Ястреб в полете

Не успел Римас переступить порог дома, как великолепная троица с ходу атаковала его во главе с Сашей. Глаза у всех горели. Они спешили поделиться с отцом своими открытиями.

Счастливый Сашенька первым прокричал, что Арс — настоящий Ахримед!

На слове «Ахримед» из рук Вани выпал портфель.

— Ой, правильно будет Ар-хи-мед! — по слогам исправил ошибку малыш.

— Папа, мы сегодня вместе с Арсом и Гошей делали опыты. Сначала они налили в банку воды. Потом скатали из нашего пластилина шар, а в него засунули тяжелый шарик.

Потом я осторожно опустил этот шар в банку с водой, и он утонул!

Арс достал пластилиновый шар и из него вытащил маленький шарик. Из этого пластилина сделал лодочку. Я ее опустил в банку с водой, и лодочка плавала.

— Папа, Арс сказал так: «На любое тело, погруженное в воду, действует сила выталкивания». — А сила выталкивания, папа, это сила Архимеда. Если сила выталкивания меньше веса тела, то тело утонет, как утонул наш тяжелый шарик. А если сила выталкивания больше, чем вес тела, то оно не утонет и будет плавать как лодочка.

А потом Гоша принес вареное яйцо, и оно утонуло, потому что сила тяжести вареного яйца больше силы Архимеда.

Римас с Иваном многозначительно переглянулись.

А когда в другом стакане Арс наболтал много соли и стал наливать в банку с яйцом, оно начало подниматься. Это значит, что сила Архимеда стала больше силы тяжести яйца. А потом оно остановилось. Значит они стали одинаковые, как будто подружились!

— А еще, папочка, Арс рассказал нам про царя, которого обманули и не всю корону сделали из золота. Перебивая друг друга, Гриша и Маша старались пересказать Римасу легенду о сиракузском царе Гиероне ll.

В конце концов Гриша уступил Машеньке, и она досказала легенду.

— А еще Арс сказал, когда мы уедем жить в другой дом, где есть бассейн, — продолжил Сашенька, — нас будут учить плавать. Нам надуют воздухом резиновый круг, и он будет нас держать, пока мы учимся!

Я сказал Арсу, что когда вырасту, хочу стать таким, как он. Он засмеяся и сказал, что я, папочка, буду даже лучше! И я буду стараться!

* * * Из дневника Арсения

До определенного момента я к своим братьям и сестренке относился нейтрально. Конечно, я мог посидеть с ними, почитать книгу. Даже вынести горшок и вымыть его не гнушался.

Скажу честно, я их не воспринимал, как что-то очень близкое мне. Правда, Сашенька просиживал у меня часами. Он редко задавал вопросы, но я всегда удивлялся, что они были по существу.

— Арс, скажи, почему 2 и 3 будет 5, а если поставить крестик между ними, то будет 6?

— Какой еще крестик?

— Ну вот такой крестик, сказал Саша, изобразив знак умножения.

— Это знак умножения, — сказал я и стал думать, как бы ему объяснить попонятнее. — Смотри, Саша, 2×3 это значит сложить первое число с самим собой столько раз, сколько тебе надо. — Я понял: мне надо 3 раза. 2, 2, 2 — это будет 6. А если я по ставлю 2×4, то будет 8 или четыре раза по два. А если ставим вот такой крестик (Саша поставил плюс), значит просто складываем.

Пришлось объяснить, что этот знак называется «плюс».

— Ладно, ты молодец, — потрепал я его снисходительно по голове и сказал: приходи завтра, объясню тебе, что такое «минус».

Сашка обрадовался, как щенок. Запрыгнул ко мне на колени и обнял.

Честное слово, меня пробрало до слез.

Я не стал загружать его таблицей умножения и таблицей Пифагора. Но когда на следующий день он пришел ко мне с тетрадкой, испещренной цифрами, мне стало не по себе. Он сам вывел таблицу умножения. А это, скажу я вам, заявка на гениальность!

Вечером я показал папе тетрадку. Он обрадовался. Обнял и Сашку, и меня.

— Как же я счастлив, что вы есть у меня, мои родные. Вы — наше с мамой продолжение. И я знаю, что вы не подведете нас!

* * *

— Мои дорогие зайчата, вы все меня порадовали сегодня и особенно ты, Сашенька, а также Арс и Гоша.

