Отец и сын

Вера заметила, что Василий Никитич устал. Его и Арсения она отправила спать. С Римасом они быстро справились с посудой и Вера, как обычно, хотела подняться к сыну. Но Римас остановил ее и решил сделать это сам.

— Давай поступим так, — предложил он, — по нечетным дням с сыном перед сном общаюсь я, а по четным — ты. Сегодня мой дебют!

— Что я могу сказать... Дерзай! А я зайду к папе, посмотрю, как он там.

Василий Никитич обрадовался ее приходу. Но Вера успела заметить, как он быстро прикрыл книгой маленькую фотографию ее матери.

— Я рад, что ты зашла ко мне, доченька. — Сегодня я видел тебя такой счастливой, такой прекрасной, что даже сердце от радости защемило.

— Вот это-то меня и беспокоит, папа. — Надо бы тебя показать Леониду Лифшицу, — сказала она и обняла его.

— Ты очень похожа на маму, Верушка. У них с твоим отцом пышной свадьбы не было. Но они были молоды, красивы и счастливы так же, как и вы с Римасом!

— Ты все еще любишь маму?

— Люблю и буду любить до самого последнего вздоха.

— Пап, а можно задать тебе один вопрос... Скажем так... личного плана?

— Ты хочешь спросить, были ли у меня женщины и хотел ли я жениться на ком-либо?.. — Как там говорят англичане, candor for candor? — спросил он у Веры.

— Да, если ты имеешь в виду «откровенность за откровенность».

— Я мужчина, Верочка, а мужская природа иногда не выдерживает отсутствия женщины. Были... были у меня женщины. И вполне достойные. Но никто не мог сравниться по чистоте и богатству души с Машенькой. А жить в иллюзии семьи я не мог. К тому же у меня была семья: Машенька, светлая ей память, ты, Арсений... Сейчас вот появился Римас. Ты береги его, дочка. Не случайно Маша обратила на него внимание. Римас ведь нутром своим очень похож на твоего отца. А уж как Арсений похож на Римаса!..

Вера смутилась, но промолчала.

— Пап, может я глупая и думаю не о том... Но он столько денег потратил сейчас на свадьбу, а я даже не знаю, есть ли у него костюм, рубашка, туфли, наконец...

Голос Веры задрожал, и на ресницах появились слезы. Василий Никитич рассмеялся.

— Я сразу понял, что этот парень — настоящий мужик, и для своей семьи он горы свернет! А что касается костюма, Верушка, то все у него есть: и костюм, я даже не видел таких, и рубашка, и какая-то необычная бабочка, и туфли... Он мне показывал. Он парень с хорошим вкусом!

— Папа, у меня есть к тебе одна просьба. Не хотелось бы тревожить твои воспоминания, но... Дело в том, что я сегодня решила еще раз рассмотреть свое свадебное платье. Не беспокойся, с ним все в порядке. Оно великолепно! К нему прилагается небольшое болеро. Знаешь, это такой укороченный жакетик без пуговиц. Вот его-то я сегодня решила примерить и нашла вот это. Вера протянула отцу конверт и сказала: «Читай, это касается и тебя, папа».

Это было письмо, адресованное Вере. Он сразу узнал почерк Машеньки:

«Верочка, родная моя, я была бы счастлива, если смогла бы тебя благословить в день свадьбы. Но, скорее всего, эту миссию придется возложить на Васеньку. В кабинете напротив письменного стола висит икона Казанской Божьей Матери. Именно этой иконой мать обычно благословляет дочь перед свадьбой до того, как молодые отправятся в ЗАГС. Нас с Ясенем некому было благословлять. Может, потому и не успела защитить его матушка Пресвятая Богородица... Но вам это надо сделать обязательно. Надо, чтобы в момент благословения в комнате находились только вы двое и Васенька. Ах, если бы смогла приехать Людочка, было бы просто замечательно! Ведь она твоя крестная мать!

Вера, я молю Бога, чтобы на месте твоего избранника оказался Римас! Я верю, Васенька сумеет вас благословить!

От себя я желаю вам счастья, мои родные. Любите, понимайте, оберегайте, прощайте друг друга! Помните, ничто не должно разрушить ваш союз, и это в ваших руках!»

* * *

Римас очень удивился, застав Арсения сидящим за письменным столом в окружении справочников, энциклопедий, словарей.

— Привет, дружище! Нарушаешь режим?! — воскликнул он.

— Привет, пап! — Да, я вот такой нарушитель, — рассмеялся Арсений. — Ночью почему-то лучше соображается.

— Над чем так усердно корпишь?

— Да вот пытаюсь осмыслить версию теории эволюции Ричарда Докинза.

— Ты шутишь?! Ты читаешь «Эгоистичный ген» Докинза?!

— Ну да, ты же сам мне одолжил книгу.

— Сказать, сынок, что ты меня удивил, значит ничего не сказать... Я потрясен... И каково впечатление?

— Скажу честно, пап, многого я так и не понял и не принял. Я пока не обладаю тем запасом знаний, которые могли бы мне помочь дать более точную оценку. С переводом тоже не все так просто. Здесь много терминов, ссылок. Приходится искать в энциклопедиях, словарях. Я, конечно, понял, что за отправную точку естественного отбора Докинз взял ген, а не вид. Понял я и то, для чего он использует куб Неккера.

