Кто же мы...

— Солнышко, я предлагаю сейчас позаниматься с Арсом и Гошей.

Затем нам обязательно нужно переговорить с Иваном. Вопрос по Гоше срочно надо решать!

— Рим, не пугай меня! Что с Гошей не так?

— С Гошей все так, кроме того, что он остался сиротой. Надо срочно оформлять попечительство! Я, конечно, приложу все усилия и максимально ускорю этот процесс. Но мы должны с ним и Иваном посоветоваться.

— Римас, я, наверное, вам помешал, но это очень важно, — подошел к ним Иван.

— Давайте пройдем в кабинет. Уверен, что говорить будем об одном и том же, о Гоше.

— Как ты догадался? — удивился Иван.

— Ваня, тут и гадать нечего. С 14-ти лет до совершеннолетия ребенок, оставшийся без родителей, должен находиться на попечении родных или близких людей.

— Да, Римас, я именно об этом хотел поговорить. Я готов стать попечителем брата. Но прошу тебя помочь ускорить эту процедуру.

— Мы уже с Верушкой говорили об этом. С Гошей надо поговорить и спокойно ему все объяснить. Конечно, мы должны принять во внимание его решение.

Войдя в кабинет, Гоша сразу направился к Вере.

— Мам, что-то случилось? — разволновался он.

— Сыночек, нам нужно с тобой посоветоваться, — сказала Вера. — Я хочу, чтобы ты внимательно выслушал меня, не перебивая.

Так случилось, что твой отец трагически погиб и теперь нам необходимо решить один вопрос, касающийся именно тебя, мой хороший.

— Вы хотите сдать меня в детдом?!

— Сын, я никогда не думала, что ты сможешь так обидеть меня и всех нас. Во-первых, я попросила тебя выслушать меня, не перебивая. Во-вторых, как вообще могла прийти тебе в голову такая... такая «светлая» мысль? — ужаснулась Вера.

— Мама, прости меня, — прошептал Гоша, и слезы полились ручьем из его глаз. — Я боюсь потерять тебя и всех вас. Простите меня, пожалуйста, дядя Римас и ты, Ваня.

Иван понял, что Гошка утопит сейчас Веру в слезах и протянул ему носовой платок, который тут же промок.

— Гошенька, пойдем со мной, — сказала Вера, — я дам тебе полотенце, и ты умоешься.

Через несколько минут Гоша полностью успокоился и вернулся в кабинет.

— Я готов.

— Сынок, пока тебе не исполнилось восемнадцать лет, согласно закону ты должен находиться на попечении, — объяснил ему Римас. В качестве попечителя ты можешь выбрать родного брата, но можешь выбрать и нас.

Ты знаешь, что все мы, включая тебя, в конце декабря перезжаем в другую республику. А это значит, вопрос об попечительстве надо срочно решать.

— Вань, ты не обидишься, если я попрошу дядю Римаса и маму взять меня на попечение?

— Конечно не обижусь, глупая твоя башка! Вымахал с меня ростом, а сам дитя дитем, — обнял Иван брата.

— Гоша, пока я буду звонить по телефону, поднимись в детскую, посмотри, чем там занимаются дети. Потом поднимись к Арсу и оба спускайтесь сюда. Будем обсуждать наши дальнейшие шаги.

Римас набрал номер телефона Эмилии Львовны.

— Римас, неужели ты опять собираешься менять фамилию! — воскликнула она.

— Несравненная Эмилия Львовна, лично я этого делать точно не буду. Но не исключено, что мои... родственники захотят это сделать. Мне же нужна помощь в срочном оформлении попечительства над почти шестнадцатилетним подростком.

Это сын моего дальнего родственника. Его отец погиб несколько дней назад, а мать отказалась от сына при разводе несколько лет назад.

— Уж не о сыне Егора Плотникова идет речь?

— Вы необыкновенно проницательны, Эмилия Львовна. Да, документы все на руках. Даже справка о моих доходах есть. И жена моя согласна. Он, кстати, называет ее мамой.

Согласие жены сегодня нотариально заверю. Завтра в одиннадцать я у вас! Целую ваши ручки!

— Солнышко, придется нам с тобой съездить к нотариусу сегодня. Я сейчас с ним договорюсь.

— Рим, там снег валит. Как мы туда доберемся?

— Ты права, Верушка. Все равно созвонюсь с ним. Уговорю завтра выйти на полчаса на работу.

