Время детское…

— Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы зайти на кухню и выпить ароматного чая с рижскими рожками, — предложил Римас.

— Не поздновато ли для рижских рожков! — улыбнулась Вера.

— Время детское! И я не удивлюсь, если мы там обнаружим нашего сына.

— Да нет, не может быть! А почему ты так решил?

— Слишком легко этот плут согласился нас покинуть! — рассмеялся Римас, обнимая Веру.

Каково же было их удивление, когда на подходе к кухне, они услышали голоса сына и Якова. Они играли в шахматы, и Арсений явно теснил противника.

— Ну уж нет, уважаемый Яков Борисович, — раздался негодующий голос сына, — этот номер у вас не пройдет! — Уж будьте так добры, имейте мужество достойно встретить мат!

При этих словах Римас с Верой, держась за животы от смеха, вошли на кухню.

— Вот, полюбуйтесь, ваш сын обыграл меня на раз-два! Но это еще надо проверить!

— Ничего себе! — возмутился Арсений. Между прочим, вы не такой уж и сильный игрок! Это вам не в дурака играть, это — шахматы! Я, к вашему сведению, Яков Борисович, все делаю обстоятельно, и записываю все ходы. И не только свои, но и противника. Вот, извольте удостовериться!

— Самир, убери его от меня, — взмолился Яков. — У меня такое ощущение, что я сейчас играл и разговаривал не с твоим сыном, а с тобой! Та же бульдожья хватка! Бедные мои учителя!..

— А ты как думал! — Мы, Йонасы, обстоятельные и крутые парни! И отец с сыном ударили друг друга по рукам.

— А кто такой Самир? — удивился Арсений.

— Это уличное прозвище твоего отца, зеркальное отражение его имени, — буркнул Яков.

— Ух ты! — воскликнул Арсений. — Классная анаграмма!

— А это что еще? — не понял Яков.

— Анаграмма? — Это новое слово, которое образуется от перестановки букв, — объяснил Арсений. А у вас какое было прозвище?

— А из букв моего имени ничего путного не получалось, и твой умный отец придумал добавить туда буквы из отчества и фамилии.

— И что получилось?

— А вот не скажу, — завредничал Яков. Догадайся сам!

Римас неодобрительно покачал головой, а сын задумался.

— Яборг! — Я бы на таком прозвище остановился, — сказал Арсений. Оно немножко похоже на имена скандинавских богов.

Все ахнули. Римас, обняв сына, радостно закричал: «Сынок, ты попал в самую точку!»

— Мальчики, — подала голос, вытирая слезы от смеха Людмила Яновна, — я блинчики разогрею?

— Разогревай, бабуля! — дал отмашку Арсений. — Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!

Дед Вася не выдержал и захохотал.

— Сынок, это ты сейчас что процитировал? — спросила Вера, надеясь, что это не Высоцкий.

— Это поговорка такая, а Владимир Высоцкий использовал ее в припеве своей песни. Мам, ты что не знаешь, кто такой Высоцкий?! Он бард, поэт, актер классный. Мы с дедом Васей смотрели фильм «Вертикаль». Там «Песня о друге» сильная.

— А ту песню ты где слышал? — допытывалась Вера.

— Как где?! — удивился Арсений, — у наших соседей через дом. Там каждые выходные вечером слушают Высоцкого. Даже Ястребок начинает подвывать.

— Сынок, ты поел? — спросил Римас, еле сдерживая себя от смеха. — Отправляйся тогда спать. Хороших тебе снов!

— Ну что с ним делать, Рим?!

— Как что?! — воскликнул Римас. — Радоваться! У нас нормальный парень растет. Что ты переживаешь, родная? Ну, прослушал он песню Высоцкого «Началося спозаранку...». Но в пример-то он поставил «Вертикаль» и «Песню о друге».

— Правда, Вера, — парень у вас замечательный, — поддержал Римаса Яков. Я был бы рад, если бы мой Яшик вырос таким же.

Блинчики были съедены, чай выпит. Но никто не хотел спать.

— Римас, красавчик мой, вот скажи мне, стоит ли Яшеньке переезжать отсюда? — начала издалека Людмила Яновна. Вот сидим сейчас так душевно, по-родственному. А уедет он в Ригу, где таких друзей найдет? Языка не знает. Это Кирочка там родилась, и язык выучила, а он как будет общаться? Русскую речь там, к сожалению, не жалуют...

— Несравненная Людмила Яновна, я так понимаю, вы хотите, чтобы я этого дундука уговорил не переезжать? — удивился Римас. Так он у нас уже большой мальчик, сам должен понимать: что, где и как!

— Я и понимаю, — огрызнулся Яков. — Но только где я здесь смогу устроиться на работу после всего...

— А там, значит, для тебя все лучшие вакансии открыты! — возмутился Римас.