— И для чего же?

— Когда мы смотрим на этот кубик, то через несколько секунд изображение меняется, а потом возвращается в исходное положение. Но, в то же время, это есть один и тот же кубик, только с другой точки зрения. Мне кажется, этим он объясняет, что его теория — просто другой взгляд на теорию Дарвина.

Может, я и не прав, но мне показалось, что в теории Докинза много жестокости. Получается, что все хорошее строится на эгоизме гена, а все плохое — на бескорыстии. Слабого надо уничтожать, чтобы было хорошо другим.

— Сынок, я тебя понял. Ты просто молодец, что пытаешься анализировать разные взгляды на одни и те же теории. Это уже научный подход! Мне тоже претит любое проявление жестокости и агрессии. Но, к сожалению, в жизни есть место и тому и другому. Особой научности я в книге не увидел, но в ней есть что-то, что цепляет... К тому же и автор честно предупреждает, что это, скорее, научно-популярная литература и изложение его собственного взгляда на эволюцию генов. И это тоже имеет право быть. Давай мы с тобой вернемся к этой книге через несколько лет, пусть она отлежится. А потом с учетом приобретенного тобой нового опыта, попробуем перечитать ее еще раз. Согласен, сын?

— Согласен, папа! — воскликнул Арсений и обнял отца.

Невероятное чувство отцовской любви и ответственности за ребенка захлестнуло Римаса. В ответ он тоже обнял Арсения и поцеловал его в макушку со словами: «Ты самый лучший сын на свете! И у тебя большое будущее! Ну а сейчас тебе пора спать. Бери пример с Ястребка!»

Они оба рассмеялись. Ястребок в это время спал кверху пузиком и только задняя лапка у него смешно подергивалась.

Не найдя Веру в комнате, Римас вспомнил, что она собиралась зайти к Василию Никитичу и отправился туда.

Оказалось, они обсуждали некий свадебный обряд. Вера кратко передала Римасу просьбу своей матери получить благословение иконы Казанской Божьей Матери и сказала, что боялась, что он может не согласиться.

— Родная моя, сокровище мое, как ты могла подумать, что я могу не согласиться! — рассмеялся Римас и обнял Веру. — Я же не ортодоксальный… еврей или, на худой конец, католик! Я просто люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе и доверяли друг другу.

— Да, я совсем забыл сказать, сегодня звонил Вик. Он прилетает с помощником в следующую пятницу и сам займется твоей прической, Вера. А помощника везет, как он сказал, в качестве ведущего свадьбы и своего дополнительного подарка.

— Это как понимать, он помощника, что ли, собирается дарить! — удивился Василий Никитич.

— Папа, ты не понял! — Ведущий — это здорово! Я полагаю, что его работу Вик собирается сам оплатить в качестве свадебного подарка, — объяснила Вера.

И вообще все складывается замечательно: и то, что будет ведущий, и то, что Вик сам уложит волосы в прическу! Надо завтра же купить открытки и срочно разослать всем гостям приглашения!

— Ну, дети мои, нас всех ждет напряженная неделя.

* * *

Ночь, полная любви и нежности промчалась как шквалистый ветер. Засыпая под утро, Римас обнял Веру и прошептал: «Родная моя, я до сих пор не могу поверить, что все это не сон. Ты со мной, и ты — моя!»

Вера, боясь проспать, завела сразу два будильника! Но разбудили ее не они, а шум, смех и лай под окном спальни. Римаса в комнате не было, но на прикроватном столике стояла ваза с чудесными астрами и запиской с единственным словом «Люблю!!!»

Выглянув в окно, она увидела, как сын и муж занимаются зарядкой, а Ястребок с лаем носится от одного к другому. Быстро надев спортивный костюм, Вера присоединилась к ним. Громкое и дружное ура огласило окрестности.

Минут через пятнадцать Вера объявила окончание зарядки и все наперегонки устремились в дом.

Каково же было их удивление, когда у входа они столкнулись с Василием Никитичем.

— Папа... ты откуда? Ты что, не ложился спать? — всплеснула руками Вера.

— Почему же, я спал. Мне много спать вредно, доченька. Я вот в четыре утра встал, чайку попил, кашу всем на завтрак сварил и отправился на рыбалку. Зато каких судаков и бершиков добыл!

— Дед, ну ты даешь! — оценил улов Арсений.

— Да, внучек, повезло несказанно. Поэтому сегодня у нас в программе уха. И на выбор — котлетки или запеченные бершики.

— Котлетки! — разом закричали Римас с Арсением и ударили по рукам.

— Я вас услышала. А теперь быстро мыться и завтракать! — придала всем ускорение Вера.

* * *

То, что Вера, Римас и Арсений приехали вместе на машине, не укрылось от глаз вездесущей Леночки. Через пять минут вся школа гудела.

Женщины обсуждали новый имидж Веры и сегодняшнюю блузку с оборками. Но Леночка, как всегда, зрила в корень. Ее зоркий глаз выхватил кольцо с сапфирами на безымянном пальце Веры.

