Встреча в пути

Утром началась суматоха. Римас, быстро позавтракав, уехал по своим делам. Веру он попросил собрать дорожные саквояжи и сложить туда все необходимое.

Раньше бы Вера носилась как угорелая: убрать постели, проветрить комнаты, накормить детей завтраком, помыть посуду, пропылесосить, сделать влажную уборку, позаниматься с малышами, вывести их погулять, приготовить обед, накормить, почитать, уложить отдыхать, самой позаниматься в тренажерном зале, постирать, поиграть, накормить... И это только с младшими. А еще постирать и погладить одежду сыну и мужу, погладить одежду Гоше и Ванечке (стирал себе и брату Иван сам, а гладить у него не очень получалось), узнать, как дела обстоят у сына и у Гоши, по возможности помочь тете Людочке с ужином, с любовью и нежностью встретить мужа, поинтересоваться его делами и... доползти бы до кровати...

Вот тогда-то, посоветовавшись с мужем, Вера расписала обязанности для каждого из членов семьи.

Тетя Людочка взяла на себя готовку, дед Вася — прогулки и игры с детьми и уход за оранжереей. Римас отвечал за доставку продуктов, помощь в купании детей и был готов помогать во всем, что только пожелает его Верушка. Иван помогал деду Васе в оранжерее и был незаменимым в мытье окон. Арсений и Гоша отвечали за утренние и вечерние выгулы и кормление собак, а также вечернее мытье посуды.

Приезжая на выходные, когда появлялась такая возможность, Плотников удивлялся, как изменились его сыновья в лучшую сторону. Иван стал уверенным и общительным. Гоша всерьез занялся иностранными языками, историей и готовился поступать в МГИМО. При этом он стал уверенным в своих силах юношей. То, что Гошку научили убирать не только за собой, но и не гнушаться убрать за другими, больше всего удивило Егора Плотникова.

После распределения обязанностей между членами семьи у Веры появились силы и время, чтобы держать себя в форме, помогать тете Люде и даже время от времени выполнять переводы для издательства и Глеба Седецкого за дополнительную плату.

В прошлом году Римас летал на трехдневную международную конференцию в Германию по приглашению одного из ведуших университетов страны. Выступление Римаса было настолько мощным, что теперь несколько университетов Германии и Лондона бьются за то, чтобы заполучить его к себе.

Сам Римас хотел бы попасть в Лондон по понятной причине. Но был уверен, что для начала ему разрешат выезд на работу с семейством в старейший технический университет Дрездена.

Самое важное, что Римасу удалось взять с собой на конференцию Арсения. И сын приехал оттуда в полном восторге.

Они привезли тогда из Германии бесценный подарок для Веры — гладильную машину немецкой компании Miele, специализирующуюся на выпуске бытовой техники премиум-класса.

И теперь, чтобы перегладить горы постельного и детского белья или любой одежды, все упрашивали Веру уступить им это право — так интересно работала эта чудесная машина!

Первым делом Вера отправилась к детям. Они уже встали, умылись и оделись под руководством Маши.

— Мои зайчата родные, — обняла свою троицу Вера, — доброго вам утра! — Какие вы у меня молодцы, даже кроватки застелили.

— Это Маша придумала, — сообщил Саша. — Она сказала, что так надо помогать тебе, мамочка! А еще она сказала, что ты волшебница, потому что папа умер сначала, а ты взмахнула рукой и его оживила.

— Мои хорошие, послушайте меня внимательно, — вздохнула Вера, собираясь с мыслями. — Вы пока еще малы, чтобы правильно понимать то, о чем говорят взрослые. Иногда они могут говорить между собой образно, то есть использовать более яркие и красочные слова и выражения, чтобы тому, кто слушает, можно было представить себе то, о чем говорят, более точно и ясно. Папа просто устал и прилег отдохнуть, а рассказал об этом немножко по-другому.

— Это что, как будто я нарисовал картинку простым карандашом, а потом раскрасил цветными карандашами? — спросил Сашенька.

— Примерно так, сынок. Ты молодец, уловил суть!

— Мамочка, а если я скажу, что ты красивая, прямо как царевна-лебедь, это будет образно?

— Гришенька, ты тоже правильно понял значение этого слова, — удивилась Вера.

— Машенька, а ты поняла, о чем мы сейчас говорили?

— Ты же до тучки, мамочка, не могла достать? — А папа сказал, что ты волшебница и убрала тучки... Маша задумалась.

— Гришка, — позвала она брата. — Ложись сюда, будешь как папа.

— Раз, два, приди живая вода! Тучка улетай, а Римас — вставай! — взмахнула Маша руками, топнула ножкой и подняла ручки кверху.

