Марш Мендельсона
До пятницы время пролетело настолько быстро, что Вера едва успела собрать всем троим необходимые вещи в поездку.
В пятницу с раннего утра она засела за педикюр и маникюр. Хороший набор для маникюра у нее был, а французский лак пастельных тонов она приобрела у Норы. Просидев пару часов, она сделала отличный маникюр.
Днем приехал Вик со своим помощником Жекой. Их разместили в гостевой комнате на первом этаже. Вик отметил про себя, что со дня их последней встречи Вера еще больше похорошела. Он даже позавидовал Римасу. В этой женщине было то, что он больше всего ценил: ум, породу и женственность.
Ему очень хотелось, чтобы Вера выглядела сногсшибательно, и он боялся увидеть банальное свадебное платье. Поэтому первым делом после традиционных объятий и приветствий он потребовал, чтобы ему показали платье невесты. Римаса к таинству не допустили. Согласно традиции жених не должен заранее видеть невесту в свадебном платье.
Увидев платье, Вик ахнул. Это было потрясающее платье-футляр цвета слоновой кости с слегка расклешенной от середины бедра юбкой. Такой фасон идеально подчеркивает все изгибы и достоинства женской фигуры. Закрыв глаза, он представил себе Веру в этом платье.
— Нет, Верочка, это не платье! — воскликнул он. Это — боевой снаряд по мужикам! Я в восторге от нежнейшего венецианского кружева, которым отделан корсет и вырез бато! Я даже не представляю себе, как совладает с собой твой Римас! — расхохотался Вик.
— Бог мой, этот нежный атласный поясок, украшенный изящным и женственным бантом... И болеро из белой норки... Вера, это очень сексуальное платье! И я уже начинаю опасаться за тебя.
В голове у Вика сложился вариант свадебной прически и макияжа. Осталось теперь посмотреть, как обстоят дела с экипировкой у жениха.
Серый костюм-тройка жениха, рубашка цвета слоновой кости в тон платья невесты, бабочка-самовяз, изящная бутоньерка и шикарные туфли Cheaney Imperial из телячьей кожи отличного качества более чем устроили придирчивого маэстро.
Неугомонный Вик оценил садовый домик и предложил мужчинам устроить вечером если не мальчишник, то хотя бы посиделки «за жизнь». Предложение все восприняли на ура. Римас решил пригласить на посиделки Якова.
После легкого ужина Людмила Яновна занялась подготовкой бутербродов и закусок для мужских посиделок. Веру она отстранила полностью, чтобы та не испортила маникюр, но задействовала Арсения, который с удовольствием ей помогал.
Римас воспользовался ситуацией и увлек Веру в смежную со спальней комнату, вход в которую был искусно замаскирован и закрывался изнутри.
— Этот варвар Вик запретил мне сегодня ночью спать с собственной женой! — бушевал Римас. Он, видите ли, беспокоится, что ты не выспишься перед свадьбой!
— Успокойся, любовь моя, Вик просто хочет, чтобы твоя жена затмила всех!
— Ты и так затмишь всех! — Я просто хочу всегда засыпать и просыпаться рядом с тобой!
* * *
Едва они спустились в гостиную, как появился Вик.
— Верочка, Людмила Яновна сказала, что привезла тебе для волос дивный гребень со стразами Swarovski. Я должен его увидеть!
Вера попросила сына принести из спальни шкатулку. Вик долго рассматривал гребень, украшенный серебряными листочками, стразами, хрустальными бусинами, между которыми изредка вспыхивали бусинки под сапфир.
— Гребень великолепен, — сказал Вик. — Правда, он несколько меняет концепцию прически, но это стоит того.
— Ну что, жених, — хлопнул он по плечу Римаса, — пойдем готовиться к мальчишнику. — Что-то рожа у тебя подозрительно довольная! — воскликнул Вик, когда они вышли из комнаты. Не дал девочке отдохнуть, ирод!
— А ты, значит, хотел, чтобы рожа у меня была недовольная, да еще и накануне свадьбы! — захохотал Римас. Не выйдет, дружище!