— Говорю вам, они давно женаты, — убеждала всех Елена Владимировна. Вы только посмотрите на Арсения, ведь это точная копия отца! Наверное, они разошлись, а когда помирились, он купил ей это кольцо.

— А почему же у Арсения фамилия не Йонас, а Ясинский? — не сдавались дамы.

— Элементарно! Ребенок родился после развода, и Вера дала сыну свою фамилию, чтобы наказать обидчика.

Все перемены учителя только и делали, что обсуждали животрепещущий вопрос: сын Арсений или не сын Йонаса. И когда увидели в окно, как Арсений садится в машину с Римасом, единогласно признали — сын! А после уроков к Вере подошла пожилая завуч Маргарита Львовна и сказала: «Деточка, как мы все рады, что вы с Римасом помирились. Вы такая чудесная пара! И сыночек весь в отца пошел. Счастья вам на долгие годы!»

Изумленная Вера только и смогла, что сказать спасибо.

* * *

Арсений с Римасом возвращались из города домой. Накануне Римас предупредил Веру, что сразу после своих уроков он вместе с Арсением съездит в город. Ему нужно срочно решить некоторые предсвадебные проблемы. А для Арсения его знакомый торговец обещал привезти настоящий джентльменский костюм для подростков, но нужна примерка.

Вера до глубины души была потрясена заботой Римаса о сыне и очень обрадовалась, ведь и сама уже голову ломала над тем, где раздобыть что-то приличное из одежды для Арса.

Со всеми запланированными в городе делами Римас справился быстро и на отлично: договорился о дате и времени регистрации во Дворце бракосочетания, у своего знакомого торговца приобрел самый настоящий костюм для сына и светлую рубашку с бабочкой к нему, купил открытки для приглашений на свадьбу, заказал красивый свадебный букет, обсудил меню в кафе и одобрил вариант свадебного торта. Они с сыном даже успели выпить по чашке чая с вкусными блинчиками.

— Папа, а ты знаешь, в школе все давно считают тебя моим отцом.

— Я счастлив, сын, что у меня есть вы с мамой! Что касается разговоров... Мне не важно, что говорят и думают другие, мне важно то, что думаешь и чувствуешь ты сам.

И запомни, сынок, самое главное — это семья! И в нашей семье внимание, помощь, забота и все самое лучшее будут стоять на первом месте для мамы, потому что она девочка, нежная и хрупкая. Затем для деда Васи, потому что он пожилой, и мы должны о нем заботиться. Затем для Ястребка, потому что он тоже зависит от нас. И в последнюю очередь для нас с тобой, потому что мы мужчины, сильные и выносливые!

— Я понял тебя, папа. Это звучит прямо как кодекс или заповеди семьи! Мне нравится, и я запишу это в своем дневнике.

— Ты ведешь дневник? — удивился Римас.

— С недавних пор. Точнее, после того, как я нашел дневники дедушки Арсения. Мне понравилось, как он описывал разные события, встречи с людьми... Иногда вместо слов оставлял интересные рисунки. Может, он оставил где-то записи и о твоем отце. Я ведь не все их читал.

Римас смотрел на сына и удивлялся, как много у них общего. Ведь даже их дни рождения приходятся на одну и ту же дату — тринадцатое ноября.

* * *

Придя домой, Вера быстро переоделась и отправилась на кухню.

— Папа, да ты вовсю тут расстарался. Такие ароматы... Я сейчас позвоню Зое Борисовне и тете Люде, приглашу их на свадьбу и помогу тебе.

— Нет, дочка. Уха — дело мужское. Я и фарш уже прокрутил, морковочки на мелкой терке добавил. Все в холодильнике стоит. Скоро ребята приедут. Римас звонил около часа назад, что они выезжают.

Зоя Борисовна очень обрадовалась и сказала, что обязательно приедет вместе с племянником.

Людмила Яновна расплакалась от счастья. «Как жаль, что Маша не дотянула до этого дня, Верочка. Я сегодня же схожу за билетом и приеду пораньше, чтобы тебе помочь, детка», — пообещала она.

Последний звонок Вера сделала Норе. Ей срочно понадобилось новое белье под свадебное платье, а также косметика и подарки для Арсения, Римаса и Василия Никитича.

— Тебе повезло, подруга, есть все! — отозвалась на звонок Нора. Приехала два дня назад и никого еще не приглашала. Когда подъедешь? — уточнила она.

— В воскресенье к двенадцати часам.

— Заметано!

Котлеты из судака были практически готовы, когда, наконец, подъехали Римас с Арсением. Довольные и счастливые, они притащили гору свертков и быстро помчались переодеваться и умываться. Римас не забыл положить большой пакет с мясом в холодильник.

Рыбацкая тройная уха с прозрачным и наваристым бульоном в исполнении Василия Никитича, хоть и не готовилась на костре, но была превосходной.

Первую порцию ели медленно, смакуя и постанывая от удовольствия. После добавки все немного оживились и воздали хвалу автору.

— Дед, ты просто волшебник и маг! — поглаживая себя по сытому животу, с трудом произнес Арсений.

— Да, папа, нельзя так вкусно готовить, теперь никто не захочет есть котлеты, — вздохнула Вера.

— Кто тебе сказал, что мы не захотим есть котлеты? — возмутились мужчины.

