Выбор сделан

После ужина Вера попросила мужа позвонить домой. Радостным голосом Иван сообщил, что Гриша научился читать по слогам, складывая кубики. И теперь учит Машеньку и Сашу. На свою голову Арс отдал им свой старый букварь.

— Ванечка, а как там Арс? Готовится к олимпиаде?

— Вера, пусть он лучше отдохнет от математики. Тем более, что у него и у Гошки сейчас урок: Гриша учит их читать по слогам букварь, — рассмеялся Иван.

— Верушка, не переживай ты за сына, — поддержал Римас Ивана. — Ванька прав, пусть на сегодня он забудет про математику! Гораздо важнее сейчас, что дети учатся читать в три года и делают это самостоятельно! Я, например, сам научился читать в четыре года. И это было прекрасно! Я больше никому не выносил мозг с просьбой прочитать мне книжку. Читал все подряд: от сказок до финансовых отчетов.

— Арсений тоже научился читать в четыре годика и тоже читал все подряд, — улыбнулась Вера.

— Знаешь, солнышко, я никак не могу избавиться от чувства вины перед тобой и Арсом. Если бы я не был таким идиотом и обратился тогда к деду за помощью, он бы помог разыскать тебя и сына. Я ведь после той незабываемой ночи собирался утром сделать тебе предложение руки и сердца и сразу ехать в ЗАГС подавать заявление.

— Рим, прекрати терзать себя! Быть может, это испытание было послано нам свыше, чтобы мы поняли, что нам никак нельзя друг без друга. Ведь мы это поняли?!

— Конечно поняли, солнышко мое! — обнял он Веру. — Просто накатывает иногда...

— Давай лучше обсудим все твои предложения. Я полагаю, для себя ты уже определился.

— Да, родная. Скажу честно, я выбрал тот вариант, который предоставит мне возможность в ближайшие шесть-семь лет выполнить дедов завет и поднять благосостояние семьи на более высокий уровень. Я очень этого хочу.

Я все время вспоминаю слова Теодора Рузвельта: «Far and away the best prize that life offers is the chance to work hard at work worth doing» / Лучшая награда в нашей жизни — это возможность заниматься делом, которое того стоит/.

Верушка, я был бы счастлив услышать твое «да». Но что скажут Василий Никитич и тетя Людочка? Как они воспримут такую новость? У меня голова идет кругом. Думаю я, родная, и о сыне. Как он отнесется к такому повороту в своей жизни. Согласится ли Иван на переезд? Он ведь был бы отличной кандидатурой на место директора. Гоша... Вот еще один вопрос. И, конечно, дом! Как оставить такой дом без присмотра?

Римас подошел к окну. Он понимал, что ситуация сложная.

— Неужели я напрасно построил этот дом? — лезли тревожные мысли в голову. — Вдруг Верушка не одобрит мое решение...

Она подошла к мужу и обняла его со спины. Он тут же прижал ее руки к своей груди и замер в ожидании.

— Рим, когда Егору нужно дать ответ?

— Не позднее четверга, солнышко.

— Я так думаю, мой родной, — выдержала паузу Вера, — можно начинать готовиться к отъезду. Все вопросы решаемы. У тебя все получится, я в этом уверена! И с нашим домом проблему мы тоже решим.

Послезавтра мы все обсудим с семьей. У меня есть альтернативные варианты ответов на вопросы, которые тревожат тебя, мой родной. И я говорю тебе «да»!

— Верушка, ты весна моей жизни! Ты вновь меня возрождаешь! — подхватил он ее на руки и стал спускаться по ступеням.

— Рим, ты куда меня тащишь?

— Во-первых, солнце мое, я тебя не тащу, а бережно и с любовью несу. Во-вторых, я исполняю твое желание. Ты же сама во время танца призналась, что хотела бы сидеть у меня на руках, целовать мои огромные уши и горбатый нос!

— Фу, какой ты лгунище! — рассмеялась Вера. — Я говорила, что хочу прижаться к твоей груди с мягкой шерсткой, целовать большие ушки и нос с горбинкой, а ты тут насочинял...