Когда перед сном к Вере зашла тетя Люда, Вера не узнала ее. Стильная стрижка боб-каре преобразила Людмилу Яновну. Удлиненные пряди скрыли явные морщинки и теперь ее крестная выглядела лет на двадцать моложе.
— Верочка, какой талантливый мастер этот Викентий! — Даже Васька удивился и впервые сделал мне комплимент, — радовалась она.
— Знаешь, детка, когда вы вернетесь из поездки, мы с Василием съездим на несколько дней в Ригу. Мне ведь надо будет перевезти одежду и кое-какие вещи.
— Конечно, тетя Люда! Вам помощь будет просто необходима, да и деду Васе надо немного проветриться.
— Ладно, детка, спи спокойно! Завтра ты будешь самой красивой невестой! Хотя как тут уснешь?! Ты слышишь, как они там хохочут!? И Васька туда же...
— Tетя Люда, а вы все так же влюблены в него?
— Да нет... скорее всего осталась привязанность. Ты знаешь, я уже смирилась. Мне очень хорошо у вас, спокойно как-то. Я здесь чувствую себя нужной, да и Basil рядом, — рассмеялась она.
— Тетя Людочка, у нас дома есть старинная икона Казанской Божьей Матери. В своем письме мама просила обязательно благословить меня и моего жениха этой иконой. Она очень хотела, чтобы это сделали вы и Василий Никитич. И я прошу вас, как свою крестную, завтра вместе с папой благословить нас этой иконой.
— Конечно, деточка, не беспокойся! А пойду-ка я погляжу, чем эти мальчишки занимаются на своем мальчишнике.
* * *
Людмила Яновна вошла в садовый домик в тот момент, когда Римас спорил с Яковом. Василий Никитич усадил ее на стул и жестом велел ей не мешать.
— Яша, вот скажи мне честно, что ты собираешься делать в Израиле? — спросил его Римас.
— Ну как что?!.. У меня там отец, двоюродный брат...
— Яш, ты вопрос слышал? — наседал Римас. — Я не спрашиваю тебя, кто из твоих родственников живет в Израиле, а пытаюсь понять, чем ты будешь там заниматься?
— У отца там небольшой бизнес.
— Какой, конкретно?
— Да хрен его знает, какой! Приеду — соображу!
— А соображать ты там на каком языке собираешься? Ты знаешь иврит? Может, свободно говоришь на хорошем английском? — не сдавался Римас.
— Ну, допустим, не знаю. Да там полно наших из России!
— Яшка, ты же ни бельмеса не понимаешь ни в бизнесе, ни в языках, ни в политике.
— А ты, значит, понимаешь? — огрызнулся Яков.
— Понимаю, дружище, еще как понимаю! И тебе, дураку, пытаюсь объяснить. Пойми, мы родились здесь, наши корни здесь, наши деды, отцы и матери похоронены здесь, а не там. Мы выжили в войну, получили высшее образование, квартиры, должности... Здесь наше место, наша Родина! «Grow where you are planted!» — так говорят англичане.
— Чево?
— Браво, Римас! — зааплодировал Вик, а следом Василий Никитич и Людмила Яновна.
— «Расти там, где посажен», — говорят англичане, — объяснил Якову Римас. — А у нас говорят так: «Где родился, там и пригодился».
— Ты мой красавчик, — сказала Людмила Яновна, целуя Римаса в макушку. — Ну что, мальчики, по кофейку!
— Яшенька, а может ты передумаешь? — спросила она его. — Даже мне, лингвисту, с трудом дается иврит. Хотя на идише я свободно говорю.
— Да, Самир... — задумался Яков, — разбередил ты меня. — Теперь буду всю ночь думать.
— А кто это Самир? — спросил Якова Вик.
— Когда мы с Римасом были маленькими, решили придумать себе новые уличные имена, перемешав буквы. У Римаса сразу здорово получилось — Самир. А вот с моим именем долго голову ломали: то ли Вояк, то ли Явок? Тогда Римас предложил собрать мое имя из букв имени, отчества и фамилии. И из Якова Борисовича Гринберга получился Яборг.