— Мам, не переживай! — успокоил Веру Арсений. Они такие пухлые, сочные, ароматные и вкусные, ну просто пальчики оближешь! А что вы так удивленно смотрите на меня? Да, признаюсь, я уже успел одну, нет, две попробовать. Я же не виноват, что мой молодой и растущий организм требует пополнения энергии. Тем более, что я сейчас выведу на пробежку Ястребка.

— А стоит ли после плотного обеда выходить на пробежку? — усомнилась Вера.

— Так я же вывожу щенка на пробежку, а не себя, — выкрутился Арсений.

— Компот-то будешь пить? — спросил дед Вася.

— А что, у нас и компот есть? — замер внук на секунду. — Нет, сейчас в меня компот не войдет. Я лучше выпью его после прогулки.

Арсений постепенно приучал щенка к разным командам, и тот старался не подводить хозяина. Он заметил, что хитрый пес любит работать на публику. Как только появлялся кто-либо из приятелей Арса, Ястребок особенно тщательно начинал выполнять все команды. Больше всего ему нравилось ловить в прыжке подброшенный мяч или палку. Выполнял он эту команду просто виртуозно. Ребята всегда восторженно ему аплодировали, и Арсению уже начинало казаться, что еще немного и его пес начнет раскланиваться, как цирковой артист.

* * *

Вера завершала уборку кухни, когда раздался телефонный звонок. Быстрая на подъем тетя Люда сообщила, что приезжает завтра в 6 вечера, и ее обязательно надо встретить, т.к. у нее много вещей.

Прихватив графин прохладного компота, Вера направилась в садовый домик, чтобы сообщить новость. Мужчины завершали сборку небольшого диванчика и очень обрадовались ее приходу. У них возникли сомнения по поводу места для дивана, но Вера мгновенно решила этот вопрос. Казалось бы, всего-навсего маленький диванчик, а уют и комфорт обеспечил.

Вера пришла в восторг от интерьера домика, а мужчины — от компота, который она им принесла.

— Пап, вот здорово, что вы собрали и установили мебель! — обрадовалась Вера. — Ты ведь не захотел отмечать свой день рождения с друзьями в гостиной, зато теперь сможешь отметить его здесь.

— Нет, Верушка, отмечать я его буду согласно устоявшейся традиции, у себя дома. Это, можно сказать, наш традиционный послефронтовой мальчишник.

Нас было пятеро, вернувшихся с фронта, как раз в день моего рождения. И мы поклялись, что, вопреки всему, мы будем собираться каждый год в этом доме и отмечать мой день рождения, вспоминать фронтовых друзей, петь песни до утра и радоваться жизни. В этом году, к сожалению, мы соберемся вчетвером...

— Конечно, папа, мы все понимаем. Ты только скажи, чем тебе помочь, что приготовить?

— Спасибо, доченька! Традиционно я ребятам готовлю уху, варю огромную кастрюлю компота. Но если ты испечешь нам свой мясной пирог и на десерт творожный пирог с грушами, ребята будут в восторге.

— Не волнуйся, папа, я все сделаю. Мясной пирог поставлю завтра. Еще напеку пирожков с картошкой, как ты любишь. А в субботу с утра испеку пирог с грушами. Если еще и судачков поймаешь, то будут вам котлеты.

— Не беспокойтесь, Василий Никитич, мы с сыном поможем Вере, а я потом на машине все привезу, — сказал Римас. Вы лучше скажите, если гостей надо встретить на вокзале, я подъеду туда.

— Спасибо, мои хорошие. Встречать никого не надо, они сами доберутся.

— А вот кого обязательно надо будет встретить завтра в 18:26, так это тетю Люду из Риги, — сообщила Вера.

— Я готов! — тут же откликнулся Римас.

— И я с тобой поеду, сынок, — обрадовался такой новости Василий Никитич.

— Вот и отлично! Осталось только выяснить, чем в данный момент занимается наш сын, и наметить дальнейший план действий.

Едва Вера произнесла эти слова, как появился Арсений, а за ним Ястребок.

— Мам, пап, с уроками покончено! Я — свободен! Чем могу помочь?

— Отлично! — обрадовалась Вера. — Займешься приглашениями на свадьбу. Я дам тебе шаблон, сынок, а ты аккуратно их подпишешь.

— Мам, папа купил готовые приглашения, туда надо только вписать имена, дату, время и адрес.

— Значит, тебе повезло, быстро освободишься.

— А можно, я сначала с мальчишками погоняю мяч, а потом все открытки подпишу в лучшем виде и даже сбегаю и опущу их в почтовый ящик? — взмолился Арсений.

— Лучше я их тогда сама подпишу, а то еще после своего футбола наделаешь ошибок.

Римас с удовольствием наблюдал за перепалкой.

— Позвольте не согласиться с вами, маменька, — начал дурачиться Арсений. — Во-первых, у меня красивый почерк, во-вторых, пишу я грамотно и, в-третьих, со стороны учителей словесности нареканий не имею.

— А ты забыл, когда в диктанте вместо слова «председатель», ты написал «предатель»? — не сдавалась Вера.

