криви покривее. Помнишь главное правило некромантов? Некроманты — это люди…
— …а алхимики — это не некроманты, — привычно закончила я пословицу, ходившую по кампусу нашего университета. — Эрша, а если меня раскусят?
— Если раскусят, делай морду кирпичом и дави на то, что тебя заставили, — моментально ответила она.
— Но кто?..
— Какая разница? Скажешь, что боишься преследования и упадёшь в обморок… Джина, кто из нас двоих умный? У кого из нас двоих высшее образование и золотой диплом? — Я печально вздохнула. — В самом крайнем случае свяжешься с дедом. Хуже уже всё равно не будет.
— А давай без крайних случаев! — попросила я, и Эрша милостиво кивнула. Мол, ладно, давай без них, а потом оценивающе глянула на меня и так лихо присвистнула, что на нас стали оборачиваться.
— Нет, ну ты в этом костюмчике всё же невероятная красотка! — воскликнула она наверное в сотый раз. Надо сказать, что после нашего визита в лавку «Черепа и кости» она вообще загорелась идеей пойти в некроманты (Как будто это так просто!). Уж больно ей женский вариант их формы понравился. Серая шёлковая рубашка, чёрная курточка до середины бедра с кожаными вставками и серебряными нашлёпками, пояс со специальными отделениями для разного вида оружия, а также всевозможных склянок с эликсирами, и узкие чёрные брючки. В них я выглядела волнительно, однако жуть до чего неприлично.
Дед бы точно меня прибил, если б увидел в этом наряде хоть раз.
— Они все там перемрут от восторга! — хихикнула Эрша, а я возразила:
— Поплюй! Только лишняя работа мне… Иди лучше сюда, я тебя обниму.
— Только не вздумай реветь!
— Я и не думала!
— И правильно, — подруга хлюпнула носом. С тех пор, как нам исполнилось по двенадцать лет мы впервые расставались на срок превышающий летние каникулы. — Красный нос ещё никого не украсил… Разве что кузена Шандора, который шутом в балаган подался…
Я рассмеялась. Эрша — это Эрша. Никогда не унывает, никогда не сдаётся и сумеет рассмешить до слёз даже на похоронах.
Мы расцеловались, и я вошла в своё купе, закрыв за собой прозрачную дверь. Поезд в направлении Южных гор ходил старомодный, каждая дверь в нём вела не внутрь вагона, как в новых машинах, а на перрон. Не то чтобы я сильно во всём этом разбиралась, но когда стало понятно, что в Литлвиладж я поеду одна, я снова посетила нулевой километр.
Мисс Питкин, милейшая старушка, занимавшая пост главного библиотекаря, глянула на меня с ужасом, когда я изъявила желание ознакомиться с историей возникновения железной дороги. Ну оно и понятно. В последние дни я чем её только ни пугала. И «Классификацией кладбищенских монструозных растений», и «Сто демонических прорывов сквозь плохо заколоченный гроб», и «Призракология для чайников»… Теперь вот «Новейшая история железной дороги».
Пришлось соврать, что пишу приключенческий роман. Даже пообещала экземпляр подарить, когда он выйдет из печати…
Ждать отправления поезда Эрша не стала, ещё раз махнула мне на прощание и, подхватив юбки, умчалась с перрона, а я глубоко вдохнула и огляделась.
В купе были два стоящих друг против друга кожаных диванчика с высокими спинками, миниатюрный столик, на который кто-то более прозорливый, чем я, мог бы поставить корзинку с припасённой в дорогу едой, к низу столешницы была приделана специальная сетка для рукоделия. На стенах обои с цветочным мотивом, тяжёлые шторы на окнах, по углам рожки с «холодными свечами».
Большой кофр я оставила на полу, а два маленьких устроила за ширмой в углу купе. Ридикюль поставила на сидение дивана.
— А знаете что, — пробормотала я рассматривая своё отражение в овальном зеркале, висевшем надо одним из диванчиков. — Здесь гораздо уютнее, чем в батюшкиной карете. Ведь так?
Девица в отражении, немного бледноватая от волнения, неуверенно кивнула. Я тихо хмыкнула и поправила выбившуюся из строгого пучка прядь, вагон легонько качнуло, и одновременно с этим в отворившуюся дверь моего купе влетела бойкая старушка с корзинкой, кофром и тремя узелками наперевес.