— Привет, Макс! Нужна твоя помощь. Какая? Срочная. Нужно заверить согласие моей жены на попечительство. Сколько детей у меня? Четверо! Тебе не понять, какое это чудо, старый ты холостяк! — расхохотался Римас.

Макс, я не ослышался? Ты говоришь, через час выезжаешь в наши края на вездеходе? Это хорошо! Там ведь снег повалил. У вас снега нет?! Невероятно! Да, военная часть в трех километрах от нас. Дружище, так заезжай к нам, переночуешь с комфортом, а завтра с утра я тебя отвезу домой. Заодно и посмотришь на моих вундеркиндов.

Римас продиктовал адрес и вздохнул с облегчением.

— Верушка, Макс заедет к нам и останется с ночевкой. Что у нас сегодня на ужин?

— Борщ с грудинкой. Блинчики от Жени, сделаю пару салатов. Есть скиландис, ветчина, сыр.

— Отлично! Я думаю этого хватит.

— Рим, я сейчас займу кухню. Мне надо торт испечь на завтра для Павла. Так что попрошу нас с тетей Людочкой не отвлекать.

— В таком случае мы сейчас даем задания Арсу и Гоше и пусть они пыхтят. Мы с Иваном закрываемся в кабинете и садимся за изучение документов из сейфа. Деда Васю отправляем к детям.

Если получится у тебя, солнышко, выкроить немного времени, завари нам чаю, позвони и я сам заберу.

— Рим, чай будет готов через десять минут. Не смотри так на меня. Печенье тоже будет.

— Ты читаешь мои мысли, любовь моя!

— Нет, просто ты смотрел так жалостно, прямо как Чебурашка из мультфильма.

— Чебурашка?! — захохотал Римас, обнимая Веру.— Ну да, у меня же большие уши!

— И мягкая шерстка на груди, — прошептала она на ухо мужу. Но Иван услышал и тоже рассмеялся.

* * *

— С чего начнем? — спросил Иван Римаса, когда они разложили документы и коробки на столе.

— Конечно с документов. Коробки — они личные. Пусть каждый откроет свою сам.

Он аккуратно вскрыл пакет и вынул конверт, на котором было написано: «Римасу и Ивану. Кто же мы...»

— Да... Многообещающее начало, — переглянулись они. И Римас начал читать вслух:

«Начну с тебя, мой дорогой племянник. Помнишь день, когда в твоем кафе мы организовали собеседование с Иваном. Я догадался, что это не простое кафе. Но ты молодец! Оформил все в соответствии с законом. Не придерешься! Но речь сейчас не об этом.

Ты тогда сказал, что земля и здание принадлежат по наследству тебе, а до этого принадлежали Марку и Давиду Штейнам (твоим прадеду и деду по отцовской линии) и твоему отцу Александру Йонасу (Штейну).

Именно фамилия Штейн заставила меня задуматься и начать свое расследование, которое я совсем недавно успешно завершил. Надеюсь удивить вас с Верочкой в канун Нового года.

Если же со мной что-нибудь случится, ты и мои парни сможете узнать из этого письма и прилагаемых документов: кто же мы есть на самом деле? А теперь (барабанная дробь!) перейдем к самому главному!

Дочери моего деда Соломона Циммермана — Элиза (младшая) и Эмма (старшая) — были твоими бабушками, Римас! Элиза вышла замуж за Натана Айзенбаха, Эмма — за Давида Штейна.

Мой дед Соломон Циммерман вместе со старшим сыном Шломо Соломоновичем Циммерманом (моим отцом и старшим братом твоих бабушек!) по долгу службы переехал в белорусский город Гродно. Здесь же он сменил себе и сыну фамилию, имена и отчества на созвучные русским, и стал Семеном Ивановичем Плотником. А мой отец — Василием Семеновичем Плотником.

Здесь в городе Гродно я и родился. Кстати, мы с Димкой Громовым жили на одной улице.

Дед мой был направлен в Гродно, где был назначен на должность руководителя народного комиссариата.

Он же исправил наши с отцом фамилии на фамилию Плотников и отправил нас в Москву.

Так что наши с тобой родственные узы, дорогой мой племянник (ты ведь обратил внимание, что я снял кавычки с этого слова), оказались намного теснее и ближе.