— Подумай своей башкой, Яша, любой человек может допустить ошибку. Но если не извлечет урока и не начнет таки думать — погрязнет в ошибках! Попробуй что-то новое, в конце концов! Ты же хороший химик! Вот и думай...

— Химик! — радостно воскликнул Василий Никитич, — тогда считай, что работу я тебе нашел! Мой фронтовой друг ищет на должность своего заместителя человека с дипломом химика и опытом руководящей работы. Так что думай!

— Дорогие мои, у меня есть для всех новость, — сказал Римас. Мы с Яшкой инициировали идею присвоить нашей школе имя бывшего выпускника, выдающегося ученого Ясинского Арсения Владимировича. Вчера в городском совете состоялось заседание комитета по присвоению имени школе. И оно единогласно было одобрено! — радостно выкрикнул Римас.

Боже, что тут началось! Вера, Василий Никитич, тетя Люда бросились обнимать и целовать героев со слезами радости на глазах.

— Да я тут ни при чем, — смутился Яков, — это вот Римас инициатор! — Пришел с готовой идеей и заявкой, да еще и с подробным описанием.

— Не скромничай, дружище! — ободряюще похлопал его по плечу Римас. Я предложил, а ты поддержал и подписал заявку. Спасибо тебе, друг, от всей нашей семьи!

Обласканный всеми, Яков решился обратиться с просьбой к Василию Никитичу похлопотать за него перед директором комбината. Дед Вася с радостью его поддержал и предложил пожить Якову с семьей в его доме.

— Василий Никитич, — удивился Римас, — так вы вроде себе уже нашли жильца!

— Сынок, так и дом не маленький! Всем места хватит. Да и Андрей этот, как сказал твой приятель Женя, очень спокойный и воспитанный парень.

— Повезло тебе, Яшка, кофе Андрей варит отменный, правда, не такой восхитительный как у моей тети Людочки, — хитро взглянул он на Людмилу Яновну.

— Ах ты, сердцегуб и плут! — рассмеялась она в ответ. — Намек поняла. Будет вам кофе!

— Рим, ты собираешься пить на ночь кофе? — удивилась Вера.

— Да, — мне нужно обдумать кое-что. И мне может понадобиться твоя помощь.

— Конечно, дорогой!

* * *

Рано утром Якова разбудили веселые голоса и собачий лай. Выглянув в окно, он очень удивился, увидев, как Римас с Верой и сыном занимаются утренней зарядкой.

— Ничего себе! — подумал он. Ведь легли вчера поздно, а выглядят бодренько. И, похоже, занимаются каждый день. Может, и мне перенять такую привычку?

Через полчаса все собрались за завтраком на кухне. И Яков вновь удивился. Оказывается, в этой семье все встают рано, и у каждого есть свои обязанности: женщины готовят завтрак, мужчины накрывают на стол, а Арсений выгуливает Ястребка, моет лапы после прогулки и кормит его. Все бодрые, веселые. Есть чему позавидовать. Но внутренний голос ему подсказал: «Нет, дружок, есть к чему стремиться!»

Римас, увидев свои любимые пироги с сыром, расцеловал Веру. Они были очень тонкие, легкие, нежные и вкусные. Яков подобных пирогов никогда не ел, а, попробовав, съел в одиночку целый пирог.

— Вера, пироги божественны, — сказал он, целуя ей руку.

— Это грузинские хачапури, — объяснила Вера. Только я рецепт немного адаптировала под наши вкусы.

Она достала из шкафа пергаментный лист и завернула в него еще теплый пирог.

— Возьми с собой. Съешь в перерыве, — сказала она.

Еще с вечера Вера попросила Василия Никитича натереть на терке сыр. Она собиралась напечь на завтрак пирогов, которые очень всем полюбились. А Римас с Арсением еще и захотели взять их в дорогу. Все трое не любили есть в незнакомых местах.

Тетя Люда сразу вызвалась помочь и заодно посмотреть, как Вера готовит тесто и защипывает эти пироги.

Все, что Вера напекла с утра, было дружно и с аппетитом съедено. И теперь тете Люде предстояло заменить свою крестницу, и опробовать на практике новый рецепт.

— Деточка, не беспокойся, я все поняла. Мы с Арсением и Василием допечем оставшиеся пироги. Арсений тут же выдвинул себя на роль дегустатора.

Римас подвез Якова до школы, и они с Верой отправились в город. Ночью они долго обсуждали возможные варианты разгадки письма деда Римаса. Больше всего Вера боялась, что мужу придется спускаться в жуткое подземелье. Оно страшило ее, и она предчувствовала неизбежность именно этого варианта.