— Чуть не опоздала! — искренне и совершенно по-детски улыбнулась она и едва не выпала из вагона, когда поезд дёрнулся ещё раз. Я ухватила свою попутчицу за корзинку и легко втянула женщину внутрь купе. А поезд тем временем успел набрать приличную скорость, и дверь я закрывала уже на ходу, параллельно отмечая первый недостаток железной дороги перед каретой. Тут жизнью рискуешь практически на каждом шагу, а там разве что опоздаешь на пару часов…
Старушка рухнула на диванчик под зеркалом, выудила откуда-то из складок своей старомодной широкой юбки веер из плотной коричневой бумаги и, щёлкнув замочком, принялась махать им перед своим лицом. Я тем временем пристроила её кофр поверх своего, а узелки затолкала за ширму, чтобы моим остальным пожиткам тоже не было скучно. Весьма увесистая корзинка нашла своё место на столике.
— Спасибо, милая, — женщина улыбнулась, но взгляд её был до мурашек внимательным и цепким.
Я аккуратно одёрнула форменную курточку.
— Стало быть вот ты какая… — протянула она. — Я ожидала кого-то постарше.
— А?
— В Литлвиладж едешь?
— Но как вы…
— Некромантша, да?
— Некромантка, но…
У меня голова шла кругом? Как, ради всех святых, она узнала? Некромантка — ладно, это по костюму можно догадаться. Но Литлвиладж… Я специально посмотрела, на нашем маршруте четырнадцать остановок. Моя — предпоследняя.
— Будь тобой, я бы переоделась во что-то более… — Нежданная попутчица покрутила пальцами в воздухе, пытаясь отыскать нужное слово. — Привычное глазу.
Я смутилась и вполне искренне призналась:
— Просто это моя первая должность после академии. Хотелось сделать всё правильно…
Старушка одобрительно кивнула и я продолжила:
— Меня зовут Вирджиния Лэнгтон. — Идею назваться фальшивым именем мы с Эршей отмели сразу. Во-первых, вряд ли дед меня станет искать в некромантских списках. А во-вторых, одно дело наврать будущему работодателю о своих способностях, в конце концов, его же не под пытками заставляют подписывать со мной договор, и совсем другое — назваться чужим именем. За такое и в каталажку можно загреметь. — И я действительно еду в Литлвиладж на должность городского некроманта. Но как вы догадались?
— Ну, а я Роза Корн, — словно не услышав моего вопроса, представилась попутчица. — Семья моего мужа в Литлвиладже уже третью сотню лет держит аптеку. Поэтому, если захочешь разузнать что угодно о ком угодно из жителей, то сразу приходи к нам.
Из своей корзины миссис Корн вынула кусочек белого картона. От него ещё пахло типографской краской, и мои пальцы немедленно перепачкались свежими чернилами.
— Аптека «Корн и сыновья», — прочитала я вслух. — Дом номер два на Ратушной площади. Открыты с шести до шести. Выходной — воскресенье. Постоянным клиентам — скидки… В Литлвиладже много аптек?
— Одна, — с гордостью ответила миссис Корн и всё из той же корзинки вынула новый томик Джойса Хардмана — автора страшно популярных детективных романов, бумажный пакет с логотипом известной кондитерской, зачарованный чайничек, вязание и четыре румяных яблока. — А почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно.
Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Делать визитки, когда ты владелец единственного в своём роде заведения в городе — это странно и так по-провинциальному…
Но в целом очень мило.
— А мне вот интересно, ты в этом наряде собралась появиться перед людьми Литлвиладжа? Учти, встречать тебя придёт половина города, а вторая половина прилипнет к окнам своих домов, чтобы полюбоваться на тебя издалека… Запишут в гулящие девки, потом не отмоешься. Это я вижу, что ты совсем не такая, а народ, сама знаешь какой, ему только дай языком почесать.
Я смутилась и снова одёрнула форменную курточку, но как ни крути, в юбку её не превратишь.
— Но это стандартная одежда, — пробормотала я, хотя и сама в этих брюках — слишком узких, на мой взгляд, — чувствовала себя неловко… но не признаваться же, что я их на себя впервые в жизни нацепила!
— В длинной юбке, которая путается в ногах, в случае чего, далеко не убежишь. А нечисть, она ведь только в сказках неповоротливая…
Однако миссис Корн по-прежнему смотрела на меня с осуждением.