— Увы, maman, — смиренно склонил голову сын. — То было роковое стечение обстоятельств. Имел неосторожность засмотреться на красивый бант Лизы Новиковой и отвлекся. Но, позвольте вам заметить, это не орфографическая ошибка и даже не грамматическая. Это, как говорила бабушка, до тупости банальная описка.

В это время с улицы донеслось: «Арс, выходи, мы ждем!»

— Иди уже, Бога ради. Но Ястребка оставь дома, а то опять загоняете его вусмерть!

— Да, дочка, внуку пальца в рот не клади, — рассмеялся Василий Никитич.

— Не прессуй его, родная, это — возраст, — успокоил Веру Римас. Таким образом он сейчас самоутверждается. Конечно, в голове у него пока что каша. Но он умен, начитан, находчив... У нас растет замечательный сын! — обнял он Веру и чмокнул в щеку. Пойдем, я лучше покажу тебе его новый костюм, а потом сяду и подпишу приглашения.

Вера ахнула, когда Римас вынул из пакета серый в едва заметную клетку костюм-тройку, рубашку цвета слоновой кости с бабочкой и стильные туфли.

— Отличный костюм! — одобрил покупку Василий Никитич. — По-моему, Римас, ты сыну купил такую же рубашку, как и себе. Да и бабочки похожи. А ткань просто замечательная! Знаешь, Верочкин отец тоже любил хорошие вещи и всегда одевался со вкусом и по моде...

— Вот и мы не будем отставать от моды. Поэтому все трое мужчин этого дома: Карелин, Йонас, Йонас-младший будут на свадьбе в одинаковых рубашках и бабочках! — провозгласил Римас и протянул подарок Василию Никитичу.

— Удивил, уважил старика, сынок. Спасибо тебе, — расчувствовался Василий Никитич.

Вера смотрела на Римаса и диву давалась, как красиво и ненавязчиво обыграл он сейчас идею подарка. А ведь независимый и упрямый Василий Никитич мог и отказаться...

Она вспомнила, как однажды ее мама купила Василию Никитичу отличную шерстяную кепку с ушками. Было довольно холодно, а он приехал к ним без шляпы. И кепка оказалась кстати. А он уперся и не захотел ее надевать. Говорил, что его будут дразнить Шерлоком Холмсом. Мама сильно разозлилась на него и сказала: «А тебе, Ва-сень-ка (она язвительно произнесла его имя по слогам), видимо хочется, чтобы называли тебя старым дурнем?!»

Василий Никитич тогда обиделся, долго мял кепку в руках, потом надел ее и ушел.

Мама же рассмеялась и сказала: «Ничего, скоро появится!» Действительно, через полчаса он вернулся с букетом хризантем, поцеловал маме руку и пригласил в кино.

— Ну вот, — подошел к Вере Римас, — рубашку вручили, а ты сомневалась...

— Да ты просто виртуоз! Такие моменты надо снимать на камеру и показывать потом как образчик искусства дипломатии.

Римас заливисто рассмеялся. А потом подхватил Веру на руки и закружился в каком-то немыслимом танце, нежно целуя ее.

— Пап, — неожиданно раздался голос Арсения, — а что это ты маму на руках таскаешь?

— Не таскаю, сын, а ношу. Это я... как бы тебе объяснить... Понимаешь, — нашел-таки выход из положения Римас, — согласно свадебной традиции, я должен буду вынести маму из дворца бракосочетания на руках. Вот... репетируем!

— Неслабо так. Учту на будущее! Жену надо будет выбирать тоненькую как мама.

— Пап, я тут подумал, тебе обязательно нужен для работы кабинет. И лучшего места, чем кабинет деда Арсения, нет. А мне вполне хватает письменного стола в моей комнате.

— Спасибо, сын! Признаюсь, я тронут до глубины души.

— Молодец, внучек! — поддержал Арсения подошедший Василий Никитич. — За таким столом — только докторскую диссертацию писать!

— Будет, будет вам докторская! — рассмеялся Римас. А ты, сын, будешь у нас академиком!

— Так, уважаемые доктора наук и академики, — вернула всех к делам насущным Вера. — Вы не забыли, что завтра приезжает тетя Люда и нужно подготовить комнату для нее, а также приготовить обед, кое-что постирать, погладить и т.д. Поэтому, если мы хотим все успеть, предлагаю разбиться на группы. Первым делом Римас с Арсением подписывают все приглашения. Завтра перед работой мы их отправим. Затем относят в спальню все вещи, оставленные в гостиной, открыв раздвижную стену, размещают их в шкафу соседней комнаты за спальней.

Мы с папой готовим комнату для тети Люды, и начинаем заниматься ужином и обедом на завтра. Параллельно запускаем стирку, так что несите все, что в ней нуждается. Затем я ставлю гладильную доску, а вы несете все, что требует утюга. Потом можете заняться своими делами.

— Принято единогласно! — рассмеялись мужчины.

Спустя 3 часа Арсений с Римасом закончили свои дела.

Уже во дворе они почувствовали манящий аромат сдобной выпечки и, не сговариваясь, помчались наперегонки на кухню. Возмущенный таким легкомысленным поведением, Ястребок схватил зубами миску для мытья лап и бросился за хозяином.