Хотел Верочке рассказать о Лукасе Лейтисе, троюродном брате ее отца, но на юбилее понял, что вы сами разобрались.

Римас, я не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь. У меня сложный период. Я стал сомневаться в правильности выбранного пути. Помнишь библейское «Quo vadis, Domine?»/ «Куда ты идёшь, Господи?» (фраза, сказанная, по преданию, апостолом Петром Иисусу Христу). / Вот и я сам себя спрашиваю: «Quo vadis?» И ответа не вижу...

Но одно я знаю точно: даже если бы я не выяснил, что мы с тобой родственники, ты никогда бы не оставил моих сыновей, случись со мной беда.

P.S. Если буду жив и хватит мужества, сделаю так, как когда-то сделал ты: верну фамилию и национальную принадлежность! Не настаиваю на том, чтобы это сделали мои сыновья, но был бы рад!

Хорошего вам Нового года и будьте счастливы!»

Римас закончил читать письмо и закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Он знал, что фамилия его бабушки Лизы — Циммерман. Но он впервые услышал, что его бабушки были родными сестрами. Не говоря уже о том, что отец Егора оказался его двоюродным дедом!

Он даже не услышал стук в дверь и вздрогнул от того, что уловил легкий аромат духов Веры и почувствовал прохладу ее рук на своих висках.

Иван поспешил выйти из кабинета и оставить их одних.

— Верушка, ты, как всегда, появляешься вовремя.

— Рим, ты себя плохо чувствуешь? — встревожилась она.

— Нет, солнышко, просто новости ошеломляющие. Иди ко мне на ручки.

Вера уселась к мужу на колени и обняла его, прижавшись головой к груди.

— Родной мой, тебя огорчили новости?

— Как я уже сказал, они ошеломили меня, да и Ваньку тоже. Представь, обе мои бабушки, оказывается, были родными сестрами. А отец Егора был их старшим братом.

— Рим, так это же прекрасно, что ты в лице Вани и Гоши обрел родню, так же как и я дядю Лукаса. Пусть дальнюю, но родню. Хотя они и без этого стали для нас родными навсегда. Одно печалит — безвременный и трагический уход Егора.

Ты только не воспринимай все так близко к сердцу, любимый! Я очень переживаю за тебя, — сказала Вера, вставая с колен мужа.

— Верушка, не уходи! — попытался он удержать ее.

— Рим, там слышны мужские голоса. По-моему, это Павел с Виком.

— Вовремя, как всегда... — усмехнулся он.

— Рим, мне нужна будет твоя помощь на кухне. Бисквит для Павла я испекла. Он сейчас остывает. Нужно будет разрезать его на несколько коржей.

— А крем дашь попробовать?

— Конечно, сладкоежка ты мой! — чмокнула она мужа в нос и вышла из кабинета.

Вик и Павел пришли узнать, можно ли будет после отъезда хозяев выращивать больше огурцов и помидоров? И как это лучше сделать?

— Дорогие мои, вы можете делать здесь все, что захотите, кроме перепланировки зданий и интерьеров. Можете в теплице выращивать все, что угодно, высаживать в саду деревья. Главное, не забывайте оплачивать коммунальные услуги ежемесячно или по полугодиям. Сейчас у нас все оплачено до мая следующего года с учетом новогодних иллюминаций, праздничных посиделок и т.д.

По посадкам за консультацией лучше обратиться к Василию Никитичу.

Кстати, сегодня к нам приедет нотариус. Составим и заверим договор аренды. Понадобятся ваши паспорта.

— Вик, пригласи свою подругу на ужин. — Совет дня: не забывай опускать шторы по ночам в спальне на втором этаже, — хохотнул Римас, видя как смутился друг. Я рад за тебя, дружище! Надеюсь, у вас все получится!

— Вообще, друзья, я советую вам перебраться в дом после нашего отъезда. На втором этаже в вашем распоряжении будет детская спальня и игровая комната, а также еще две большие комнаты. Исключение: наша спальня. Мы ведь будем приезжать сюда изредка. Первый этаж полностью в вашем распоряжении, включая наши кабинеты. Мансарду лучше не трогать. Уверен, парни тоже будут здесь появляться.

И заведите себе собаку! Охрана нужна!

* * *

Иван был тронут до глубины души подарком и небольшим письмом, которые оставил ему отец.

