Загадка деда Натана

Римас кратко ввел в курс дела сына и передал ему письмо. Арсений несколько раз перечитал его. Затем разделил на две колонки лист блокнота и стал туда что-то вписывать.

— Такой подход дорогого стоит, — шепнул Вере Римас.

— Пап, скажи, пожалуйста, что из всего написанного ты и дедушка никогда не делали?

— Ни-че-го! — произнес по слогам Римас. — Понимаешь, сынок, ничего подобного вообще никогда не происходило.

— В таком случае, папа, получается, что дед специально лепил такую белиберду, чтобы кое-что тебе подсказать.

— И ты можешь это назвать?

— Да, я в этом абсолютно уверен. — Только сразу скажу, что это могло не принадлежать тебе, но ты мог это видеть у кого-то. И дед не случайно в конце письма пишет, что надеется на твою память. А вспомнить надо ключик и место на полпути между деревней и городом.

Арсений замолчал. Римас напряженно думал о чем-то и время от времени тоже что-то вписывал в блокнот.

— Сын, а ведь ты у нас гений! — радостно сообщил Римас. С твоей помощью я понял, о каком месте, находящемся на полпути между городом и деревней, писал дед. Я даже был там не единожды: несколько раз с отцом и раза четыре с дедом. Теперь многое будет зависеть от содержания завещания.

— Пап, а ключ ты вспомнил?

— Знаете, мои дорогие, я вспомнил только один ключ, и я предполагаю, где он может находиться, но никакой короны на его верхушке нет.

— Рим, а что это за место между городом и деревней, о котором писал твой дед? — поинтересовалась Вера.

— Об этом месте, родная моя, я расскажу чуть позже. Сейчас для меня и для всех нас важно, чтобы вы поняли серьезность, важность и, самое главное, жесткую конфиденциальность той информации, о которой я вам расскажу.

— Сынок, тебе, конечно, в силу возраста будет не просто понять, что существует закрытая или секретная информация, которая ни под каким предлогом не подлежит огласке!

— Папа, я понимаю, что такое конфиденциальная информация. — Мне бабушка Маша объясняла, что она основывается на доверии между людьми, которые знают о ней. И что раскрывать ее никому нельзя. Я умею хранить тайны!

— Я очень благодарен сейчас твоей бабушке Маше, сынок. Она многое успела в тебя вложить. Поэтому все мы просто обязаны оправдать доверие наших предков!

— Итак, для начала я попробую объяснить вам, почему дед противился браку дочери с моим отцом. Кое о чем я слышал в детстве, а в своем последнем письме дед рассказал мне в подробностях, что произошло в нашей семье много лет назад.

Дед мой, как вы уже знаете, последний представитель династии банкиров Айзенбахов. А мой второй дед по отцовской линии — Давид Штейн — был выдающимся хирургом. Он трагически погиб, когда моему отцу — Александру Штейну — было всего три года. Оба моих деда дружили семьями. Моя бабушка Эмма через год вышла замуж за литовца Томаса Йонаса, который усыновил моего отца и дал ему свою фамилию и отчество. Бабушка не противилась этому. Но дед Натан, оказывается, пришел в ярость и возненавидел бабушку Эмму за то, что она позволила сменить сыну не только фамилию, но еще и отчество, данные ему отцом.

Томас Йонас работал лесником. Какую цель он преследовал, меняя отчество ребенку, неизвестно. Но он полюбил приемного сына и воспитывал как родного. Он многому его научил, в том числе, немецкому языку, который отец знал в совершенстве. Бабушка Эмма умерла очень рано, когда отцу было 10 лет. Томас больше не женился и в одиночку продолжил воспитывать сына.

Но дед Натан был очень упрямым. Неприятие Томаса Йонаса переросло в неприятие Александра Йонаса, а по сути — Александра Штейна. И только в последнем письме мой дед раскаялся в своем диком поступке.

Но вот интересная деталь. Когда погиб Давид Штейн, мой дед в своем банке в память о друге положил на имя его сына, Александра Штейна, значительную сумму денег. А когда мой отец, будучи уже Александром Йонасом, женился все-таки на маме, дед перевел всю сумму на имя Александра Йонаса, но отец отказался от денег и завещал их мне.

— Боже, Рим, сколько же надо было переплести судеб, чтобы мы смогли с тобой встретиться! — сказала Вера со слезам на глазах.

— Mysterious are the ways of the Lord, / Неисповедимы пути Господни/. — так часто говорила бабушка Маша, — сказал Арсений.