— Вот по ночам своё непотребство и будешь надевать. И на похороны. Наш бывший некромант всегда так делал… А в другое время рубашку носил с жилетом. И брюки всегда у Софьи Кэптон заказывал. Две пары лёгких и одну утеплённых — на зиму.
— Софья Кэптон — это портниха?
— Лучшая в Литлвиладже!
Я решила не уточнять, есть ли у миссис Кэптон конкуренты, что-то мне подсказывало, что ответ будет отрицательным. Вместо этого я состроила жалобную мордочку и печально поинтересовалась:
— И что же мне теперь делать? — Вызвать неодобрение горожан в первый же день мне хотелось меньше всего. Тем более и договор с бургомистром подписан только на словах…
— Переодеваться, конечно, — всплеснула руками миссис Корн. — Что же ещё? До Мидлстоуна остановок не будет, а он по расписанию только через час… Платья-то приличные у тебя есть? Я помогу, если что. Видно же, что такая благородная леди не привыкла одеваться без посторонней помощи.
— Да с чего вы взяли, что благородная?
Я ещё готова была понять, как бойкая старушка догадалась о том, что я некромант, направляющийся в Литлвиладж, но то, что я благородных кровей…
— Волосы у тебя светленькие, — тотчас же отозвалась она. — А брови чёрные. Ещё бабка моя говорила, что это первый признак породы.
— И всё?
— Ну, ещё вон кофры у тебя все одинаковые, осанка оглобельная…
— К-какая осанка? — перепугалась я, на всякий случай расправляя плечи. В детстве мне здорово влетало от гувернантки за привычку сутулиться. Я часами ходила по комнате, держа на голове «Азбуку цветов», а когда пожаловалась деду, эту безобидную книжку заменили на справочник по некромантии, который был раза в четыре тяжелее.
С тех пор прошло много лет, но никто больше не смел упрекнуть меня в плохой осанке.
— Во-во! — хохотнула миссис Корн. — Об этом и говорю. Будто оглоблю то ли в зад вогнали, то ли к спине привязали…
— Оглоблю?
— Но, в принципе, симпатично. Переодеваться будешь? Шторки задвинуть?
Вздохнув, я открыла один из трёх моих одинаковых кофров и вынула зелёное дорожное платье. Изначально я именно в нём собиралась ехать, но Эрша настояла, что правильнее будет, если дословно, «показать товар лицом» и явиться пред очи бургомистра во всеоружии.
— Чтобы он сразу увидел в тебе специалиста высшего класса!
И вот сейчас я в тысячу первый раз мысленно отвесила себе подзатыльник и напомнила фразу, которую произнесла в день нашего знакомства с Эршей её бабушка:
— Деточка, ну ладно она, у неё мозгов, как у комара, но ты-то её зачем слушала? Хорошие идеи в голову моей внучке ещё никогда не приходили.
Но ведь у каждого правила должны быть исключения. Хотя бы одно! Разве нет?..
В кофре платье почти не помялось, что меня несказанно порадовало. Наряд этот я приобрела в начале прошлой осени и выложила за него, надо сказать, половину той суммы, которую батюшка выделял мне на месяц. Конечно, можно было бы написать и попросить ещё, но я решила поступить ответственно и, как говорится, затянуть поясок.
Ну и заодно эксперимент провести, такая ли я самостоятельная, как сама себе кажусь, или без родительских крон не выживу и дюжины дней… Результат эксперимента меня несказанно порадовал, как и платье, невольно ставшее его инициатором. Мастерица, у которой я заказывала этот наряд, уверяла, что ткань, потраченная на пошив, была на магической основе. Ткачи, мол, не только вплели магию в каждую нить, но даже краску ею напитали, чтобы ткань не линяла при стирке и не выгорала на солнце.
— Сносу не будет! — уверяла меня портниха. — Не мнётся, не рвётся, моль его десятой стороной обходит…
— Ещё скажите, что стирает само себя, — фыркнула я, за что удостоилась снисходительного взгляда.
— Не стирает, мисс Лэнгтон. Лучше. Оно почти не пачкается. Вот, я вам покажу.
Портниха схватила с письменного стола чернильницу и смело выплеснула её на юбку. По подолу тотчас же расползлось отвратительное чёрное пятно…
— Вы что? — ахнула я. За платье было уже заплачено, поэтому моё возмущение можно было понять.
Мастерица загадочно улыбнулась и покрутила пальцем перед моим носом.