— Я слегка преувеличил! Ну и в-третьих, ты сказала, что мечтаешь плавать со мной в бассейне до самого утра.

— Я слегка преувеличила! — Рим, по-моему, ты спятил!

— Спятил, солнышко, я давно, почти шестнадцать лет назад и не собираюсь выходить из этого состояния. А сейчас я наверстываю упущенное...

— А вдруг там холодная вода? Бр-р-р!

— А я тебя согрею своей нежностью и любовью...

* * *

— Верушка, пора просыпаться, — нежно и ласково разбудил жену Римас. — Доброе утро, счастье мое!

— Неужели уже утро! — удивилась Вера. — Я не выспалась. Нет, Рим, ты настоящий разбойник! Ты умаял меня!

— Что я сделал?! Умаял?! — принялся в голос хохотать Римас. — Какая прелесть! Словечко прямо из бабушкиного сундука!

— Разве тебе не было хорошо, солнышко? — спросил он, наблюдая, как лицо жены покрывается нежным румянцем.

Давай мы для этой ночи придумаем название, например, «зимние забавы»...

— Рим, это было чудесно! Но ты лишил меня последних сил! — Вера потянулась и упала мужу на грудь.

— Верушка, мне расценивать твои слова в качестве комплимента или призыва?!

— И того и другого, любимый, — смущенно улыбнулась Вера. — Но... Скажем так... С отложенным стартом!

— С отложенным стартом?! — вновь зашелся Римас от хохота. — Солнце мое, это шедевр! Но хоть поцеловать тебя я могу сейчас?!

Вера кивнула головой и сама принялась хохотать.

Они опомнились через час, посмотрев на часы. Пока Вера мылась под душем, Римас снял постельное белье, забросил его в стирку и заправил кровать. Затем сам встал под душ, окатив себя в конце ледяной водой.

После завтрака он повел жену в сад. Совсем старые деревья выкорчевали. На их месте стояли удобные беседки для детских игр и отдыха взрослых. Упоительный аромат яблок в саду смешивался с ароматом специй и свежевыпеченного хлеба.

Римас не утерпел и сорвал краснобокое яблоко, обтер его и протянул Вере.

— Попробуй, солнышко! Этот сорт мне очень нравится. Я не так давно узнал, что он называется «спартан».

С аппетитом надкусив яблоко, она закрыла глаза от удовольствия.

— Рим, какое чудесное яблоко, сочное, сладкое с небольшой кислинкой.

— Дай-ка мне попробовать, — попросил Римас и отгрыз больше половины.

— Штейн, да ты настоящий обжора! — возмутилась Вера. — Ты слопал мое яблоко!

— После тебя, солнышко, оно особенно сладкое! Прости, не удержался!

Подошел Андриус и протянул Вере миску с яблоками. «Они все мытые. Выбирайте любое», — сказал он.

Поблагодарив Андриуса, она выбрала самое большое красное яблоко и, показав мужу язык, со смаком откусила огромный кусок.

Увидев, с каким аппетитом хрустит Вера яблоком, Римас судорожно сглотнул слюну. Ей стало его жалко, и она протянула ему оставшийся кусочек.

— Верушка, я знал, я загадал: если ты оставишь мне хоть кусочек, значит ты меня любишь! — обрадовался он и догрыз сочное яблоко.

— Профессор, вам сколько лет? — рассмеялась Вера. — Хорошо, что сейчас не лето, а то гадали бы на ромашке!

— Рим, а в доме остались корзины? Хорошо было бы привезти детям такие чудные яблоки.

— Конечно, любовь моя! Наши зайчата и зайцы будут очень довольны!

Андриус тут же вызвался собрать яблоки и аккуратно уложить их в корзины. А Римас с Верой отправились в город. С Андриусом они договорились встретиться у собора Святой Анны через три часа. Они очень надеялись найти на предрождественской ярмарке лавку Каледу Сенялиса и поблагодарить его за хрустальные сосульки исполнения желаний.