— Классно! — воскликнул Вик. — Конечно, особенно эффектно звучит Самир, прямо как у какого-нибудь арабского шейха! Но и Яборг тоже ничего, грозно так!
Все рассмеялись. А после чашечки изумительного кофе все расслабились. Римас взял гитару.
Песни, анекдоты, напутствия жениху продолжились бы дольше, если бы Людмила Яновна не разогнала всех по комнатам во втором часу ночи. Яков предпочел остаться в домике. «Буду думать», — сказал он, и Людмила Яновна принесла ему теплый плед и подушку.
* * *
В 6 утра Вера проснулась. Римаса в спальне не было. Но букет с цветами, как всегда, стоял на столике. Рядом лежала изящная шкатулка с открыткой «С Днем свадьбы, любимая!». Открыв ее, она ахнула, увидев тот самый браслет с янтарем, который привлек ее внимание, но купить его она не смогла. Рядом лежали серьги и роскошное янтарное колье. Все три украшения были выполнены из золота с медовым янтарем в едином стиле и составляли неповторимый ювелирный ансамбль.
Радостно рассмеявшись, Вера надела на руку браслет и поставила рядом со шкатулкой коробку со своими подарками для Римаса. В последний раз, когда она ездила к Норе за бельем и косметикой, она купила у нее несколько оригинальных подарков для своих мужчин. Фляжку для коньяка, украшенную янтарем, подарили на день рождения Василию Никитичу. Арсению достался брелок для ключей с янтарной собачкой. Для Римаса Вера тогда выбрала три подарка: шариковую ручку из карельской березы и натурального королевского янтаря, визитницу, украшенную пестрой мозаикой из натурального балтийского янтаря и небольшое деревце — символ жизни и процветания — с листьями из медового и королевского янтаря.
Выглянув в окно, она увидела, как Римас с Арсением завершают утреннюю зарядку. Помахав им рукой, послала воздушный поцелуй.
Через пару минут в спальню влетел счастливый Римас и, обхватив ее лицо обеими руками, расцеловал на радостях.
— А это еще что за коробочка там стоит?! — удивился он.
— Открой и узнаешь!
Римас, совсем как Арсений, осторожно открыл коробку, заглянул внутрь и... замер. Он смотрел то на Веру, то на подарок и что-то шептал.
— Что-то не так? — забеспокоилась Вера.
— Все так, любимая! — Я вспомнил, в предсказании старой Рамуте было сказано: «... и подарит она ему на свадьбу солнце и жизнь». Именно так сказала старая Рамуте моей маме. А это значит, что она все это видела. Мы будем счастливы с тобой, родная! Смотри, янтарь — это солнце, а дерево — символ жизни, семейного благополучия, процветания! Римас подхватил Веру на руки и закружился с ней.
— Пап, ты опять репетируешь? — раздался голос Арсения.
— Да, сын, репетирую, и готов всю жизнь носить маму на руках!
— Ну уж нет, — подумал Арсений, — таскать всю жизнь на руках я не буду, как-то стремно...
— Этот сможет, — с легкой завистью глядя на Римаса, подумал подошедший Вик. Вон какие мышцы накачал! — подумал он и посмотрел на свое округляющееся брюшко. Внутренний голос Вика попытался робко подсказать, что и ему не помешало бы заняться собой. Но Вик приказал ему заткнуться.
— Все-все, друзья! — захлопал он в ладоши. — Всем завтракать, мыться, переодеваться! В 10.30 мы выезжаем.
Верочка, я займусь тобой в 9.15. К этому времени ты должна быть полностью одета, за исключением болеро. Жениха запускаем с родителями в 10.00, — продолжил распоряжаться Вик.
Ровно в 10.00 двери спальни распахнулись, и Вик пригласил жениха. Стройный, подтянутый, одетый с иголочки, Римас вошел в комнату и... застыл в восторженном любовании.
Свадебное платье Веры было умопомрачительным. Оно удивительным образом подчеркивало все изгибы ее совершенной фигуры. Венецианское кружево слегка приоткрывало упругую грудь, но и этого было достаточно, чтобы потерять голову. «Господи, дай мне сил дотерпеть до конца свадьбы и не сойти с ума!» — взмолился про себя Римас. Затем, взяв себя в руки, подошел к Вере и, целуя ее, прошептал: «Любовь моя, ты божественно прекрасна!»