Она настояла, чтобы Римас купил перед отъездом фонарики, сменные элементы питания к ним, веревки и аптечку, которые могут ему понадобиться. Все это он собирался купить на месте. Однако согласился с Верой, что такие покупки могут вызвать нежелательный интерес со стороны. Вот только для чего нужна аптечка, он никак не мог понять, но согласился положить ее в сумку, чтобы не расстраивать жену.

Арсений сидел в своей комнате и думал о ключе с короной, который описал в своем письме дед Натан. И все больше склонялся к мысли, что это было сделано специально для отвода глаз. Скорее всего, это будет ничем не примечательный ключик. И он с нетерпением стал ждать возвращения отца, чтобы поделиться с ним своим предположением. Как только подъехала машина, он тут же сорвался с места.

— Папа, у меня есть очень важное сообщение, нам нужно поговорить, — бросился Арсений к отцу.

— Конечно, сынок, — сказал Римас, помогая Вере выйти из машины. Мы с тобой сейчас занесем продукты на кухню, затем я умоюсь и переоденусь, и через 15 минут встречаемся в кабинете.

— Рим, он такой возбужденный, — удивилась Вера. Последний раз я видела его таким, когда он разгадал мамину головоломку.

— Сейчас узнаем. Пойдем, родная, у нас до отъезда остается не так уж много времени, а сделать надо еще много чего.

Через 15 минут Римас подошел к кабинету, возле которого его ожидали Арсений с Ястребком. Подросший пес радостно его приветствовал.

— Пап, — начал разговор Арсений, — я долго думал по поводу ключа. Ты сказал, что вспомнил один ключ, но у него нет верхушки в виде короны, ведь так?

— Верно.

— А тебе не кажется, папа, что дед специально дал неправильное описание ключа?

— Ты думаешь, для отвода глаз?

— Ну да!

— Это очень серьезно, сын. Тогда выходит, что мой дед опасался кого-то, кто мог вести двойную игру или... знал о ключе.

— А может, этот кто-то из числа работников нотариальной конторы? — раздался вдруг голос Веры, стоявшей в дверном проеме. — Например, сам нотариус или кто-то из его помощников... Они ведь работают с документами и вполне могли о чем-то догадаться.

— В таком случае это может быть кто угодно, даже банковский работник, а это существенно меняет всю мою схему, — сказал Римас и задумался.

Вы даже не представляете, как вы сейчас помогли мне своими версиями. Я молю Бога, чтобы все это осталось только на уровне наших предположений и дедовых фантазий. Но терять бдительность нельзя, и мне будет нужна ваша помощь.

— Мы готовы, папа! — воскликнул Арсений.

— Ни в поезде, ни в гостинице, ни в доме деда или на улице мы не обсуждаем наши дела. Если возникла необходимость сообщить что-то важное, пишем в блокноте, а потом уничтожаем листок.

Если мне придется спуститься в дедов бункер, вы создаете атмосферу моего присутствия с вами в доме. Ни нервничаете, не заламываете руки от отчаяния и долгого ожидания, а играете свои роли так, чтобы ни у кого не возникло подозрений в моем отсутствии в доме. И только в случае, если меня не будет более 5 часов, звоните в милицию! И никаких слез! Римас шутливо пригрозил пальцем Вере, и, расцеловав обоих, отправил собирать чемоданы.

Открыв сумку Римаса, Вера положила туда несколько толстых свечей, пару коробок спичек и зажигалку в виде пистолета в натуральную величину. Она купила ее у Норы в качестве смешного сувенира для тети Люды, которая изредка курила. Но сейчас решила, что зажигалка может пригодиться Римасу. Вслед за зажигалкой зачем-то забросила в сумку эластичный бинт и спустилась на кухню.

Арсений, обняв Ястребка, внушал ему, что он скоро вернется, нужно только подождать несколько дней.

Дед Вася читал газету и на третьей полосе вдруг увидел фотографию своего друга Арсения Ясинского. А дальше шла большая статья о нем, о его вкладе в науку, о Машеньке и ее помощи в восстановлении разрушенной во время войны школы. И, наконец, о присвоении школе имени Арсения Ясинского.

— Верочка, Людочка, наверное, наш Римас послан нам Богом, — дрожащим от волнения голосом проговорил Василий Никитич.

— Дед, тебе капель накапать? — забеспокоился внук.

— Да нет, внучек, ты посмотри сюда, — протянул он газету Арсению. И все это благодаря твоему отцу.

— Вот это да! — Я буду учиться в школе, которая носит имя моего деда!

— Так за это стоит по пять капель тяпнуть! — пошутила Людмила Яновна.

— Мы еще не уехали, а у вас тут уже пять капель намечаются! — рассмеялся вошедший на кухню Римас.

— Так за такое, сынок, не грех и по десять капель принять! — Спасибо тебе, родной, за твое великое дело, — обнял Римаса Василий Никитич.