«Ванечка, дорогой мой сынок! Я очень виноват перед тобой за то, что недолюбил, недовоспитал, недорастил и недопонимал тебя... Слишком много «не», ты скажешь? На самом деле их гораздо больше.

Понимаешь, сын, погруженный в свои дела, я не сумел создать семью. А в итоге лишил себя счастья, забыв о самом главном, что все-таки случилось в моей жизни — о тебе и Гошке.

К стыду своему, я тебя открыл как состоявшуюся личность только благодаря Римасу и Вере. А вот они увидели и поняли тебя сразу... Создали для тебя и твоего младшего брата благодатную развивающую среду, окружив вас любовью и заботой.

Не так давно услышал фразу: «В семье, где все хорошо, не бывает дурных детей».

Это точно про семью Штейнов, где царят мир, покой, любовь и культ детей. Там уютно, спокойно и надежно.

Учись, сын, у Римаса любить! И не стесняйся выражать свою любовь к любимой женщине, детям, окружающим тебя людям, как это искренно и красиво делает он. И не забывай о своем младшем брате.

Теперь о моем подарке. Не удивляйся, Ваня! Эти обручальные кольца я купил для тебя и Норы. Я помню, как мы все вместе встречали Новый год в доме Верочки и Римаса. Для меня это был самый лучший в моей жизни Новый год: семья, красиво украшенный дом, подарки, вкусная еда, замечательные люди, музыка, песни, игры и танцы.

Я видел, как вы с Норой смотрели друг на друга. Она мне понравилась своей открытостью и непосредственностью.

Я легко выяснил размер ее пальчика, а твой я знал и так — 18,5. В Праге я зашел в ювелирный магазин, и мне понравились эти кольца. Представляешь, их там продают парами! Они 750-й пробы, поэтому золото имеет желтоватый оттенок. Мне понравилось, что внешняя сторона колец выпуклой формы, а внутренняя имеет округлые края. И вес нормальный: 4,48 гр.

Не упусти свое счастье, сын! При кажущейся простоте Нора — то, что тебе необходимо. Она может сопереживать и любить!

Будьте счастливы! Назови сына Егором, пожалуйста! Твой отец.

P.S. Гоше я тоже написал небольшое письмо. Объясни ему, что я его очень сильно люблю! В подарок к окончанию школы, я купил ему хорошие японские часы Orient с серебристым корпусом, браслетом и необычными стрелками.

Сынок, Римас передаст тебе конверт с деньгами. Отдай их матери перед отъездом. Наверное, это моя вина, что она стала такой нервной и мнительной. Но все равно не забывай о ней».

Гоша, прочитав письмо отца и получив подарок, первым делом бросился к Вере.

— Мамочка, — обнял он ее, — отец оставил мне часы в подарок и письмо. Он сожалеет, что не уделял мне должного внимания из-за своей вечной занятости. Ты знаешь, я вдруг понял сейчас: мне очень будет его не хватать! Еще он написал, что мы с вами родственники, дальние, но родственники, это правда?!

— Да, сынок, это правда. И мы с Римасом очень рады! Господи, какие же вы с Арсом у меня красивые мальчишки: умные, высокие, спортивные, стройные! — воскликнула она, взъерошив его волосы.

Давайте выводите с Арсом собак. Скоро ужин. И не забудь принести мне выполненное задание!

* * *

Арсений с Гошей вернулись с выгула собак минут через двадцать с ног до головы в снегу. И привели замерзшего нотариуса Максима и молоденького лейтената с солдатом из соседней военной части.

Вышедшая на шум из кухни Людмила Яновна ужаснулась увиденному: внуки, собаки все в снегу и трое молодых людей, похожих на тающие сосульки. При этом один из них с собакой на руках.

— Всем срочно переодеться! — скомандовала она и позвала Веру на помощь. — Арс, Гоша, вы к себе под горячий душ, переодеться и спуститься вниз за горячим чаем. Ты, Вера, зови Римаса и срочно неси сухое белье и одежду всем. Наших собак я сама вытру насухо и отправлю к Бэзилу.

Услышав голоса, из кабинета вышли Римас с Иваном.

— Ваня, бери Макса и тащи его быстрее наверх в горячую ванну. Собаку беру на себя. Ты идешь со мной, — велел Римас солдату с собакой на руках. Они спустились в тренажерный зал. Здесь он открыл краны и наполнил ванну горячей водой. Велел солдату снять с себя все вплоть до трусов и залезть в ванну. Собаку положил в душевую и побежал за полотенцем, чтобы потом было во что завернуть перепуганное животное.