— И тогда папочка поднялся. Вставай, Гриша!

— Машенька, да у тебя получился маленький спектакль! А давайте мы поставим с вами детский спектакль на Новый год. Сошьем вам костюмы и вы будете играть как настоящие артисты в театре. Ну а теперь, мои хорошие, пора завтракать! — сказала Вера. После завтрака я хочу с вами поговорить. Нам с папой нужна будет ваша помощь. Поможете нам?!

— Да! — радостно прокричали все трое.

Вера была потрясена. В свои три года у каждого из детей своеобразно проявляются способности. Так, конечно, и должно быть. Но Маша сегодня удивила ее своим творческим подходом...

* * *

Константин подписал заявление Римаса без вопросов. Ходили слухи, что Штейн дорабатывает до конца учебного года и переезжает навсегда в Москву на высокую должность.

Забрав приказ о временном возложении исполнения обязанностей директора на Ивана, Римас заехал за билетами.

К его радости, Иван подъехал к нотариальной конторе пораньше, и они сразу прошли к нотариусу. Иван был просто ошарашен, когда понял, зачем Римас пригласил его сюда. Все что угодно он мог предположить, но только не дарственную на машину на свое имя. Это был поистине царский подарок. Иван настолько растерялся, что едва вспомнил свою фамилию, подписывая документ.

— Сейчас заедем к Женьке, я возьму у него пироги для дома и нам с Верочкой, чтобы было с чем выпить чай. Ставим твою машину на учет и едем домой. Надо пообедать и выехать пораньше.

— Вань, ты Олега предупредил?

— Конечно, они с Варей подъедут к четырем часам. Варя останется у нас. Заодно поможет Норе с детьми.

— Римас, удели мне несколько минут твоего времени, пожалуйста. Возможно то, что я расскажу сейчас, будет не к месту. Но это мучает меня, и я хочу, чтобы ты имел представление о том, как все происходило в тот роковой день.

Этого я до конца своей жизни не забуду. Быть может, ты еще не осознал, но Верочка в прямом смысле этого слова вернула тебя с того света.

Поверь, это была настоящая битва! Мы с Арсом стояли, оцепенев. А она не желала сдаваться.

Со стороны это было похоже на безумие. Представь себе картину: лежит человек с уже синеющими губами, врачи уходят, констатируя смерть, а хрупкая молодая женщина хлещет его по лицу, целует, делает искусственное дыхание, не сдается и кричит сыну: «Пусть все замолчат, а то мой Рим меня не услышит!» Зрелище, признаться, не для слабонервных.

Верочка билась из последних сил за твою жизнь, Римас. Я видел, как она отдавала тебе все, что было у нее: любовь, тепло души, все силы и всю энергию...

Не знаю, я не встречал таких женщин, как твоя Вера. Но я хочу, чтобы ты знал: ее любовь победила смерть!

Все это время Римас молчал. Рассказ Ивана его потряс. Конечно, он понимал, что его Верушка совершила чудо. Но Ивану удалось передать то, чего Римас до этого момента не мог знать.

— Спасибо тебе, Ваня, за то, что дал мне прочувствовать, что пережила моя Верушка.

Я люблю ее больше жизни своей. Она сама есть чудо! И наша встреча была чудом. И что бы ни говорили о любви с первого взгляда — она есть! Это фантастическое чувство, не поддающееся логике. Оно вспыхивает мгновенно и разгорается стремительно.

Мы с Верой совпали во всем. Я сразу понял, едва коснувшись ее: она — моя и только моя женщина, а я — ее мужчина. И никто мне больше не нужен!

Никогда и ни с кем я об этом не говорил. Скажу тебе... До нашей встречи с Верой у меня были женщины. От физиологии никуда не денешься. И в те долгие одиннадцать лет, когда я искал ее, они тоже случались. Но ни одну из них я не любил. Я их даже никогда не целовал. Возможно, звучит это цинично, но я сразу предупреждал, что никаких отношений быть не может. Я всегда предохранялся и ни одну из них не приводил в дом.

Но нашу первую ночь с моей Верушкой я никогда не забуду. Я потерял голову от сумасшедшего желания. Я был ее первым мужчиной и уверен, что останусь единственным.

Утром я собирался вести ее в ЗАГС. Увы!.. Она почему-то решила, что для меня это могла быть страсть на одну ночь. И пока я спал, она удрала. А я, идиот, даже не удосужился узнать хотя бы ее адрес или номер телефона.