Вошедшие с иконой Казанской Божьей Матери, лежащей на красиво вышитом руками Людмилы Яновны льняном полотне, крестные отец и мать Веры прослезились от умиления, увидев невесту и жениха.
— Дорогие дети, Вера и Римас! Сегодня незабываемый для вас и для всех нас день, — голос Василия Никитича неожиданно предательски дрогнул.
— От всей души мы благословляем вас на счастливую и долгую семейную жизнь! — подхватила Людмила Яновна. — Любите, понимайте, уважайте и поддерживайте друг друга. Пусть будет счастлив и благословенен каждый прожитый вами день! И пусть сияет цветами радужного света ваша жизнь!
Затем, троекратно перекрестив Римаса и Веру иконой, она дала им поцеловать образ Богородицы, и вручила расшитое полотно Вере как семейный оберег.
Римас обеспокоился, что в таком легком и открытом платье Вера может застудиться. Но она указала ему на меховое болеро, помогая надевать которое, он не удержался от поцелуя в изящную линию ее шеи.
По дороге во Дворец бракосочетания Римас заскочил в цветочный магазин и вышел оттуда с двумя полностью прикрытыми бумагой букетами. Сев в машину, он осторожно развернул первый сверток, вынул изящный букет невесты из белых и розовых пионовидных роз.
— Это тебе, любимая! — сказал он Вере, протягивая ей букет и целуя ее.
Вере очень понравилась изысканность букета. Вику и Жеке тоже.
— А второй букет тебе зачем? — удивился Вик.
— Это дублер! — рассмеялся Римас. — Видишь ли, дружище, твой сценарист настоял на бросании букета невестой. Но первый букет собирал я сам, и вложил в него свою любовь и энергетику, предназначенные только моей невесте. И мне совсем не хотелось, чтобы все это досталось кому-то другому. Поэтому я купил еще один букетик, который и бросит моя жена.
— Люблю тебя, Рим! — сказала Вера и поцеловала его.
— Да... — задумался Викентий Северский. — Мне нравится твоя теория. В ней есть что-то от мудрости Соломона! — сказал Вик и все громко рассмеялись.
За 20 минут до начала регистрации машина Римаса и автобус с гостями подъехали к Дворцу. Арсений крепко привязал к спинке кресла Ястребка и велел ему ждать. Водитель пообещал не открывать двери и не выходить из автобуса, чтобы пес ненароком не выскочил.
Появление красивой свадебной пары, которую приветствовала сама заведующая, вызвало переполох среди работников и ожидающих своей очереди пар. Невесты с завистью и восхищением одновременно рассматривали роскошное платье Веры и ее необычный свадебный букет. «Наверное, иностранцы или артисты», — перешептывались гости. Женихи беззастенчиво рассматривали чужую невесту, невольно сравнивая ее со своим выбором.
Вик был счастлив, Вера была ослепительна! Римас был готов испепелить всех взглядом! Но его внутренний голос шептал: «Ведь ты же сам говорил, что твоей невестой все должны восхищаться!»
— Ну да, но нa расстоянии... и, желательно, на весьма значительном! — пригвоздил он свой внутренний голос скорпионьим жалом собственника.
Римаса и Веру пригласили в комнату на первом этаже, где заполнили их свидетельство о браке, поставили штампы в паспортах. Затем Римас заплатил пошлину и расписался в книге за получение свидетельства о браке.
После этого они с Верой поднялись на второй этаж, где вместе со свидетелями, родственниками и гостями их пригласили в зал. Здесь их встречали заведующая Дворцом бракосочетания и депутат городского совета. Сначала Римас и Вера расписались в акте о заключении брака, затем свидетели поставили свои подписи. Новобрачные обменялись кольцами. Заведующая не удержалась и шепнула тихо:
— Римас, и что же вам, мужикам, еще надо? Жена — красавица, сын — точная копия отца... Как же ты жил все эти годы без них?
