Чертей много не бывает…
Утром Римас с семьей отправился на встречу с Борисом и Олегом, а затем они заехали за Рамуне и Теей. Арсений буркнул приветствие Тее и стал смотреть в окно.
Они подъехали к мемориальному музею художника Жмуйдзинавичюса, который был открыт в его доме после смерти. Здесь же располагалась собранная им коллекция нечисти.
Римас взял на себя роль экскурсовода и стал рассказывать историю создания такого необычного музея, которая началась с того, что в 1906 году художнику Антанасу Жмуйдзинавичюсу подарили деревянную фигурку черта. И тогда он решил собрать чертову дюжину, то есть тринадцать чертиков. Он считал это число счастливым, ведь 13-го числа он познакомился со своей будущей женой.
— Пап, и у нас с тобой оно тоже счастливое — воскликнул Арсений. — Мы ведь с тобой родились 13 ноября.
— Предлагаешь начать собирать чертенят?!
Все рассмеялись, даже Тея.
— А откуда взялись эти черти? — неожиданно проявила интерес Тея.
— А черт его знает, откуда они взялись! — ответил, улыбаясь девочке, Римас. — Хотя кто-то считает, что черти — это непослушные ангелы, которые не хотели учиться в школе, помогать по дому, читать книги. Не хотели творить добро и помогать людям. Поэтому они сбежали от Бога и оказались в темноте под землей.
Вера сразу поняла, что это поучительная выдумка Римаса. Но она сработала. Тея заинтересовалась!
— А этот художник собрал 13 чертенков?
— Лучше сказать чертенят или чертей, — усмехнулся Арсений.
— Да, он собрал 13 чертенят, — продолжил рассказ Римас, — но захотел собирать чертову коллекцию и дальше. Постепенно у него появились фигурки не только из дерева, а из ткани, металла, керамики...
— А керамики — это что?
— Керамика — это глина, обожженная глина, — объяснил Тее Арсений.
— За свою жизнь художник собрал 260 штук чертей! — сказал Римас. А сейчас их уже, наверное, больше тысячи.
— Здорово! — Получается, что он собрал 20 «чертовых дюжин»!
— Ай да сын, — восхитился Римас, — мне и в голову не пришло сосчитать. Молодец!
— А как ты так быстро сосчитал, Арсений? — удивилась Тея.
— Да проще пареной репы!
— Проще пареной репы? Это как? — задумалась девочка.
— Без особых усилий, легко и просто. Так же, как легко и просто наши предки готовили репу. Это овощ такой. Резали ее на куски, складывали в глиняный горшок, добавляли немного воды и закрывали крышкой. И этот горшок стоял в горячей печи до утра. Человек проснулся, а еда уже сама приготовилась! — хохотнул Арсений. Все просто! Так и я, просто разделил 260 на 13 и получил 20.
— Пап, а дальше коллекция как пополнялась? — заинтересовался сын.
— Дело в том, что еще при жизни художника коллекция стала настолько популярной, что люди начали приносить ему в подарок разнобразных чертей.
Посмотрите сами: вот пепельницы, кружки, подсвечники в виде забавных и шкодливых чертенят. А вот и злобные черти.
Но вот что интересно, в литовском народном творчестве черт — это не злое начало. Он может быть философом, защитником животных или проказником. Например, черт шпиерас. Этот негодник и проказник появлялся на земле только в субботу и только на танцах. Он превращался в красивого парня, морочил голову девушкам и обманывал их. Узнать, что это не человек, а черт, можно было только наступив ему на ногу.
После музея чертей они пообедали,и отправились в музей им. М.К. Чюрлениса. В 1969 году в музее была сделана специальная пристройка для экспозиции работ художника.
Этого удивительного художника, композитора, поэта просто боготворил отец Римаса. Он же впервые привел сына в музей и сам рассказал ему о великом художнике, прожившим всего 36 лет и оставившим неповторимое наследие. Разносторонне одаренный человек, Чюрленис серьезно изучал математику, химию, литературу, астрономию, психологию. Увлекался минералогией, нумизматикой и даже гипнозом.