В последний год перед нашей встречей я вообще прекратил все контакты. Я с головой ушел в подготовку кандидатской диссертации, а свободное время, если оно появлялось, посвящал тренировкам или чтению. Я продолжал ее искать, и Господь смилостивился!

А теперь представь себе, каково это — встретить ту, которую искал столько лет, и не одну, а с ребенком, похожим на тебя как две капли воды... И молчать, сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть от себя сына.

Не сговариваясь, мы оба решили дать событиям развиваться своим чередом.

Мы начали с чистого листа. Это было правильное решение. Но давалось оно ох как непросто. Зато для сына мы тогда не создали стрессовой ситуации.

Я благодарен тебе, Иван, за то, что дал понять, что это все-таки был не банальный обморок, как мне думалось. Получается, что и Пашка не преувеличивал серьезности ситуации. А моя девочка, хрупкая и нежная, вопреки всему вернула меня к жизни!

— Слушай, Вань, а ты когда женой и детьми обзаведешься? — Я так сожалею, что мой Арс почти до одиннадцати лет рос без меня. Я не слышал его первых слов, не видел первых шагов, первого прорезавшегося зубика...

— Знаешь, Римас, я впервые на твоих детях почувствовал, какое это счастье. Гришка твой все время у меня спрашивает, сколько у меня «ребенков», — улыбнулся Иван. Детей я очень хочу, но только от женщины, которую полюблю...

— Я тебя, Ваня, понимаю! — У тебя все получится, встретишь ты свою любовь!

Машину Ивана быстро поставили на учет. По дороге домой Римас успел заскочить на рынок, купить мясо, кур и яблоки. Яблоки в доме любили все!

— Урааа! Папа приехал! — оповестила всех Маша своим криком. И Ваня приехал тоже!

— Папа, а ты своим зайчатам что-нибудь принес? — обняла Римаса Машенька.

— А зайчата себя хорошо вели?

— Да, мы хорошо ели, спали, играли. Мы вам с мамой будем помогать. Сегодня я дежурю, завтра Гриша, а потом — Саша.

— Раз такое дело, будут зайчатам яблоки! — подхватил он на руки Машу, целуя ее пухлые щечки.

— А что же должен делать дежурный, Машенька? — спросил Римас, бережно опуская ее на пол.

— Смотреть, чтобы не нашкодили, аккуратно кушали, чтобы спать ложились и не баловались.

— А без дежурного вы, значит, шкодите, балуетесь и едите как поросята! — улыбнулся Римас.

— Ну да, — рассмеялась Маша. — Мамочка говорит, что за нами нужен глаз да глаз.

— Папочка, а глаз да глаз — это же и так два глаза. Почему тогда не говорят, что нужно двумями... нет, обоимями... — запутался Саша в произношении.

— Я понял тебя, сынок. Ты молодец! Слова, в которых ты запутался произносят так: смотреть двумя глазами или обоими глазами. А можно и так сказать: смотреть в оба глаза! То есть, быть особенно внимательным, чтобы ничего не пропустить.

— Вы лучше скажите мне, где наша мама?

— Твое солнышко варит суп на кухне, — хихикнула Маша.

— Да, Римас, с твоими детками скучать нам не придется! — рассмеялся Иван.

— Рим, ну наконец-то! — вышла из кухни Вера.

— Привет, солнышко! — обнял и поцеловал жену Римас. — Я привез мясо, кур, яблоки, хлеб... Верушка, я забыл купить хлеб.

— Я купил хлеб, — сказал Иван. А ты забыл, что привез пироги от Женьки.

— Мойте руки, мальчики, и обедать! — поторопила всех Вера.

После обеда Римас с Верой еще раз проинструктировали всех как не попасться на хитрые уловки своих смышленных детишек.

В половине четвертого подъехали Варя с Олегом. Затем Иван с Олегом благополучно довезли их до аэропорта, и Римас велел им возвращаться домой.

* * *

Регистрацию на рейс еще не объявили, как среди пассажиров началось волнение. Мужчина из числа пассажиров выразил недовольство по поводу замены самолета.

— Рим, вон тот мужчина сказал, что самолет меняют на старый, списанный, и он может развалиться.

Римас понял, что Вера нервничает. Она вообще боялась летать самолетами. Он уже ругал себя за то, что решил сэкономить время. Взглянув на часы, он принял решение ехать на вокзал и попытаться купить билеты в спальный вагон.

— Пойдем, любимая, — подхватил он саквояжи, — едем на вокзал. Я постараюсь достать за любую цену билеты в спальный вагон.

— Рим, значит мы не полетим на этом самолете?

— Конечно не полетим, любовь моя. — Я не хочу, чтобы наши дети остались сиротами, — рассмеялся Римас.