— Сам не знаю, Эмилия Львовна! — рассмеялся Римас.
— Держи, — сказала она, — передавая ему свидетельство о рождении сына. И береги семью!
Свидетельство о браке с добрыми пожеланиями и напутствием вручил молодоженам депутат городского совета. После чего под звуки музыки гости устремились поздравлять молодых.
Увидев стоящего у окна с букетом цветов племянника Зои Борисовны, Вера подошла к нему.
— Здравствуйте, Вера! — обрадовался мужчина.
— Здравствуйте, Александр! — Познакомьтесь, это мой муж Римас и наш сын Арсений.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— Римас, а вы ведь внук Натана Айзенбаха? — спросил его гость.
— Да, — удивился Римас.
— Я был клиентом банка вашего деда, когда жил и работал в Вильнюсе. — Вы ведь работали какое-то время у него?
— Я вспомнил вас! Вы Александр Бинкович! Мой дед хорошо отзывался о вас. Мы рады, что вы смогли приехать на нашу свадьбу.
— О, простите, Вера! — хлопнул себя по лбу Александр. — Я, то есть, все мы поздравляем вас с Римасом с законным браком! Это вам! — протянул он букет Вере. И еще там, — кивнул он головой в сторону окна, где стояли красиво упакованные коробки.
— Римас, Вера, — пора ехать! — сказал подошедший Василий Никитич.
— Знакомься, папа, это Александр — племянник Зои Борисовны. Он едет с вами.
— Рад знакомству с вами, Василий Никитич! Моя тетя много рассказывала о вас! Только я должен предупредить, в 9 вечера у меня самолет. Я, к сожалению, вырвался на один день.
— Пап, прошу простить меня, что встроился в ваш разговор. — Похоже, ты не напрасно тренировался! На улице прошел дождь, имей в виду, — сообщил Арсений.
— Спасибо, сын! — рассмеялся Римас.
* * *
На выходе из дворца столпился народ. Новоиспеченные молодожены стояли в глубоком раздумье перед огромной лужей, начинающейся от нижней ступени лестницы.
Оценив масштабы бедствия, Римас вспомнил, что в мужском туалете на первом этаже есть окно с выходом на улицу. Он влетел туда, открыл окно и, выглянув на улицу, вскочил на подоконник.
— Что, сынок, сбегаешь от невесты? — раздался голос. От неожиданности Римас чуть не свалился за окно. Увидев пожилую уборщицу, грозящую ему пальцем, он рассмеялся и прокричал: «Нет, мать, не сбегаю, а свое счастье спасаю!» — «Ну тогда, сынок, Бог тебе в помощь!» — прокричала вдогонку женщина.
Добежав до машины, он быстро подъехал к ожидавшему гостей автобусу и объяснил ситуацию водителю. Тот сразу все понял и поехал за Римасом. Машину Римас подогнал вплотную к ступеням лестницы и, взлетев на второй этаж, передал ключи Арсению и велел ему открыть обе двери. Сам подхватил Веру на руки и стал осторожно спускаться вниз.
Его приветствовали как героя, овациями. Слышались голоса: «Настоящий мужик!.. Браво!.. Учитесь, мужчины!»
Бережно усадив Веру в машину, Римас аккуратно подобрал подол ее платья и не удержался, чтобы не погладить ее ножку в тонком ажурном чулке. Это успел заметить Вик.
— Надо же, какие мы, оказывается, сентиментальные! — усмехнулся он про себя.
Римас тем временем обратился ко всем присутствующим:
— Друзья! Сегодня у всех здесь собравшихся счастливый день. Говорят, дождь на свадьбу — счастливая примета! Чтобы не омрачать праздник, мы готовы вам помочь. Сейчас мы отъедем отсюда, но подойдет наш автобус, и все желающие смогут на нем пересечь без проблем возникшее на пути к счастью препятствие! Я уверен, наши гости поддержат это предложение!
Громкое ура прокатилось над Дворцом бракосочетания.
Вик и Жека, снимавшие на камеру всю свадебную процедуру, наконец-то расположились на заднем сиденье машины и неожиданно заорали: «Горько!» Римас не заставил их долго ждать.