— Ура, папочка нас похвалил! — на весь дом радостно прокричала Маша. Увидев, вернувшихся с выгула собак Арсения и Гошу, она сообщила: «И вас тоже папа похвалил!»

— Чего ты хохочешь, Ваня? Вот появятся через несколько месяцев у тебя дети, смеяться будем вместе. Тогда ты поймешь, какое это великое счастье — твои дети, твое продолжение в будущем!

— Кто мне скажет, где мама?

— Пап, когда мы с Гошкой уходили, она была дома. Может, она к Надежде Дмитриевне зашла, — предположил Арсений.

Римас поднялся к себе и быстро переоделся. Веры до сих пор не было. Настроение падало. Глянув в окно, он увидел Веру, выходящую с миской из теплицы. Следом за ней шел дед Вася с большой миской, полной овощей.

— Вот мое солнышко! — обрадовался он. Сразу стало тепло и светло на душе. И ему на радостях захотелось вдруг съехать по перилам. И он это сделал. И... замер. В момент, когда он уже вышел на финишную прямую и оставалось пролететь всего-то пару секунд, в холл вошли Вера с Василием Никитичем.

Несколько минут Римас с Верой молча смотрели друг на друга. Дед Вася решил, что ему лучше уйти. Он забрал миску с ягодами у Веры и поспешил на кухню.

Вера молча прошла мимо мужа, быстро поднялась наверх и зашла в детскую. Он хотел тут же бежать за ней.

— Не надо сейчас никаких объяснений. Дай возможность ей успокоиться, и она поймет твой порыв, — внутренний голос будто молотом вбивал ему в голову эти мысли. — Иди в кабинет и займись составлением списка мебели, бытовой техники, книг, всего того, что вы загрузите в контейнер. — Она сама придет к тебе и тогда выслушает тебя спокойно. А сейчас замри, каскадер!

Римас засел за список, но время от времени прерывался и ругал себя на чем свет стоит.

— Что Верушка должна сейчас думать обо мне? Сам ведь ругал ее недавно за то, что лихо съехала по перилам. Хорошо еще, что меня дети не видели. Адиёт, да и только! — вспомнил он вдруг любимое ругательство своей бабушки, которое иногда доставалось и деду. Но тот только смеялся и целовал «свою голубку».

Вера не знала, что сейчас лучше: отругать мужа, не стесняясь в выражениях, или взять нежностью и лаской? «Второе, конечно, лучше: и зацепит, и заставит задуматься», — решила она.

Она спустилась на кухню. Василий Никитич тщательно вымыл овощи и зелень.

— Верочка, давай я сейчас салат нарежу. Скажи только, что туда резать.

— Пап, нас много, поэтому режь всю редиску, листья салата, укроп, петрушку, огурцы. Можно еще вот яиц вареных добавить, — поставила она мисочку на стол. И добавь несколько зубчиков чеснока. Я потом сама заправлю. Только оставь три огурчика малышам.

— Конечно, деточка. — Верочка, ты не ругай Римаса. Я видел, он и сам не рад, что съехал по перилам. Но зато как красиво смотрелся!

— Ну да, прямо ястреб в полете!

— Поговори с ним ласково, дочка.

— Спасибо, папа, — поцеловала она в щеку крестного.

Вера тихо приоткрыла дверь в кабинет мужа. Он сидел, закрыв глаза. Она осторожно подошла и обхватила его голову руками.

— Ах ты, ястреб мой в полете! — ласково прошептала она и взлохматила его шевелюру. — Каскадер ты адиётский, больше никто, так сказала бы сейчас моя мама. Но я по-прежнему тебя, балбеса, люблю!

— Верушка, любимая, прости меня! Я и правда адиёт. Знаешь, точно так ругалась и моя бабушка.

Не знаю, что на меня нашло. Пришел с работы, а тебя нет. Стало на душе как-то серо и пусто. А потом я увидел, как ты выходишь из оранжереи, и сразу будто лампочки повсюду зажглись. Вот я и решил на радостях съехать по перилам. Больше никогда не буду пугать тебя, солнышко мое.

Они целовались, забыв обо всем на свете. И только телефонный звонок заставил их оторваться друг от друга.

Звонил дядя Лукас, интересовался, удалось ли заказать контейнер и приедут ли они до Нового года или ему брать билет? Узнав, что контейнер отправят через неделю и двадцать шестого декабря они собираются приехать, дядя Лукас обрадовался.