— Простите меня, — обратился к Римасу водитель такси, — а на какой поезд вы хотите достать билеты? У меня сегодня мама дежурит. Я могу вам помочь.

— Ну, если так, то я очень хорошо заплачу. Мне нужно два билета в спальный вагон до Вильнюса.

— Сделаю! — радостно воскликнул водитель. — А можно у вашей жены попросить автограф?

— Идет! — расхохотался Римас, обнимая Веру. — Билеты в обмен на автограф! Только, уважаемый, моя жена не артистка!

— Да ладно! — не поверил таксист. — Такая красавица и не артистка! Странно...

Билеты он достал и все сокрушался, что Вера не артистка.

— Рим, как я рада, что мы не сели в тот самолет! — расцеловала она его, когда они расположились в двухместном купе. И оказалась права. Рейс отложили до утра. А утром начался дождь с сильным ветром.

— Боже, Рим, — воскликнула вдруг Вера, — что же будет с Арсом, дедом Васей и остальными. Ведь мы не сможем им сегодня позвонить!

— Успокойся, солнышко, — я всех предупредил, что звонить будем завтра утром.

— Ты мое сокровище! Прямо гора с плеч.

Вера быстро переоделась и пошла умываться. Римас стоял у окна напротив своего купе и ждал жену.

— Вечер добрый, молодой человек, — обратился вдруг к нему тот самый мужчина, который возмутился заменой самолета. — Вы тоже решили не искушать судьбу?

— Да, благодаря вам! — улыбнулся Римас.

— Виктор Александрович Гампель, — представился мужчина.

— Римас Александрович Штейн, — ответил Римас. И мужчины пожали друг другу руки.

— Верушка, познакомься, это Виктор Александрович, посеявший сомнения в надежности пресловутого самолета.

— Добрый вечер, Виктор Александрович! — Я очень боюсь летать самолетами. А тут вы появляетесь с тревожной информацией, и мой муж принимает решение ехать срочно на вокзал. Спасибо вам! Совсем не хочется оставлять детей сиротами! — улыбнулась Вера.

— Неужели у вас их много, дитя мое?

— Четверо! — Старшему недавно исполнилось пятнадцать, а младшим — три годика.

— И сколько у вас этих младших?

— У нас их трое, — рассмеялся Римас. — Тройняшки: двое мальчишек и девочка.

— Любочка, иди сюда скорее! — Ты посмотри, кто наши соседи! Это та самая очаровательная пара, которой мы любовались в аэропорту.

— Это Любочка, моя супруга, — представил он свою жену. — Я выиграл у тебя, дорогая! Молодые люди давно и счастливо женаты, и у них четверо детишек!

— Добрый вечер! Меня зовут Любовь Сергеевна, и я жена этого несносного любителя спорить! Мы действительно поспорили: молодожены вы или супруги со стажем? До этого момента я считала, что мы — единственная сумасшедшая супружеская пара, которая любит один раз и навсегда. И, наклонясь к мужу, сказала: «Но я очень рада, что мы не одиноки!»

— Уважаемые Виктор Александрович, Любовь Сергеевна, предлагаю переместиться в наше купе и выпить чаю с пирогами и пирожными, и продолжить наше знакомство — предложил Римас.

— С удовольствием принимаем ваше приглашение!

Вера отправила мужа к проводникам за тарелочками и чаем. Затем разложила предварительно нарезанные дома пироги с сыром. На отдельную тарелку выложила пирожные макарон.

Любовь Сергеевна принесла красные яблоки и лимон к чаю. И Вера нарезала яблоки красивыми лепестками, а лимон — дольками.

— Верочка, у вас золотые ручки! — На моей памяти так красиво сервировать стол могла только одна женщина, в которую я был безнадежно влюблен. Ее звали Машенька Ясинская, — сказал Виктор Александрович. И вы очень похожи на нее. «Но это, душа моя, было задолго до встречи с тобой», — успокоил он жену, пригрозившую ему пальцем.

Вера вздрогнула, услышав имя матери, и тихо сказала:

— Мою маму звали Мария Андреевна Ясинская, она одно время преподавала иностранные языки в университете.

— Почему вы говорите о Машеньке в прошедшем времени?

— Мама умерла несколько лет назад.

— Бог мой, какая утрата... Вечная ей память...

— Ваша мама, Верочка, для всех мужчин нашего философского факультета была эталоном красоты, женственности, порядочности, — спустя какое-то время продолжил Виктор Александрович. — Она не курила, не пила, не ругалась, но могла одним взглядом испепелить наглеца. Хотя нет, однажды я услышал как она смачно, с презрительной улыбкой обложила на идише заместителя декана.