Ввалившись на кухню, отец и сын протянули к Вере руки и, неожиданно для себя, умудрились одновременно произнести ставшую классикой фразу Кисы Воробьянинова: «Madam! Je ne mange pas six jours!» /Мадам, я не ел шесть дней/.

В тот же момент на кухню влетел с миской в зубах негодующий щенок и грохнул ею об пол.

Вера, как только увидела эту сцену, едва успела поставить горячий противень с булочками на решетку и покатилась со смеху. К ней присоединился Василий Никитич.

Через несколько секунд хохотали все до слез, стонов и колик. Уже стихая, хохот накатывал периодически то на одного, то на другого, и все начиналось по новой. И только Ястребок никак не мог понять, что происходит.

* * *

Римас начал заниматься с сыном по индивидуальной программе с первого дня после переезда к Вере. Вот и сегодня он зашел к Арсу за алгеброй Киселева. На полке книжного шкафа обратил внимание на прозрачную коробочку, в которую был вложен серебряный шекель.

— Сын, откуда валюта? — смеясь, спросил он.

— Это дядя Саша мне подарил, когда мне исполнилось четыре года. И еще вот эти две машинки.

— А кто такой этот дядя Саша?

— Он врач. Вылечил мне ангину за несколько часов.

— Надо же, раритетные машинки. Их выпустили всего около двадцати штук. Дорогой подарок. Ладно, сынок, через час встречаемся.

Арсений уловил в голосе отца смену настроения, но не мог понять, чем она вызвана.

Римас прошел в комнату за спальней, где Вера гладила его и Арсения рубашки. Увидев мужа, она улыбнулась и тут же почувствовала какую-то напряженность.

— Рим, что-то случилось?

— Вера, а кто такой доктор Саша, который пациентам раздаривает раритетные машинки?

— Рим, мне не нравится тон, которым ты сейчас со мной разговариваешь. Я могла бы ничего тебе не рассказывать. Но, думаю, стоит это сделать.

Доктор Саша — это сын моей коллеги Анны Андреевны и Михаила Зиновьевича Лифшица, который занимался с нашим сыном математикой.

— Сашка Лифшиц?! — воскликнул Римас. Я знаком с ним. Он бывший КВНщик.

— Он приехал на похороны отца и позвонил мне, чтобы поблагодарить за помощь Анне Андреевне. Я тогда ее неоконченный перевод доделала и дома отпечатала. А тут у сына температура, озноб и горло болит.

И вот этот Саша, которого я видела всего минут пять, в два часа ночи примчался к нам. Прослушал легкие, посмотрел горлышко и брызнул какое-то лекарство в рот Арсению. Через час температура начала снижаться, а через пару часов пришла в норму.

Саша через два дня уехал. В день рождения сына посыльный доставил подарок от него: Арсению машинки и шекель, моей маме — бельгийский шоколад, мне — цветы.

То, о чем ты сейчас так мучительно думаешь, меня не интересовало. У меня был сын и... и твоя дурацкая фотография из журнала, на которую я молилась все эти годы и разговаривала по ночам! — почти выкрикнула Вера со слезами на глазах. Затем достала из книжного шкафа толстую тетрадь и вырезку из журнала с его уже основательно потертым фото. Сунула все это ему в руки и быстро вышла из комнаты.

— Господи, ну почему я такой идиот! — ругал себя Римас. Какое право я имею ревновать ее к прошлому? Тем более, что я сам был виноват в случившемся. Это я не удосужился узнать хотя бы ее фамилию, адрес. А ведь собирался вести ее в ЗАГС... «Сколько раз тебе надо повторять: Любить – значит доверять ...» — услышал он внутренний голос. Но как же тяжело принять это...

Римас раскрыл тетрадь и ахнул. Это были письма Веры к нему или, скорее, дневник в письмах. Он читал и ужасался, сколько же пережила она, когда узнала о беременности, когда поняла, что потеряла его визитку, когда решилась приехать с маленьким сыном и, увидев его рядом с Алиной, все неправильно поняла. И когда несколько лет назад нашла номер телефона банка, а ей сказали, что он больше здесь не работает и вообще уехал из города. А как волнительно она описывала первые шаги сына, первые слова. Как сожалела, что отец ее сына не знает об успехах Арсения. И сколько любви было в словах, адресованных лично ему самому...

— Эту тетрадь я оставлю себе, — решил он. И когда на меня будет накатывать скорпионья ревность, буду читать или бить себя по морде этой тетрадью.

Римас спустился в кабинет, где его уже больше часа ждал сын.

— Пап, что-то случилось?

— Давай заниматься, сынок. Я постараюсь решить эту проблему.

Но урок не шел. Римас все время отвлекался, думая о Вере.

— Пап, давай мы сделаем сегодня перерыв. Ты лучше потом проверишь мою тетрадь с выполненными заданиями. Скажи, я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, сынок. Спасибо тебе. Ты знаешь, я... я обидел сегодня маму.

— Ты на нее накричал?! — ужаснулся Арсений.

— Нет, сынок. Но я позволил себе недопустимый тон.

— Это из-за дяди Саши, да? Знаешь, пап, хоть я и видел его всего три раза, он мне очень понравился. Я ему тогда так и сказал, когда он меня вылечил. Но еще я сказал ему, что у меня есть папа, которого я очень люблю и жду. Его подарок мне понравился и его письмо тоже. Я его даже сохранил. Но твои подарки мне нравились больше.