Благополучно переправив всех желающих, автобус с гостями направился в сторону кафе. Чуть раньше туда подъехали молодожены с Виком и ведущим свадьбы. Для Веры с Римасом подготовили отдельную комнату, чтобы они смогли привести себя в порядок.
* * *
Обняв Веру, Римас не мог на нее наглядеться и поверить своему счастью.
— Здравствуй, жена моя, жизнь моя, счастье мое! — прошептал Римас и с невероятной нежностью поцеловал ее.
— Здравствуй, муж мой, судьба моя, любовь моя! — ответила на его поцелуй Вера.
Стук в дверь и голоса гостей вернули их в реальность.
— Рим, там уже начинает собираться народ, а мне хотелось бы вымыть руки и слегка освежить макияж. И еще мне нужна моя косметичка, которую я, кажется, оставила в машине.
— Что бы ты без меня делала! — рассмеялся Римас. Прихватил я твою косметичку, держи! А вот здесь находится туалетная комната с зеркалом, феном и всем необходимым, — открыл он дверь в соседнее помещение.
Вымыв руки, Вера сняла обручальное кольцо и внимательно его рассмотрела. Это было кольцо Cartier из желтого 18-ти каратного золота 750 пробы в форме бублика. На внутренней части было выгравировано: «Любовь — это навсегда…»
Счастливо улыбнувшись, она чуть припудрила лицо любимой пудрой Ricilsoie, слегка тронула губы помадой и нанесла на запястья и ключицы капельку духов.
Тем временем в комнате Римас с сыном рассматривали его свидетельство о рождении.
— Мам, теперь мы все Йонасы! Осталось только Ястребку поменять фамилию для полной гармонии, как сказала бы бабушка, — радостно сообщил Арсений.
— Кстати, а где же Ястребок?
— Я его выгулял, накормил, напоил и уложил спать. Нам дядя Женя предоставил свой кабинет и разрешил Ястребку залезть на диван. Руки я вымыл, — отчитался сын.
— Какая идиллия! — войдя в комнату, всплеснул руками Вик. Все семейство в сборе! Между прочим, я за вами. Все уже собрались!
— Внимание, господа! — Супруги Римас и Вера Йонасы с отроком Арсением, — в подражании дворецкому, провозгласил Вик и взмахнул рукой. Грянул «Свадебный марш» Мендельсона, и Римас с Верой и Арсением вошли в нарядно убранный зал, украшенный шарами, свадебными плакатами, цветами. Стоявшие по обе стороны гости, щедро осыпали их разноцветными конфетти и розовыми лепестками.
Василий Никитич и Людмила Яновна встречали молодых с красивым и ароматным караваем с солонкой в центре. Каравай был искусно декорирован колосками, шишками, голубками, обручальными кольцами.
Отломив со своей стороны кусочек от каравая, Римас обмакнул его в соль и угостил жену. И Вера поступила так же, угостив мужа.
Затем пошли напутствия молодым, и началось свадебное застолье. Эстетика сервировки стола, разнообразие, изобилие, неповторимый вкус блюд и слаженная работа официантов удивили даже искушенного в таких вопросах Вика.
Ведущий в своем сценарии постарался многое предусмотреть. Здесь были и красивые тосты, и первый танец молодых, и игры, и остроумные шутки, и бросание букета невесты... Единственное, что выходило из-под его контроля, так это частые выкрики гостей «горько!». Но их можно было понять. Уж очень красивой была эта пара!
Накануне свадьбы Римас с Верой просмотрели свадебный сценарий и убрали из него ряд неприемлемых для них моментов, в том числе, клятву жениха и невесты перед гостями. Но то, что пришло в голову ведущему спонтанно, заставило Римаса мгновенно среагировать, вспомнив свои КВНовские навыки.
Увидев, как нежно и ласково обнимает Римас Веру во время танца, ведущему вдруг пришло в голову предложить новоиспеченному супругу за 30 секунд придумать и продемонстрировать необычное и оригинальное объяснение в любви своей жене.