Вернувшись в ванную, он сам полностью разделся, вошел в душевую и принялся осторожно поливать теплой водой собаку. Почувствовав тепло, пес разомлел, и Римас щедро намылил его специальным мылом, а потом тщательно помыл. Обернув счастливого пса полотенцем, уложил его на коврик и сам полез под душ. Как всегда после горячего душа, окатил себя ледяной водой и принялся растирать тело полотенцем до красна.

— Чего смотришь? — спросил он у солдата.

— Вы... у вас... такие мощные мышцы! Вы, наверное, спортсмен? И татуировка классная! Хотя, мне кажется, я вас где-то видел.

— Я не спортсмен, но спорт уважаю! — Тебя как зовут? И где вы с лейтенантом так вымокли?

— Меня зовут Никита Ивашов. Мы увидели тонущую собаку. Я полез вытаскивать ее из полыньи и сам провалился под лед. А лейтенант бросил мне веревку и вытащил нас с собакой. Но тоже промок.

— Держи полотенце, герой! — Сейчас принесу тебе одежду.

— Рим, а я тебя ищу повсюду, — бросилась к нему Вера с бельем. Я все время забываю, что внизу у нас тоже есть ванна и душевая. А почему у тебя влажные волосы? — удивилась она, запустив руки в его шевелюру.

— Солнышко, я мыл собаку, а потом под душем обмылся сам.

— Рим, только просуши феном волосы.

— Jawohl, mein General!/Да (слушаюсь, мой генерал!)/ — рассмеялся Римас.

Когда после согревающей ванны, переодетые в сухое белье и чистую одежду, гости потянулись в гостиную, они удивились количеству людей за столом.

— Римас, у тебя такая большая семья! — воскликнул Максим.

— Нет, дружище, нас гораздо больше! — Римас рассмеялся в ответ и представил гостям присутствующих.

Борщ с грудинкой с пылу с жару заставил всех замолчать.

— Мам, борщ у тебя всегда улетный, но за добавку этого борща мы с Гошкой готовы перемыть всю посуду, — первым подал голос Арсений.

— Вот и отлично! Ловлю на слове.

Василий Никитич налил гостям и желающим по стопочке водки. Осмелев, все дружно попросили добавки борща.

— Солнышко, а сын прав, сегодняшний борщ необыкновенно хорош! — дал свою оценку глава семейства, протягивая жене тарелку.

В ожидании блинчиков с мясом неспешно потекли разговоры о футболе, хоккее, строительстве БАМа, войне в Афганистане...

Блинчики затем плавно перетекли в чаепитие с сахарным печеньем.

Наконец, Римас с Максимом перешли в кабинет и приступили к составлению договора аренды дома и заверению документов на попечительство.

Если с договором аренды они быстро справились, то заверение документов на оформление попечительства потребовало уйму времени. Хорошо еще, что Римас заранее решил (на всякий случай) подготовить основные документы, начиная от справки об отсутствии судимости до справок о доходах, составе семьи, состоянии здоровья и пр.

В итоге общими усилиями и благодаря величайшей помощи Эмилии Львовны к концу недели попечительство было оформлено.

На следующий день Римас с Иваном, возвращаясь из города, заехали к Петру Васильевичу Перфильеву за большими деревянными коробами, в которые удобно было упаковывать посуду.

Он выразил соболезнование Ивану и сказал ему, что сам он не был знаком с Егором Плотниковым, но люди отзывались о нем с теплотой. Царствия ему Небесного!

— Мебель-то оставишь или будешь забирать? — спросил мастер.

— Забираю с собой, Петр Васильевич. Такую красоту надо в музеях выставлять. Хочу еще к Михаилу проскочить. Верочка моя хочет кованые подставки для цветов приобрести.

— Хороший ты мужик, Римас! Великое дело затеял — парк людям на память оставить! И нас с Михаилом работой обеспечил.

— Вы же знаете, Петр Васильевич, не моя это идея, а Верочкиных отца и матери. Я только смог при поддержке Егора добиться разрешения на открытие парка.

— Э нет, не умаляй своей роли. Изучил я проект. Ты много хорошего туда привнес, не говоря уже о финансировании.