— Какие подарки, сынок?

— Железная дорога, футбольный мяч, набор «Юный биолог», велосипед...

— Сын, я не приучен врать. Возможно, ты сейчас будешь разочарован, но я не присылал тебе подарков. Я просто не знал, что ты есть у меня. Но я догадываюсь, кто тебе их присылал.

— Ты думаешь, это делал дядя Саша? Нет, он не мог. Его убили накануне Рождества.

— Ты можешь дать мне его письмо?

— Конечно, пап. Мне оно понравилось, — сказал Арсений и протянул ему конверт.

Письмо Римаса потрясло. Оно было написано по-доброму и с любовью.

— Это очень хорошее письмо. Сохрани его, сын, — сказал он и задумался.

Он знал, что сейчас упадет перед Верушкой на колени и попросит прощения. И больше никогда не позволит себе ничего подобного. Но как начать разговор? Здесь нужно что-то, что помогло бы разрядить ситуацию.

— Пап, может ты подаришь маме цветы?

— Нет, мой родной. Цветы я и так маме по утрам дарю. Они у меня уже подготовлены. Здесь нужно что-то другое. Послушай, сын, у тебя, случайно, не завалялся надувной шарик? Мне в голову пришла одна мысль!

— Завалялся, пап!

Римас принялся надувать шарик, а сын принес ему акварельные краски.

— А это еще зачем?

— Нарисуй сердце. Женщины, папа, любят всякие картинки, рисунки, словечки.

— У тебя, как я погляжу, солидный опыт в делах любовных, — улыбнулся Римас.

— Есть, небольшой, правда. Я старшеклассницам иногда рисую в их альбомах всякую чушь.

— Сын, ты настоящий гений! — воскликнул он и тончайшей кистью нарисовал две руки со скрещенными мизинцами. Затем подумал и сделал надпись: «Forgive me my love. Take my hand and take my whole life»/ Прости меня, любовь моя. Возьми меня за руку и забери всю мою жизнь/.

— Папа, я уверен, мама простит тебя сразу!

Они пожали друг другу руки, и Римас поднялся в гостиную. Веры там не было. Но он заметил, что из гардеробной падает свет и осторожно открыл дверь. Вера сидела с ногами на диване, обняв колени. И тихо плакала.

— Верушка, любимая моя, хрупкая и нежная девочка, прости балбеса. Я принес тебе вот это, — протянул он ей воздушный шарик.

Она посмотрела на шарик и улыбнулась.

— Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик! — произнес он слова Винни-Пуха голосом Евгения Леонова.

Она смотрела то на него, то на шарик, и сердце ее наполнялось радостью. Она бросилась ему на грудь.

— Рим, ты меня тоже прости! Я не должна была так реагировать!

Их медленные и нежные поцелуи постепенно начали перерастать во все более требовательные, страстные, жаркие.

Нежность и страсть взорвались вулканом. И когда, дойдя с Верой до высшей точки, Римас в исступлении прорычал: «Ты моя...», она в упоении отозвалась: «Ты мой...» Тем самым они будто поставили печать, подтверждающую, что они созданы друг для друга.

* * *

Приезд Людмилы Яновны стал настоящим праздником для всех. Во-первых, она сразу освободила Веру от домашних дел, чтобы у той была возможность отдохнуть и заняться собой перед свадьбой. Во-вторых, Арсений, не отвлекая Веру, мог теперь продолжить под руководством бабушки Люды совершенствовать свой немецкий. К ним с огромным удовольствием примкнул Римас. Кроме того, Римас был приятно удивлен, выяснив, что Людмила Яновна тоже варит отменный кофе. В-третьих, Василий Никитич неожиданно для себя обрел в лице Людмилы компаньона на рыбалку. Ну и в-четвертых, Ястребок доброжелательно принял гостью, а уж после подарка (специального печенья для собак), который она привезла для него, стал относиться к ней с почтением.

Садовый домик привел тетю Люду в восторг, и она анонсировала открытие сезона с шашлыками и вечером воспоминаний в воскресенье.

В субботу с раннего утра она с Василием Никитичем отправилась на рыбалку. Они вернулись с отличным уловом. Быстро разделав рыбу на уху, Василий Никитич успел подготовить фарш на котлеты. После завтрака его поздравили с днем рождения, вручили подарки и отправили готовиться к встрече гостей.

Вера накануне испекла пироги с мясом и капустой, пирожки с картошкой и теперь занималась творожным пирогом с грушами. А Людмила Яновна обжарила котлетки и занялась салатами.

— Верочка, — восторгалась она, — всю жизнь я мечтала, чтобы вот так: собственный дом, дети, внуки... Чтобы овощи с собственного огорода, яйца от своих хохлаток... Но мечты, увы, не сбылись. А у вас так хорошо, так красиво, спокойно. Домом, счастьем и любовью пахнет у вас! Так бы и не уезжала отсюда никуда...

Не успела Вера ей ответить, как на кухню вошел Римас.