В тот год, как позднее признались друг другу Римас, Вера и Арсений, они, не сговариваясь, загадали одно и то же желание: рождение близнецов.

Лавку они нашли, но вместо прежнего Каледу был уже его сын Пятрас. Вера с мужем выразили ему искренние соболезнования.

В лавке Вера увидела совершенно потрясающий набор деревянных елочных игрушек и целую композицию из рождественских домиков в окружении елей и заснеженных деревьев. Это чудо им аккуратно упаковали в большую коробку. Она выяснила, что это работа самого Пятраса и его жены. И Римас пригласил нового Каледу ненадолго отвлечься и посидеть с ними в кафе и выпить по чашечке отменного кофе.

За разговором Пятрас рассказал, что дела идут не очень хорошо. За отцом остался значительный долг по займу на реконструкцию старого дома, который он брал в банке, но заболел и не смог выплатить. А после смерти отца семье предъявили к погашению долга значительную сумму. И сейчас они с женой и сыновьями стараются всеми силами погасить долг. Но после этого он, скорее всего, откажется продолжать дело отца.

Римас задумался, а потом спросил, можно ли ему посмотреть на банковские бумаги. Пока Вера с мужем ходили по предрождественскому базару, заглядывая в лавки, Пятрас сбегал домой и принес все бумаги.

Изучив договор, Римас обратил внимание на несоответствие между указанной в договоре годовой ставкой в 2,7% и ежемесячной платой по годовой ставке, в разы превышающей обозначенную в договоре. Что это, случайная описка банковского служащего или умышленное нарушение? Скорее всего, в оплату были включены дополнительные условия (комиссия за обслуживание займа, страхование жизни и т.д.), не обозначенные в договоре, но увеличивающие ставку.

Самое плохое состояло в том, что истинную стоимость кредита с точки зрения заемщика отражает так называемая эффективная ставка. Это то, что платит заемщик за взятый займ с учетом процентной ставки и всех дополнительных платежей, которые должны быть указаны в договоре. Но о ней обычно умалчивают.

Римас подчеркнул карандашом выявленные нарушения и объяснил их Пятрасу, записал адрес банка, ФИО Пятраса и номер договора. Оставил ему свой рабочий и домашний телефоны и велел обязательно позвонить и рассказать ему, какие действия предпримет банк по устранению грубейшего нарушения.

Пятрас смотрел на Римаса как на божество, ниспосланное с небес, чтобы восстановить законность и справедливость.

Вскоре подъехал Андриус, и Римас с Верой распрощались с новым знакомым, пожелав ему удачи.

* * *

— Рим, давай звонить домой. Надо узнать, как там сын.

— Конечно, солнышко. Сейчас закажем переговоры и начнем собираться. А что это за коробочка здесь стоит?

— Ой, это я забыла показать тебе настоящий шедевр, — вынула Вера из упаковки конкурсную работу Теи.

— Действительно, шедевр, — проговорил Римас, внимательно рассматривая фигурки. — Верушка, я ведь именно так люблю тебя обнимать. Мне они кого-то напоминают... Неужели нас?!

— Это конкурсная работа Теи, Рим. — Она изобразила нас! Знаешь, как она назвала работу?

— Я бы назвал ее «Любовь — это навсегда...» Изумительная работа!

— Она назвала ее «Любовь ангелов». — Я хочу оставить ее здесь, чтобы не поломать случайно.

— Красивое название. Молодец, девочка! А ты, любовь моя, и есть мой ангел! — притянул он к себе Веру.

— Рим, телефон звонит, — это, наверное, наши! — обрадовалась она.

Трубку снял Арсений, и Римас удивился, что сын дома. Чем дольше он слушал новости, тем сосредоточеннее становилось его лицо.

— Что-то случилось? — встревожилась Вера. — Арс не смог решить олимпиадные задания?

— Нет, родная, его, видите ли, решили поощрить и сразу включить в республиканский этап. Но мне это не нравится. Сдается мне, что кто-то пытается нашего сына расслабить, размагнитить и попытаться протащить какую-то серость. Я завтра камня на камне не оставлю от этих «доброжелателей». Арс будет участвовать и в региональном этапе, и в республиканском. И он победит на всесоюзной олимпиаде, я это точно знаю!