Одной секунды Римасу хватило дать понять Жеке, какая его ожидает расправа! И всего 5 секунд ему понадобилось, чтобы договориться о чем-то с музыкантами.
Вера краем глаза увидела жест мужа, которым он пригрозил Жеке, проведя по горлу большим пальцем от уха до уха. Конечно, это была шутка, но в глазах ведущего мелькнул испуг.
Взяв микрофон в руки, Римас подошел к Вере. Зазвучали первые аккорды, и... он запел «Вечную весну» Давида Тухманова на стихи Игоря Шаферана:
Для тех, кто будит утро голосами,
Кто видит мир влюбленными глазами,
Для тех, кто обойти готов полсвета,
Любимых повторяя имена.
Три месяца лето, три месяца осень,
Три месяца зима и вечная весна.
Три месяца лето, три месяца осень,
Три месяца зима и вечная весна...
Римас, не отрываясь, смотрел на Веру. Он пел только для нее. Голос его звучал нежно и страстно, завораживая Веру, проникал до самого сердца.
Вик, снимавший на камеру наиболее яркие эпизоды свадьбы, был потрясен исполнением песни из репертуара Валерия Ободзинского. «Сколько талантов у этого парня!» — с легкой завистью вновь подумал он. — «Но Жеке вломлю по первое число».
Едва Римас закончил петь, Вера подошла к нему и сама громко крикнула: «Горько!», подарив мужу под бурные аплодисменты гостей и музыкантов, страстный и долгий поцелуй.
А Жека понял, что влип и Вик не одобрит его экспромта, который, в случае неудачи, мог бы выставить жениха перед невестой и гостями не в лучшем свете.
Шеф-повар решил воспользоваться моментом. Погасив свет, при свечах и под красивую мелодию, в зал вкатили огромный многоярусный торт — подарок молодоженам от шеф-кондитера!
Под аплодисменты Вера с мужем, взявшись вместе за рукоятку ножа, отрезали себе по кусочку. А дальше слаженная команда шеф-повара быстро разрезала торт на порционные кусочки и подала гостям с чаем и кофе по желанию.
Римас, предупредив Веру, отлучился на несколько минут с Яковом и Виком.
— Сдается мне, что неутомимая скорпионья натура моего супруга готовит сейчас с друзьями какой-то розыгрыш для Жеки, — пронеслось в голове Веры. Мальчишки, одним словом, да и только!
Она оказалась права. Римас быстро написал записку якобы от имени режиссера, присутствовавшего на свадьбе и который хотел бы предложить Жеке вести на телевидении передачу «Совет да любовь». И поэтому он просит Жеку задержаться после ухода гостей и обговорить условия.
Текст записки, посвященные в маленькую месть за экспромт, единогласно одобрили.
— Заодно проверю «на вшивость» господина ведущего, — сказал Вик.
А вот дальше возникли разногласия. После закрытия ресторана Римас попросил своего приятеля довезти Жеку до их дома. А Вик настаивал на том, чтобы оставить Жеку на улице. «Пусть сам выкручивается!» — сказал он. Но Римас настоял на своем.
Записку Жеке передал один из официантов. Вик незаметно наблюдал за Жекой и негодовал, видя с каким восторгом тот читал записку с лжепредложением. В глубине души он надеялся, что его помощник все-таки расскажет ему о записке. Но увы... Жека вообще исчез.
Автобус выполнил первый рейс и развез городских гостей. Вера с Римасом напутствовали сына, чтобы он не забыл об уроках и не проспал в понедельник, после чего, не веря своему счастью, отправились на квартиру.
Василий Никитич с Виком погрузили все подарки в автобус, а Жеки все не было. Ждать не было смысла. Автобус ушел без него.
Приятель Римаса Евгений, шеф-повар замечательного кафе, очень удивился, увидев сидящего за столиком своего тезку. Откуда он появился, осталось загадкой. Когда Евгений попытался объяснить Жеке, что они через полчаса закрываются, тот заявил ему, что здесь у него назначена судьбоносная встреча и ему хватит получаса, чтобы решить свой вопрос.