Римас обратил внимание, как впитывал Арсений каждое его слово, особенно, когда он цитировал строчки из дневника Чюрлениса: «Я полечу в очень далекие миры, в края вечной красоты, солнца и сказки, фантазии, в зачарованную страну, самую прекрасную на земле…»
Тея тоже притихла и внимательно слушала Римаса. Вера впервые знакомилась с творчеством Чюрлениса и невольно сравнивала его со своим отцом. Он так же был одарен и так же, как и Чюрленис, намного опередил свое время.
Всем очень понравились работы великого художника, особенно «Сказка королей», «Лес», «Соната солнца», «Дружба», «Соната моря»...
В концертной комнате музея стоял рояль, и Римас, спросив разрешения у милой женщины-смотрителя, рискнул сыграть ноктюрн Чюрлениса для любимой жены. Он играл, и Вера чувствовала, как прекрасно удивительная музыка Чюрлениса способна говорить о любви к жизни, природе, женщине...
Звуки музыки привлекли внимание не только смотрителей из других залов, но и посетителей. Римас закончил играть и раздались аплодисменты. Случайные слушатели требовали продолжения, но Римас помнил на память только ноктюрн. И тогда, чтобы не разочаровывать зрителей, он, не отрывая взгляда от Веры, прочитал потрясающее стихотворение Чюрлениса:
Любовь — это восход солнца, полдень
долгий и жаркий, вечер тихий и
чудный. А родина его тоска.
Любовь — это старая песенка.
Любовь — это качели радуги,
подвешенные на белых облаках.
Любовь — это мгновение блеска
всех солнц и всех звезд.
Любовь — это мост из чистого золота
через реку жизни, разделяющую
берега «добра и зла».
Любовь — это крепкие белые крылья.
Любовь — это старый сосновый лес
в жаркий полдень, это отдых в лесу
под убаюкивающий шум сосен.
Любовь — это дорога к солнцу,
вымощенная острыми жемчужными
раковинами, по которым ты должен
идти босиком.
— Папа, — бросился к отцу сын, — спасибо тебе за экскурсию! — Мне все очень понравилось. У Чюрлениса все волшебно: музыка — как картины, а картины — как музыка!
— Ты тонко подметил, сынок! — Лучше и не скажешь.
— Мне тоже понравились картины, — осмелела Тея. — Очень понравилась «Дружба». Только это не дружба, это любовь, как у вас, дядя Римас, с тетей Верой, — сказала она и смутилась.
— Ты права, деточка, — похвалил ее Римас, — эта картина не только о дружбе, но и о любви. В ней много света. Сама волшебница с картины будто дарит нам свет и любовь. А дружба здесь тоже есть, ведь картину он посвятил своей подруге Брониславе Вольман.
* * *
Пока ехали домой, Арсений взялся объяснять сложение и вычитание дробей Тее. У Теи сначала ничего не получалось.
— Включи мозги! — строго приказал Арсений. — И нечего таращиться на меня, лучше слушай, что говорю!
Прислушавшись, Римас удивился, как просто, доходчиво и не по учебнику объясняет сын эту тему. Наконец до Теи стал доходить алгоритм действий, и она самостоятельно решила несколько примеров.
— Арсений, спасибо тебе! — обрадовалась девочка. Я сейчас сразу решу все примеры дома и позвоню тебе. Можно?
— Звони, конечно, — смилостивился новоиспеченный учитель. — Только мы сейчас поедем яблоки собирать в дедушкином саду. Звони попозже!
Подъехав к дому Рамуне, Римас попросил детей выйти из машины на несколько минут. Накануне они с Верой договорились помочь Юргису сменить квартиру.
— Рамуне, послушай меня внимательно и не перебивай, — сказал Римас. — Мы с Верой хотим вам помочь. Вы должны подумать о будущем Теи. Ее нужно развивать. Она ведь умная девочка. Ей нужна хорошая школа с иностранными языками. И художественная школа тоже нужна.
— Вот здесь деньги, — сказал Римас, протягивая конверт. Вы сможете обменять вашу квартиру на трехкомнатную в лучшем районе. Вам хватит не только на доплату, но и на мебель и ремонт. Бери и не плачь, пожалуйста. У нас с Верочкой есть сейчас такая возможность. Юргису я сам завтра все объясню.