— Рим, я не совсем тебя поняла. В чем ты видишь происки «доброжелателей»?

— Верушка, родная моя, за своего сына я разорву любого, кто посмеет ему помешать прийти к победе.

Эта схема мне хорошо знакома. Два года назад вот так же выбили из колеи Петьку Самарина, помнишь такого? Он готовился к городской олимпиаде, а ему задурили голову, мол тебе не надо тратить силы на школьных, городских и областных олимпиадах. Мы тебя, Петечка, сразу выдвинем на республиканский этап! И Петька, дурак, расслабился, решил, что он гений. И пролетел, даже в пятерку призеров не вошел!

Понимаешь, солнышко, от этапа к этапу участник набирает силу, «прощупывает» соперников, начинает понимать, как усложняются задания и становятся все более интересными!

А что будет делать все это время наш сын? Упиваться тем, что он самый умный и победа у него в кармане? Да, конечно, я буду с ним заниматься. Но для победы нужна закалка, как у булатного меча, атмосфера поединка, борьбы...

А сейчас я начинаю понимать, откуда ветер дует. Расчет примитивный. Если завтра победителем городской олимпиады объявят Петрова Илью, значит, я на правильном пути. Затем его же (при отсутствии Арса) вытянут на региональном этапе. Это даст право бездарному учащемуся Петрову Илье стать участником республиканского этапа. И, если повезет, то его смогут протащить в какие-никакие призеры. В итоге бездарность получит право выбора любого вуза, а какого-нибудь способного парня отодвинут назад.

— А кто такой этот Петров Илья?

— Родной племянник Константина Ломова. Вот завтра с утра я и нанесу визит Косте.

— Рим, родной мой, только не нервничай, очень прошу тебя. У Арса все будет хорошо! Я это чувствую сердцем. Скажи, а что еще тебя встревожило?

— Не хотел говорить, пока сам не разобрался. Но понимаю, обсуждать лучше вместе с тобой. Иван сейчас срочно повез Павла к Вику. У него заболел ребенок.

Видя, округлившиеся глаза жены, Римас кратко рассказал то, что ему удалось выведать перед отъездом у Норы.

Оказывается, Вик уже больше месяца назад вернулся из Италии с маленькой дочкой Верочкой. Кьяру зарезал ее бывший бойфренд, вышедший из тюрьмы. Вику с ребенком пришлось, что называется, уносить ноги. Он, видите ли, постеснялся ехать к нам и вернулся в квартиру, которую оставил дочери. Нора ушла жить к подруге в общежитие. И теперь Вик, оказавшись без денег, по вечерам на своей кухне стрижет и делает прически дамам, чтобы заработать денег на содержание малышки.

Нора рассказала, что Вик очень любит дочку и никому не позволяет помогать в ее воспитании.

— Рим, давай сейчас соберем наши саквояжи, сложим все покупки в сумку, а в поезде продолжим наш разговор. Мы все уладим, всем поможем. Все будет хорошо! — сказала Вера и крепко поцеловала мужа.

Надо было видеть его расплывшуюся от счастья физиономию.

* * *

Едва поезд подошел к перону и остановился, как в вагон влетел радостный Иван и бросился обнимать Веру и Римаса так, будто они отсутствовали целый месяц.

— Что, Вань, достали тебя наши зайчата?! — хохотал Римас.

— Скажу честно, умаялись все! — Ума не приложу, как Вера с ними справляется!

— Открою тебе секрет, Ваня, — заговорщически прошептал ему на ухо Римас, — так же как и со мной: любовью и лаской!

Но Вера услышала и рассмеялась.

Мужчины вместе вынесли обе корзины с яблоками, и проводница поблагодарила Римаса за чудесный подарок — ароматные яблоки (когда он только успел!).

Машина еще только въезжала во двор, а веселые крики детей, собачий лай и радостные вскрики Арсения и Гоши уже слышались. Вере даже показалось, что от этой кутерьмы их дом стал подпрыгивать.