— Смотрите. — В руках её оказалась какая-то ветошь. Опустившись передо мной на колени, женщина провела тряпицей по пятну и, к моему вящему удивлению, оно почти сразу исчезло, будто его и не было. — Ну как вам?
— Чудеса! — согласилась я и приплатила ещё одну крону — на новые чернила.
А теперь, торопливо натягивая на себя этот волшебный наряд, я несказанно обрадовалась ещё одному его плюсу. Для того, чтобы снять его или надеть не нужна была помощь постороннего.
Я усмехнулась про себя, застёгивая пуговички, обтянутые тёмно-зелёной тканью. Жизнь в кампусе быстро учит самостоятельности. Одеваться без посторонней помощи, ухаживать за одеждой, готовить что-то кроме чая… Столовая у нас была, но по выходным она не открывалась, поэтому или ресторации, на которые частенько не хватало времени из-за учёбы, либо крутись, если не хочешь голодать.
Опять-таки, можно было съехать на квартиру. Многие девушки, поступившие вместе со мной на первый курс, так и сделали. Чтобы вылететь с треском уже на втором. А нас ведь всех предупреждали — и куратор, и старшекурсники, — что «домашние» до диплома не доживают. Только кампусовские.
— Ну как? Справляешься или помочь?
Миссис Корн, деликатно повернувшись ко мне спиной, загораживала собою окно и терпеливо ждала.
— Вообще-то, я уже всё! — отозвалась я, аккуратно складывая форменную куртку и брюки на место, которое прежде занимало дорожное платье. — Но спасибо, что предложили.
Старушка окинула меня оценивающим взглядом и, одобрительно крякнув, постановила:
— Хороша! А теперь самое время чай пить!
К тому моменту, когда на станции Мидлстоун в наше купе наконец-то заглянул парнишка в костюме железнодорожного служащего, мы успели изрядно подружиться и найти общий язык.
— Леди, у вас всё в порядке? — спросил он. — Стоянка четверть часа. Советую воспользоваться случаем.
Смущённо кашлянул в кулак и вернулся на перрон, а я с удивлением посмотрела на свою соседку.
— О чём это он, миссис Корн?
— Святая простота… Об уборной! Тебе не нужно?
— О! — Об этом я как-то не подумала, хотя стоило бы. — Пока нет. Спасибо за беспокойство. Но я, пожалуй, посмотрю в расписании, кода у нас следующая остановка… Куда же я его подевала?
— Брось пустое, — тут же велела мне моя попутчица и постучала ладошкой по диванчику. — Я все остановки на память помню. Лучше сделай-ка ещё раз свой фокус с чайничком, теперь розовый хочу, холодный. А пока ты колдуешь, я тебе поведаю страшную тайну о нашем бургомистре.
— Миссис Корн! — Я укоризненно покачала головой. — Говорила же, это не мой фокус, а стандартные артефакторные настройки.
Как выяснилось, своим замечательным магическим чайничком миссис Корн совершенно не умела пользоваться.
— Он мне всегда одно и то же заваривает, — жаловалась она. — Чёрный сладкий чай. А я люблю с лимоном и мятой… Невесткин подарочек. Знаешь, как говорят? Вот тебе, Дервила, что нам не мило… Это про неё, про нашу Кали.
И губы так показательно в тонкую линию поджала, что мне сразу стало невыносимо жаль беднягу Кали.
— Вообще-то это очень дорогая вещь, — вступилась я за неё и осторожно взяла в руки маг-чайник. — Дорожная посуда из небьющегося фарфора, да ещё и зачарованная… Не меньше ста крон. Вот смотрите.
Я перевернула чайник дном к верху и указала на крохотные письмена, написанные в несколько строчек.
— Здесь есть чёрный чай с мёдом, какао, чай с лимоном, чай с мятой, чай с молоком и чай из розовых лепестков, холодный. С мятой и лимоном одновременно, к сожалению, нет…
— Давай просто с мятой! — велела она, и я четыре раза поскребла ногтем по пузатому, расписанному маками бочку. С минуту ничего не происходило, а потом послышалось бульканье воды и из кокетливо вздёрнутого носика повалил ароматный пар.
Роза Корн восторженно ахнула. Немедленно признала во мне всемогущего мага и тут же принялась выкладывать подноготную всех жителей Литлвиладжа, начав с собственной семьи.
Мне оставалось только слушать, в нужных моментах записывать, кивать и задавать наводящие вопросы.