— Папа приехал! — раздался крик Теи. — Папа, меня Арсений научил решать примеры с дробями. Мы ездили в музей чертей. А потом зашли в музей Чюрлениса, — взахлеб рассказывала она отцу новости. Там такие необыкновенные картины!
— Погоди, Тея, — остановил Юргис дочку. — Это что, машина Римаса! — воскликнул он.
Римас обрадовался приезду Юргиса. Он отвел его в сторонку и по-своему объяснил другу детства суть помощи, которую он решил оказать его семье.
— Никакого возврата! Это не кредит, а дружеская поддержка. И это не обсуждается! — твердо закончил разговор Римас на тему возврата денег.
Завтра на банкете познакомлю тебя с адвокатом, он поможет с обменом без обмана, — усмехнулся Римас. А сейчас поехали с нами в дедов сад яблоки собирать! Помнишь, какие они были вкусные! Их сейчас там видимо-невидимо. Заодно познакомлю тебя с Олегом. Он начальник службы безопасности банка. Думаю, пора тебе уходить из НИИ. О семье надо думать и о будущем дочери.
— Самир, дружище, ты возвращаешь меня к жизни! — Вот видишь, ты уехал, и мы остались без своего полководца. Все пошло наперекосяк. Собери нас, будем служить тебе верой и правдой!
— Время придет — соберу! — рассмеялся Римас. Но учти, придется осваивать новое и работать, работать, работать...
Передав свою дорожную сумку жене, Юргис уселся в машину.
— Самир, твоя машина — космос! Да... Дед Натан знал толк во всем!
Яблоки собирали быстро и весело. Время от времени сборщики делали небольшой перерыв, чтобы полакомиться сочным, ароматным фруктом. В саду росли осенние яблони двух сортов. Название одного из них Римас помнил — «пепин литовский» — любимый сорт его деда. Эти желтые яблоки с румянцем на боку, сочные и сладкие, с небольшой кислинкой, могли храниться до марта. Название второго сорта Римас не знал, хотя они ему больше нравились. Крупные, сочные, краснобокие яблоки со свежим, приятно сладким вкусом. Они долго хранились и не боялись заморозков.
Увлекшись сбором, мужчины не заметили, что количество собранных ими яблок значительно превысило потребность в них. И тогда Римас предложил вынести оставшиеся корзины с яблоками на улицу и оставить их там в качестве бесплатного угощения для прохожих.
Арсений попросил отца принести из дома лист бумаги и ручку и написал объявление: «Уважаемые прохожие! Урожай на яблоки этой осенью оказался таким щедрым, что мы с радостью делимся им с вами. Эти яблоки из нашего сада мы дарим вам! Наслаждайтесь и будьте здоровы!»
Римас и Вера расцеловали сына за оригинальность и творческий подход.
Мужчины помогли Римасу загрузить две корзины яблок в багажник, и Олег повез Юргиса домой.
Римас пошел запирать ворота и вспомнил, что хотел забрать книги, но понял, что не столько они его потянули сюда, а воспоминания. Ему просто захотелось попрощаться с домом... Зачем-то он открыл шкаф с одеждой и вдруг увидел своего игрушечного медведя. Эту игрушку дед привез из Швейцарии и подарил внуку на Рождество. Не раздумывая, Римас прихватил любимую игрушку и, сказав дому последнее «прости и прощай» решительно закрыл двери дома и ворота на ключ.
Он очень удивился количеству людей, толпящихся возле корзин, которых Арсений радушно приглашал отведать яблоки из сада его прадедушки Натана.
— An apple a day kееps the doctor away! — (одно яблоко в день избавит от докторов) выкрикивал сын английскую пословицу. И люди, улыбаясь, набирали яблоки, кто во что мог, и благодарили Арсения. Вера из машины успела сделать замечательное фото сына в окружении благодарных прохожих.
— Это мой сын! Самый родной и любимый! — с гордостью подумал Римас.
Он подошел к сыну, поздоровался с людьми, представился и пожелал всем крепкого здоровья.
По дороге домой он остановил машину у знакомого магазинчика. Как только они вошли, продавщицы сразу оживились.