— Господи, какое же это счастье, видеть радостные лица своих детей! — думала она, обнимая малышей и Арсения с Гошей.

Вошел Римас, и дети повисли на нем с криками: «Ура! Папочка приехал!»

— А скажите-ка мне, мои родные, вы выполнили все наши с мамой поручения?

— Да! — радостно прокричали мальчишки. — Нет! — хихикнула Маша. Мы бесились и поздно ложились спать!

— А я, папа, баловался, потом упал и коленку разбил. Но я почти не плакал, — признался Гриша. А еще я читать научился и научил читать Машу и Сашу. И еще Арса и Гошу. Но они плохо себя вели и не хотели учиться.

— Ну что же, мои зайчата, давайте подведем итоги, — сказал Римас. — Вы баловались и поздно ложились спать — это плохо, т.е. минус. Но вы честно признались, что плохо себя вели и осознали, что так себя вести нельзя, а это плюс. Гриша научился читать по слогам, да еще и вас научил. Это очень хорошо. А теперь главный вопрос: кто из вас скажет, сколько вы набрали плюсов за хорошие дела и сколько минусов у вас за плохие? И тут Сашенька удивил Римаса.

— Получается два хороших дела и одно плохое. Но они же разные, папа!

— Ну-ка, сынок, объясни, — заинтересовался Римас.

— Мы же не сами плохо себя вели! Дядя Паша пришел поздно и начал с нами играть как маленький: сначала в машинки, потом в коня.

— В коня?!

— Ну да, он был лошадкой, — пояснил Гриша, — а мы на нем катались! И нам уже спать не хотелось. Это уже не наш минус!

— Мы вообще вели себя хорошо! — поддержала братьев Маша. — А вот Арс целовался с Никой. Только ему не понравилось, потому что она курит и противно воняет! Это он Гоше сказал.

Римас взглянул на сына. Тот, смущенно улыбаясь, выдержал взгляд отца.

— Ладно, — подумал Римас, — с тобой, сын, мы еще побеседуем. Тебя понять можно: гормоны! — Но вот, что делать с этими акселератами, ума не приложу!

— Значит так, мои хорошие, послушайте меня внимательно. В чем-то я с вами соглашусь, а в чем-то и нет. Во-первых, вы нам с мамой дали слово, что будете вести себя хорошо, а сами нарушили свои обещания. Нам с мамой сейчас очень больно и горько это сознавать. Получается, что ваше слово ничего не стоит, да и наши слова вам ни к чему.

Во-вторых, у каждого человека, независимо от его возраста, должны быть свои принципы: дал слово — держи его, предлагают сделать плохо — не поддавайся, обижают слабого — защити! И так далее...

То, что взрослые нарушили ваш режим — это, конечно, плохо. Но вы сами отбросили свои обещания, данные нам с мамой. А что же нужно было сделать?

— Сказать дяде Паше, чтобы приходил играть завтра пораньше, — со слезами на глазах проговорил Гриша.

— Да, мы должны были лечь спать, — разревелись Саша с Машей.

— Мои родные, вы правильно все поняли. — Я попрошу сейчас маму, чтобы днем она вам прочитала интересное стихотворение «Что такое хорошо и что такое плохо». А вечером мы с вами поговорим, согласны?!

— Да, папочка. А ты на нас больше не сердишься? — уточнила Маша.

— Я, доченька, и не сердился, поцеловал он ее в щечку. — Просто маленьким детям трудно пока отличить хорошее от плохого. Но и без внимания этот вопрос оставлять нельзя.

— Рим, завтрак давно готов, а вы все еще беседуете! — Я понимаю, что говорили вы не о пустяках, а об очень важных делах. Но нельзя забывать и о завтраке.

— Слушаю и повинуюсь, любовь моя! — Уже бегу!

— Ну что, поняли, кто самый главный в доме? — Мы, женщины, — сказала Маша братьям.

— Да ну тебя, Машка! Папа просто дженли... джетле... Не помню, как это слово называется, — сказал Гриша, не сумев выговорить слово «джентльмен».