И мотать на ус!
На перроне железнодорожный служащий свистнул в свисток, поезд дёрнулся и плавно покатился прочь из Мидлстоуна, а Роза Корн, с удовольствием потягивая розовый чай, принялась рассказывать мне о бургомистре из Литлвиладжа.
— Отис Уоррен у нас немножко себе на уме. Можешь не верить, он с детства мечтает стать магом. Уж ему маменька с папенькой рассказывали-рассказывали, что коли святые и светлый Боженька не наделили тебя волшебной силой, то и взяться ей неоткуда… Да всё без толку. По молодости он всё пытался в академию поступить. Даже в Сити ездил, но его, ясное дело, сразу же завернули обратно. Тогда он решил учиться самостоятельно. Накупил учебников и принялся изучать древний язык, чтобы самостоятельно заклинания читать. — Я фыркнула, не сдержавшись. — Ну, учился он, учился… Потом пришло время жениться и беднягу немного попустило, а как должность от батюшки своего унаследовал, так снова здорово… Булочку будешь?.. Последняя… Тогда я доем. Сначала Отис пытался в Литлвиладже магическую академию открыть. Но в Ковене ему сказали, что в нашем регионе уже есть одна, так и в ней недобор последние несколько лет. Тогда бургомистр с горя решил податься в алхимики. Выписал себе из столицы новые учебники, договорился с моим мужем. Хотел у нас при лавке алхимическую контору открыть, но тут уж волком взвыл Джеральд Уайт — наш тогдашний алхимик. Говорит, мол, и так еле-еле концы с концами свожу, а вы мне сюда ещё и конкурента вызвать хотите?.. Если коротко, то не задалась у Отиса Уоррена карьера мага. А в прошлом году случай был. Марджери Уоррен от сестры из Сити посылку получила. Разные там скляночки-баночки. Крем омолаживающий, мыло какое-то дивное, то, сё и среди прочего странную баночку, на этикетке которой ни единого понятного слова не было. Бургомистр тут же опознал древний язык и так обрадовался, что сходу огорошил дражайшую супругу новостью о том, что он лично переведёт каждое слово из этой загадочной надписи.
Роза Корн забавно хихикнула, а я от нетерпения потёрла одна об одну ладошки, предвкушая смешную развязку.
— К вечеру выяснилось, что в столичной таинственной склянке находится какой-то исключительно редкий цветочный мёд и что использовать его нужно осторожно, не чаще раза в месяц. Баночка была небольшая, поэтому было решено употребить её на завтрак… Через неделю из Сити пришло письмо, в котором сестрица нашей бургомистрши интересовалась, пришёлся ли ко двору её подарочек и оценила ли милая Мардж сказочные свойства медового воска, который, будто по волшебству, удаляет с тела все-все волоски и ещё долго не позволяет им расти.
Я захохотала.
— Говорят супруга так отходила нашего бургомистра кухонным полотенцем, что он потом три дня на улицу показываться боялся, — довольно улыбаясь, закончила свой рассказ миссис Корн. — А ты не смейся, а на ус мотай. Говорю же, бургомистр у нас с приветом слегка. Так что, коли хочешь ему понравиться, обязательно спроси, какой у него уровень магии. Он от этого млеет… А вот Марджери Уоррен — садовница. Ту на цветочки разные ловить надо. Если хочешь, чтобы она тебя в свой дом впустила, так спроси, правда ли, что она вывела новый сорт Раффлезии…
— Кого? — переспросила я, торопливо конспектируя за старушкой в записную книжку. — Как пишется?
Миссис Корн махнула рукой.
— Хотя можешь не спрашивать. Всё равно расскажет. И как пишется, и как читается, и чем поливать… — Передёрнула плечами. — Только в дом эту сволочь не вноси, пожалеешь… Про кого тебе ещё рассказать? А! Знаю, про шерифа Форни. Барб Форни уверен, что без него жизнь в Литлвиладже очень быстро превратится в хаос. Поэтому не забудь, никаких мистеров — только шериф Форни… Который час?.. Станция скоро. У них кофейня прямо на перроне. Нужно будет служащего попросить, чтобы велел нам ещё закусок доставить. Распорядишься?
— Конечно, — улыбнулась я. Аппетит у Розы Корн был как у гусеницы шелкопряда — челюсти не останавливались ни на секунду.