— Прошу меня простить, — обратился он к Людмиле Яновне, — я невольно стал свидетелем вашего разговора. Скажите, а есть причины, по которым вы этого сделать не можете?

— Да... то есть, нет... — растерялась она.

— Тетя Людочка, Римас прав. Вы, действительно, хотели бы жить с нами или есть что-то, что помешало бы это сделать? — спросила Вера. — Мы будем счастливы, если вы останетесь. Вы ведь моя крестная, моя вторая мама!

— Дорогие мои, неужели вы согласны принять в семью пожилую бабку?!

— Где вы тут видели бабку? — озираясь по сторонам, возмущенно спросил Римас. Передо мной сидит привлекательная леди, которая, ко всем ее достоинствам, еще и варит изумительный кофе!

— Ах ты, обаятельный плут! — рассмеялась Людмила Яновна. — Ну как тут устоять! Будет, будет тебе кофе!

— Мы хорошо погуляли и готовы ко второму завтраку! — с шумом влетели на кухню Арсений с Ястребком.

— Молодцы! — отозвалась Вера. — Сынок, давай, корми щенка. Пейте с папой чай. Пирог с мясом и пирожки еще теплые. Нам осталось вынуть пироги с творогом, заправить салаты, и можно будет все отвозить деду Васе.

— Мам, а почему ты говоришь о творожном пироге во множественном числе? — удивился Арсений.

— Потому что я испекла его и для нас. И у нас, к тому же есть повод. Людмила Яновна будет жить с нами.

— Насовсем?!

— Навсегда!

Оглушительное ура разнеслось по кухне.

— Какая отличная новость, бабушка Люда! — бросился обнимать ее Арсений.

Искренняя радость ребенка растрогала Людмилу Яновну до слез. «Господи, спасибо тебе... Я сегодня обрела семью!»

Римас с сыном повезли угощение для гостей деда Васи. А тетя Люда разговорилась с Верой.

— Верочка, ты стала настоящей красавицей. — Я так рада, что вы с Римасом нашли друг друга, — сказала она. — Я забыла, что он преподает?

— Он математик. Недавно защитил кандидатскую диссертацию, пишет докторскую.

— Какой талантливый молодой человек! Верочка, они так похожи с Арсением. Знаешь, когда мы с Машей познакомились с ним, она сказала: «Люда, если бы я не знала свою дочь, то подумала бы, что это ребенок от Римаса».

Вера улыбнулась.

— А сколько человек приглашены на свадьбу? Наверное, вся школа?

— Нет, что вы! Всего около двадцати человек. Свадьба будет в кафе. От коллектива будет 6 человек. А для остальных мы на работе организуем фуршет.

— Мне это нравится! Это так современно! Надо бы волосы мне как-то уложить. Вот у тебя такая модная стрижка... Интересно, кто этот мастер?

— С мастером вы познакомитесь в пятницу. Он приедет из Таллина. Это внук друга моего отца, Викентий Северский. Он мастер международного класса, будет свидетелем Римаса.

— Северский... Северский, — наверное, из евреев. Значит, нашего полку прибыло. Впрочем, в твоем отце и матери этих самых еврейских корней предостаточно. Ведь фамилия Аверин произошла от слова «аврех», которое на иврите является аббревиатурой выражения «молод годами и богат мудростью»...

Слушай, Вера, а ведь твой Римас далеко не литовец. В нем еще как чувствуются наши корни.

— Я знаю, тетя Люда. Римас мне рассказывал о своей семье. Его мать, Мария Айзенбах, была единственной дочерью банкира. Он противился ее браку с простым лесником. Однако в 37-м году неожиданно дал разрешение на брак. Римас считает, что, скорее всего, его дед почувствовал надвигающуюся угрозу со стороны Германии и через фамилию Йонас, которая встречалась и у немцев, пытался спасти свою дочь от расправы. И это ему удалось.

— Да... Неисповедимы пути Господни... Один Васька у нас русский. Зато какой!.. Не мужик, а былинный богатырь! Я ведь была в него влюблена, Верочка, — разоткровенничалась Людмила Яновна. А он остался верен Маше... Ладно, пойду-ка я лучше кофе молоть, а то приедет наш красавчик, а кофе нет!

Утром Вере позвонила Нора, и попросила перенести их встречу с воскресенья на любое время в субботу. Римас предложил выехать сразу после того, как он отвезет «скатерть-самобранку» для гостей Василия Никитича.

Пока муж пил кофе, Вера быстро собралась. Ему нравилось, что Вера, с ее безупречным вкусом, всегда выглядела неотразимо. Римас не стал спрашивать, зачем ей нужно ехать к Норе. Мало ли что может понадобиться его жене, тем более перед свадьбой.

Вечером он замариновал мясо на шашлык по рецепту своего приятеля из Грузии. Свиную шейку он порезал на небольшие куски, посолил, поперчил, добавил крупно нарезанный лук и сухое белое вино. Все тщательно перемешал руками и отправил в холодильник.

Арсений с восторгом наблюдал за ним и всячески помогал. Ему нравилось все, что делает отец. Он даже записал в свой дневник рецепт: «Шашлык от папы».

Тетя Люда колдовала над своим знаменитым наполеоном. Римас, Вера и Арсений, сидя на диване, наблюдали за действом.