— Да, сынок, эта библейская мудрость может и так звучать, — сказала Вера. — Здесь слово «таинственный» звучит как синоним к слову «неисповедимый».

— Пап, а как же ты догадался о месте, на которое указывает дедушка Натан? — спросил Арсений.

— А не пора ли тебе спать? — напомнила Вера сыну. Тебе еще в школу с утра идти.

— А мне дядя Яша разрешил прогулять!

— Кто?! — разом вскинулись родители.

— Яков Борисович. Он сегодня мне сам сказал, что в неофициальной обстановке я могу его так называть! И еще сказал, что через две недели я в любой обстановке смогу его так называть, потому что он увольняется. Но он попросил, чтобы в школе я не болтал.

— А сейчас ты взял и все выболтал! — упрекнула его Вера.

— Нет, мама, ты не права! — Во-первых, Яков Борисович сказал, что вы знаете об этом, а во-вторых, я и так не собирался распространяться на эту тему. Это вопрос не моего уровня!

Вера с Римасом не смогли удержаться от смеха.

— Пап, давай лучше продолжим. Я думаю, для нас это важнее. И я имею на это право, ведь я же в числе доверенных лиц и посвящен в дела семьи.

Вера с Римасом переглянулись.

— Сын прав, — развел руками Римас. — Я продолжаю рассказ. Помните, я рассказывал вам о кулгриндах?

— Да, папа, это такие тайные каменные дороги, которые могут проходить даже в болотах ниже уровня воды.

— Отлично! — похвалил он сына. Так вот, еще до того, как мои родители поженились, дед, предвидя надвигающуюся угрозу со стороны фашистской Германии, решил воспользоваться одним из подземных ходов и соединить его с кулгриндой, которую нужно было достроить.

В доме моего деда, который был построен еще его прадедом, было несколько подземных ходов, попасть в которые и выбраться было невозможно без карты. Но даже, имея карту на руках, непосвященный никогда бы не смог в ней разобраться.

Один из таких ходов был соединен с банком, а другой — более протяженный, выходил к заболоченному озеру. От озера до нашего деревенского дома по прямой было рукой подать. Мешало только одно — озеро плавно перетекало в непроходимое болото.

— Как вы думаете, к кому за помощью обратился мой дед? — спросил Римас.

— Неужели к Томасу и твоему отцу! — воскликнула Вера.

— Да, любимая, ему пришлось обратиться к Томасу Йонасу, так как лучше него и моего будущего отца эти места никто не знал. Да и честнее и порядочнее их было не найти!

Я не собираюсь описывать строительство кулгринды. Скажу только, что благодаря идее деда, мастерству и опыту Томаса и гениальным расчетам моего отца, мы все выжили. Когда началось изъятие советской валюты и ее замена на оккупационные немецкие марки по паритету 1 марка = 10 рублей, дед уже знал, что нужно сделать. Спрятав в подвалах огромную сумму банковских денег, он воспользовался кулгриндой и перебрался к нам на болота. А после освобождения от фашистов все сохраненные деньги до копейки были возвращены банку.

Думая сейчас об этой истории, я больше всего жалею своего отца. Он стал невинной жертвой дедова упрямства. А ведь мой отец мог стать гениальным математиком... Единственное, что меня примиряет с дедом, так это то, что он признал свои ошибки и написал много хороших и добрых слов об отце.

Во всей этой истории есть один необычный нюанс. Мой отец увлекался нумерологией. Я не знаю, откуда он черпал информацию. Возможно, из старых книг его отца, которые хранились в библиотеке. Нумерология была его отдушиной, быть может потому, что определенным образом связана с математикой...

Незадолго до своей смерти отец показал мне свои нумерологические расчеты, согласно которым смена его фамилии, имени и отчества стали благоприятным поворотом в его жизни: он женился на женщине, которую любил и которая родила ему, как он сказал, самого лучшего сына. А затем показал расчет по своим изначальным фамилии, имени и отчеству. Результат меня ошеломил.

— Твой отец, папа, стал бы великим математиком?!

— Нет, сын, не было бы ни моего отца, ни меня. Поэтому отец был счастлив и благодарен судьбе. Вот и я благодарю судьбу за то, что вы с мамой есть у меня. Ну а теперь, дружище, тебе пора спать! А мы с мамой еще поговорим.

— Рим, родной, не скажи, что ты полезешь в это подземелье?! — спросила Вера, как только ушел Арсений.

— Не хочу тебя пугать, солнышко, но такое развитие событий вполне возможно. Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Не переживай, родная! Посмотри на меня и запомни: все будет хо-ро-шо!