В Литлвиладж поезд прибыл строго по расписанию — без трёх минут четыре. Служащий помог вытащить наши вещи на перрон и растворился со скоростью улепётывающей от опасности ящерицы, а я посмотрела на гору кофров и констатировала:
— Надо искать носильщика.
— Побойся Бога! — Миссис Корн осенила свой лоб святым знаком. — Откуда в Литлвиладже насильники? Мы тут привыкли своими силами справляться.
Я не удержалась от смешка.
— Не веришь? И напрасно. Сейчас появится мистер Корн и…
И мистер Корн действительно появился. Он шёл во главе шумной толпы, будто волна выкатилась из-за здания вокзала, вспугнула толстых голубей, омыла станционных хронометр, легко перескочила через клумбы, а затем шипя и ластясь разбилась о наши ноги.
Образно говоря.
По сути же аптекарь с нежностью обнял свою супругу и проворковал милейшим басом:
— Как доехала, булочка моя? — А потом как зарычит в мою сторону:
— Надеюсь, дорога была не очень утомительной?
— Никак нет! — ляпнула я на военный образец и только что в струну не вытянулась да каблуками не щёлкнула.
Миссис Корн потрепала мужа по щеке и покачала головой:
— Не пугай малышку, Кароль. Где твои манеры? Разве так встречают гостей?
Человеческая волна притихла, чтобы не пропустить ни одного слова дамы, которая, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, по праву может носить звание первой сплетницы городка.
— Это же наша новая некромантша. Леди Лэнгтон.
— Некромантка, — полушёпотом исправила я. — Можно просто Вирджиния. Миссис Корн успела объяснить мне, что в люди в Литлвиладже словно одна большая семья.
Мои слова горожанам явно пришлись по вкусу, потому что волна вновь зашумела — одобрительно! — подхватила кофры и нас вместе с ним, и понесла, понесла куда-то по солнечной, выложенной одинаковыми круглыми камушками улице, мимо здания вокзала, мимо замысловатого фонтана, бьющего в знойное небо голубоватой струёй прохладной с виду воды.
Меня толкали, по-дружески хлопали по плечу, спрашивали, какие дни я планирую сделать приёмными, интересовались планирую ли открывать кабинет с частной практикой, а у меня голова шла кругом. И от шума, и от бесконечных вопросов, и от невыносимо знойного в сравнении со столичным солнца. Поэтому я лишь крутила головой, улыбалась, кивала, едва успевая пожимать плечами и просила повременить с вопросами.
— Помилуйте! — воскликнула я, когда меня попросили «по-дружески» заглянуть в очередной семейный склеп. — Мы ведь с господином бургомистром даже договор ещё не успели подписать!
— Да что там успевать! — фыркнул молодой мужчина, одетый с иголочки и по самой последней столичной моде. — Я Алан Конарди. Секретарь в Ратуше и личный помощник господина бургомистра. К сожалению, вынужден сообщить, что господин Уоррен отбыл по неотложным делам прямо с утра…
— Прям-таки неотложным! — фыркнули в человеческой волне. — У евоной тёщи сучка любимая заболела. Вот наша садовница и угнала его в «Жасминовый двор».
— Однако свою подпись на бумагах мой начальник успел оставить, — как ни в чём ни бывало продолжил Конарди. — Так что подписание договора — лишь простая формальность и много времени у вас не возьмёт.
А затем громко добавил:
— Но это не значит, что горожане тут же начнут досаждать новому некроманту личными просьбами. Они ведь не хотят, чтобы он… Прошу прощения, леди Лэнгтон!.. Она. Чтобы она повторила судьбу нашего старого!
Народ притих, а я испуганно уточнила:
— А что с ним случилось?
— Та шо с ним могло случиться, — на южный манер растягивая слова, протянули женским голосом из толпы. — Сбежал, пёсий сын.
Я выдохнула, не зная, радоваться или огорчаться. С одной стороны, сбежал — это лучше, чем убили, а с другой — это смотря от чего. Как там Эрша говорила? Работка не пыльная? Только и дел, что дорожки между могилками подметать? А я ещё в должность вступить не успела и багаж не распаковала, как меня просьбами забрасывать принялись…
Ох, чувствую, погорю я в этом Литлвиладже! Выпрут меня отсюда с таким позором, что вовек не отмоешься… Да теперь уже ничего и не поделаешь. Поздно метаться. Коней на переправе не меняют.