— Дорогие мои, я подумал и решил, что перееду к вам в день вашего приезда!

— Верушка, дядя Лукас переедет к нам тоже двадцать шестого декабря.

— Как же это здорово, дядя Лукас! — воскликнула Вера. — Под Новый год мы все войдем в новый дом новой семьей!

— Рим, я пойду на кухню. Скоро ужин, надо помочь тете Людочке. А ты составляй список и будь хорошим мальчиком!

— Солнышко, я лучше поднимусь к детям. Они меня сегодня удивили и порадовали! И он рассказал Вере о Сашкином законе «Ахримеда». Она так звонко и заразительно рассмеялась, что он сам не удержался от смеха.

* * *

После ужина все расслабились.

— Сейчас бы маминого печеньица с чаем, — мечтательно произнес вслух Гоша, сам того не заметив.

— И я бы не отказался, — вздохнул Арсений.

— Рим, можно я отвлеку тебя на минутку?

— Конечно, солнышко мое. — Что-то случилось?

— Мне нужна твоя помощь! Сними, пожалуйста, с большого холодильника миску.

— Солнышко, отсюда так вкусно пахнет! Неужели там печенье?!

— Оно самое! Приходится прятать! — улыбнулась Вера.

— Давай я сам заварю чай. Знаешь, Верушка, я для нашей большой семьи раздобыл два самовыключающихся электрочайника. Они великолепны! И объем хороший — два литра!

— Ты прямо как кот Матроскин!

— Да, я такой... Я еще и вышивать могу, и на машинке... тоже... — голосом Олега Табакова неожиданно промурлыкал Римас и потерся носом о ее шею, а затем нежно поцеловал.

— Рим, не забывайся, чайник закипает!

— Вер, а вы что, чай завариваете? — удивилась тетя Люда. — У нас же ничего к чаю нет!

— Есть! Я днем испекла печенье, пока ты занималась с детьми немецким, а потом укладывала их спать.

Громкое ура раздалось при виде вазы с чудесным печеньем!

— Мамулечка, ты настоящая волшебница! — бросились целовать Веру Арсений и Гоша.

— А нам можно будет съесть печеньку? — спросила Машенька.

— Немного чая и два печенья.

— Это неправильно, мамочка! Нас же три, а печенек всего два! — возмутился Гриша.

— Сынок, вас не три, а трое. Я допустила ошибку. Я дам вам шесть печенек. А вы разделите их поровну, — сказала Вера.

— Я уже разделил! — выкрикнул Саша. Маше два, Грише два, мне тоже два! Два, два и два — будет шесть!

— Сынок, ты меня сегодня удивляешь! — подхватил сына на руки Римас и поцеловал его в щечку. Молодец!

Когда дети выпили свой чай, поцеловали мамочку за вкусное печенье, тетя Люда отвела их наверх смотреть «Спокойной ночи, малыши». Арс и Гоша помыли посуду, убрали со стола и, прихватив немного печенья, отправились к себе.

— Арс, встречаемся в кабинете через полчаса, — предупредил сына Римас.

— И с вами, Гоша и Ваня, мы тоже встречаемся через полчаса в кабинете, — сказала Вера.

Нина Павловна отвела Веру в сторону и спросила ее, сможет ли она предложить ей несложный рецепт торта.

— У Пашеньки день рождения через день, — сказала она. — И мне хотелось бы порадовать своего мальчика чем-то сладеньким. Он очень страдает. Норочка ему так понравилась... Но она очень честная девочка и правильно сделала, что отменила свадьбу. Жить с нелюбимым — это ужасно!

— Нина Павловна, я уверена, что Паша обязательно встретит свое счастье.

— Верочка, ему ведь будет уже тридцать семь! И до сих пор ни жены, ни детей!

— Нина Павловна, мы с вами завтра испечем большой торт и загадаем, чтобы Паша встретил свое счастье. И он его встретит обязательно!

— Знаешь, деточка, я счастлива, что у Паши есть такие друзья, как вы с Римасом. Не каждый родственник распахнет двери своего дома, чтобы принять погорельцев. А вы нас приютили, помогаете, даже дом оставляете, чтобы мы могли комфортно жить. Квартиры-то нам не торопятся выделять.

Ой, заговорила я тебя. Ты, наверное, к деткам своим хотела подняться. Иди, Верочка, детям уже спать пора. И я пойду прилягу.