Прошло полчаса, но никто не появился. Евгений вынужден был напомнить ведущему, что они закрываются. И тут Жека запаниковал. Посмотрев на часы, он понял, что время настолько позднее, что он просто нигде не сможет поймать такси и доехать до этого чертова села.
— И что мне теперь делать? — возмущенно он спросил у Евгения.
— Откуда мне знать! — Не надо было прятаться, когда тебя Викентий искал. Уже был бы дома и чай пил.
— А здесь нельзя заночевать?
Евгений молча покачал головой и покрутил пальцем у виска.
— Мне ехать пора, — сказал он.
— А мне, мне-то как быть?!
— Попробуй за 30 секунд найти ответ на свой же вопрос!
— Да это невозможно, тем более, за 30-то секунд! — возмутился Жека. — Тут и часа не хватит!
— Но Римасу же хватило! — Если не ошибаюсь, у него ушло секунд 7 на более сложное задание! Попробуй и ты.
— Это ты на что сейчас намекаешь? Вы что, развели меня, что ли?
— Это тебе соображать: развели тебя или преподали урок? — Я бы тебе морду набил! Единственное, что могу сейчас сделать, — довезти тебя, балбеса, до дома.
* * *
Въехав во двор дома, Римас неожиданно остановился и, уронив голову на руль, принялся хохотать.
— Рим, что случилось? — удивилась Вера.
— Похоже, сегодня в небесной канцелярии утвердили единогласно мою священную обязанность: на веки вечные носить тебя на руках! — рассмеялся Римас, указывая на гигантскую лужу перед подъездом.
Подъехав вплотную, Римас вспомнил, что у него под водительским сиденьем должны были остаться резиновые сапоги. Он забыл их забросить в багажник, когда выгонял машину из гаража после урагана.
— Здесь, родимые! — обрадовался Римас, вытаскивая сапоги из-под сиденья. Я сейчас быстро переобуюсь и поднимусь с тобой в квартиру, любимая. А затем отгоню машину и принесу сумки из багажника.
Вера едва успела поставить в вазу свой букет, как появился Римас с сумками.
— Рим, а откуда взялась вторая сумка? — Ты что, кого-то ограбил по пути?
— Вторая сумка? А… Это Женька постарался, чтобы мы тут не оголодали вконец, — рассмеялся Римас. Ты смотри, даже бутылку минералки и салфетки положил, и про торт не забыл!
Сбросив пиджак и бабочку, Римас подошел к Вере. Одной рукой он обнял ее за талию и притянул к себе, другой рукой осторожно высвободил гребень из ее волос и уткнулся носом в шею, целуя и вдыхая тонкий аромат духов.
Нежно поглаживая спину, он нащупал целый ряд мелких пуговичек на петлях. Продолжая целовать Веру и упиваясь сладостью губ, он начал расстегивать ее платье. Его пылкое воображение тут же нарисовало восхитительную картину, как он будет расстегивать по одной каждую пуговицу и целовать обнажающийся островок спины. Но не тут-то было! Петелька за петелькой снималась с пуговиц, но платье оставалось закрытым. На какое-то мгновение Римас даже растерялся, пока не сообразил, что это «ложные» пуговицы.
— Там... Там... Там вверху молния, — прошептала Вера, поворачиваясь к Римасу спиной, стараясь не рассмеяться и не обидеть мужа.
Наконец молния поползла вниз, а за ней и платье, обнажая изящную спину... И все вмиг исчезло: проблемы, заботы, дела... Остались только двое... И стремление их сердец, душ и тел к высшей кульминационной точке любви...
Римас первым пришел в себя. Нежно поцеловав Веру, он вдруг почувствовал голод.
— Рим, я есть хочу, — жалобно протянула Вера.
— Ты моя маленькая, я тоже хочу есть. Вот только... что бы мне напялить на себя?
— Не надо ничего напяливать!
— Любовь моя, ты ли сейчас это произнесла?! — Это вселяет надежду на...
Римас не успел договорить, как в него полетела подушка.
— Ты не дал мне договорить! — Я не в том смысле, чтобы ты ходил нагишом. Я хотела сказать, что положила в сумку твои домашние джинсы и майку.