Держи вот. Вырезал я крест, да не простой, а заговорный. Положи его в контейнер, и твой груз дойдет благополучно. А эти маленькие резные крестики положи в свою машину и в машины тех, кто с тобой поедет. Крестики эти охранные. А это Верочке, детишкам твоим малым и Арсению с Гошей! Пока выреза́л их, слова добрые говорил, а потом в церкви нашей освятил.

Батюшка-то тебя, человека с чистой душой и добрым сердцем, благодарит в воскресных молитвах за помощь. Шутка ли, перекрыть всю кровлю в церкви да деньги на ремонт пожертвовать!

— Да ладно вам, Петр Васильевич, нахваливать меня! Я рад, что смог помочь. Красивая церковь. Пусть служит людям!

— Пойдем со мной. Показать тебе хочу задумку свою. Она не завершена еще, но уже просматривается.

Они вошли в мастерскую, и Петр Васильевич сдернул полотно с почти трехметровой деревянной скульптуры, изображающей мужчину, обнимающего женщину. Их лбы покрывало очелье, так называемая повязка-оберег. На очелье едва просматривались надписи: «Ясень» и «Ясенька». Работа еще была не закончена, но уже смотрелась изумительно. Одно смущало Римаса: лица фигур были похожи на него и Веру.

— Может, мне это кажется? — подумал он. — Конечно, кажется. Тоже мне, возомнил о себе невесть что...

— Я вижу, ты заметил сходство фигур с вами. Ты, сынок, не сердись на меня. Но когда я задумал эту работу, я сразу понял: изображу вас. Верочка твоя очень похожа на Машу, а ты чем-то на Арсения. И ростом ты на целую голову выше Верочки, и бородка у тебя подходящая. Но самое главное — души у вас чистые.

* * *

Они ехали от Михаила с чудесными подставками для цветов и обсуждали, как их упаковать, чтобы не погнулись. Но Римас почувствовал, что мыслями сейчас Иван далеко.

— Вань, ты хочешь мне что-то сказать?

— Как ты догадался? Хочу сказать: мне на послезавтра нужен отгул. Нора прилетает, и я хотел бы... Хотел бы остаться в городе.

— Ну ты и балда! Какой отгул, по тебе загул давно плачет! Неужели, Ванька, я тебя все-таки женю?!

Не забудьте только к обеду приехать. И объясни Норе, что она ничего плохого не сделала, отказав Павлу. И Павел с Ниной Павловной не держат на нее зла. Наоборот, желают ей счастья. И предупреди ее, что Вик теперь живет у нас. И возможно, он скоро женится.

— Спасибо, Римас!

— Сейчас Пашку поздравим. Верушка торт испекла огромный. Я вчера помогал его на коржи разрезать, и удостоился права попробовать крем. Ваня, поверь, это очередной шедевр! После обеда начнем посуду и книги паковать в короба. Поможешь?

— Само собой! Давай еще газет старых побольше купим. В них заворачивать можно, — предложил Иван у ближайшего киоска, чем порадовал продавщицу.

Римас поднялся наверх переодеться и услышал вдруг, как Вера напевает припев одной из его любимых песен — «Весеннего танго» Валерия Миляева:

Приходит время — с юга птицы прилетают,

Снеговые горы тают – и не до сна!

Приходит время – люди головы теряют,

И это время называется – весна!

Он стоял и слушал, как она распевает припев на все лады. Оказывается, у его Верушки такой нежный и музыкальный голосок! А она ни разу при нем не решалась запеть. И он влился вторым голосом в этот припев.

— Рим! — радостно вскрикнула она, услышав его голос, и бросилась к нему.

Они обнимались и целовались так, будто не виделись целую вечность.

— Солнышко мое, какой чудесный у тебя голосок! Ты почему его от меня столько лет прятала?! — Ничего не знаю: сегодня у тебя дебют! Будем Пашку поздравлять и споем «Весеннее танго»!

Дебют прошел на ура! Новоявленный дуэт вызывали на бис несколько раз. Часы, которые Павел получил в подарок, растрогали его до слез. Оказывается, он давно мечтал о таких.

Апофеозом праздника стал большой торт из семи коржей со сливочным кремом на основе домашнего маскарпоне, с прослойками из безе, грецких орехов и малинового желе.

— Я понял, любовь моя, этот торт ты пекла, думая обо мне! — Римас шепнул жене на ухо, когда они танцевали.