Поскольку я неправильный немец, — рассмеялся он, — у которого мать была еврейкой, я неплохо говорил на идише. Приезжая на лето к бабушке в Одессу, я каждый год повышал свою квалификацию в отборной брани. Но Машенька сделала это незабываемо красиво!

Он сбегал в свое купе и принес групповую фотографию, на которой были изображены преподаватели философского факультета, в числе которых была и Мария Андреевна.

— Не удивляйтесь, в тот год объединили филосовский факультет с инязом, и Маша украсила наш факультет. Посмотрите, какая красотка! А ведь ей здесь больше пятидесяти.

— Не может быть! — удивилась Любовь Сергеевна.

— Маме здесь пятьдесят три! И она иногда могла на идише, что называется, душу отвести. Моему крестному частенько доставалось, — с грустной улыбкой сказала Вера. И Римас тут же обнял жену и поцеловал в висок.

— Римас Александрович, а вы чем занимаетесь?

— Руковожу школой. Читаю лекции по экономике в университете.

— Интересно. У вас есть ученая степень?

— Рим, не скромничай! — Мой муж кандидат математических наук, доктор экономических наук, профессор, — с гордостью произнесла Вера.

— Преклоняюсь! — с восхищением сказал Виктор Александрович. А я так дальше кандидатской и не пошел.

— Я вот смотрю на вас, Римас Александрович, и все больше склоняюсь к мысли о том, что я вас знаю. Ваше имя само по себе не часто встречается, разве что только в Литве. И совсем нетипично для еврейской фамилии Штейн.

— Вы правы. Я родился в Вильнюсе почти перед войной. Вполне возможно, мои родители попытались таким образом уберечь меня от беды. Отчим моего отца был литовец и носил фамилию Йонас. А я не так давно решил восстановить свою истинную фамилию.

— Подождите, мой друг! — всплеснул руками Виктор Александрович. Я одно время преподавал в вильнюсском университете. Вы учились у нас и были лучшим капитаном команды КВН! Так вы — Римас Йонас, внук банкира Натана Айзенбаха!

— Любочка, объясни молодому человеку, что мы обязаны жизнью его деду, и каждый год 9-го мая мы таки вспоминаем этого великого человека и славим его подвиг!

— Римас Александрович, дело в том, что мать Виктора Александровича была еврейкой, а отец — немцем. Вы сами знаете, что ждало бы его родителей. Сам же он находился в это время в Ленинграде. Лежал в военном госпитале с многочисленными осколочными травмами обеих ног, после чего был комиссован. Блокада отрезала все пути, и Витя чудом выжил.

А вот его родителей ваш героический дед вывел через... эти... — Она запнулась, вспоминая слово.

— Кулгринды, — подсказал Римас.

— Верно, — обрадовалась Любовь Сергеевна, они самые.

— Дорогой мой Римас Александрович, такие встречи не могут быть случайными. Мы с Любочкой специально едем в Вильнюс, чтобы перед отъездом в Германию к нашему сыну, почтить память моих родителей. Если жив еще ваш дед, я был бы счастлив с ним повидаться.

— Его уже четыре года как нет, — сказал Римас. — Но если вы хотите почтить память деда, я дам вам адрес кладбища и номер захоронения, либо часам к одиннадцати мы можем с Верушкой заехать за вами и проводить к могиле деда.

— Это было бы идеально!

Они еще долго говорили о разном, потом обменялись всеми адресами, включая новый дрезденский адрес Гампелей, всеми номерами телефонов и разошлись по своим купе.

Римас отнес тарелки проводнице и пошел умываться. А потом стоял в коридоре и ждал пока Вера умоется.

Их вагон был практически полупустым. Занято было всего три купе, но Римас все равно ее ждал: мало ли кто будет проходить через их вагон.

— Устала?

— Немного. Но это скорее отголоски воспоминаний, а не усталость. Мне кажется, Рим, ты хочешь о чем-то поговорить?

— Ты, права, солнышко! Нужно посоветоваться. Садись ко мне на колени. Я хочу обнять тебя, собраться с духом и рассказать тебе о грядущих переменах.

— Я так понимаю, Рим, ты хочешь оставить школу и полностью перейти в университет?

— Не совсем так, родная моя. Хотя и такой вариант присутствует. Я встречался вчера с Егором. Он предлагает мне на выбор два равноценных варианта по содержанию, но абсолютно разных по масштабам. Есть еще третий вариант, да и четвертый тоже, — усмехнулся Римас.

— Начни с двух последних.