— Labas vakaras, gražuolis! / Вечер добрый, красавчик (лит.)/.— радостно воскликнули они!
Римас рассмеялся и что-то ответил им, от чего они стали отмахиваться руками, изображая смущение, и хохотать. А он угостил их яблоками, чем окончательно очаровал женщин. Он шепнул Вере, чтобы они взяли хлеб и сливки и присмотрели чего-нибудь вкусненького к чаю. Сам же спустился в полуподвальное помещение, где находился кабинет заведующего. Два дня назад Римас в этом магазине покупал хлеб и разговорился с продавщицами, посетовав на скромный ассортимент. Стоявший неподалеку мужчина оказался заведующим, пригласил его в кабинет и поинтересовался, какие продукты он хотел бы приобрести.
И Римас выдал ему целый список продуктов, которые хотелось бы привезти домой. Заведующий предложил ему дописать количество товара. Затем, пробежав глазами список, назвал примерную цену, которая устроила Римаса, и они договорились встретиться через день. Заказ был уложен в большую картонную коробку, кроме кофе и конфет, которые были упакованы в красивый полиэтиленовый пакет. Римас расплатился, и благодарный завмаг презентовал ему бальзам на травах.
Добравшись до дома, Вера едва успела переодеться и принять душ, как раздался телефонный звонок.
— Родная, я знаю, что ты устала, но звонила соседка, — сообщил муж. Она просит нас зайти к ней. Мы ненадолго, не беспокойся. Просто она хочет сделать тебе подарок.
— Подарок?! — удивилась Вера.
— Пап, мам, я останусь дома, можно? — состроил жалобную гримасу Арсений.
— Можно, — разрешил Римас. — Но тогда все, что в коробке ты аккуратно выложишь в холодильник.
— Будет сделано, сэр! — отрапортовал сын.
Фрау Эльза встретила Веру с особым почтением и впервые заговорила с ней на русском языке.
— Верочка, как я счастлива за вас обоих. Вы с Римасом чудесная пара, вы так подходите друг другу, как подходил ваш отец вашей маме, — сказала она.
— Благодарю вас, фрау Эльза, но вы говорите так, словно были знакомы с моими родителями!
— Да, деточка, я была знакома с ними. — Сначала с вашим отцом познакомился мой муж Юрген. Он был профессором, преподавал химию в университете, в котором блистательно читал лекции ваш отец Арсений Ясинский. Мой муж и ваш отец были чем-то похожи. Нет, не внешне. Но они оба были одержимы наукой, были исследователями, которых переполняет жажда открытий и желание принести пользу людям...
Вот, смотрите, я хочу подарить вам на память эту фотографию. Я сделала копию и вставила ее в рамку, — протянула она фотографию Вере.
На фото были изображены Верины родители и молодая пара, очевидно, фрау Эльза с мужем, сидевшие за столиком в кафе. Этой фотографии в их семейном альбоме не было. Здесь ее родители, молодые и красивые, были счастливы и ничто еще не предвещало беды.
— Фрау Эльза, я не знаю, как вас благодарить, — смахивая слезы с глаз, сказала Вера.
— Благодарить? За что? — удивилась фрау Эльза. — Ваши слезы — самая искренняя и безмерная благодарность.
Прощаясь с фрау Эльзой, Римас напомнил, что завтра в 5 вечера они зайдут за ней, чтобы ехать в ресторан.
Дома их ждал сюрприз. Арсений не только разобрал коробку с продуктами и сложил их в холодильник, но и почистил картошку и собирался ее жарить.
— Давай, сынок, я сейчас помою руки и помогу тебе, — сказал Римас. — Пусть мама сегодня отдохнет от плиты.
— После ужина Римас предложил подумать о завтрашнем банкете.
— Меня, например, интересует, в чем будет завтра блистать моя жена?
— Твоя жена, дорогой, будет блистать в черном платье с изумительными янтарными украшениями, подаренными ей не так давно мужем. Но от новых туфель я бы не отказалась.
— Так, это хороший знак! — обрадовался Римас. — Сын, ты пока оставайся на хозяйстве. Я с мамой посовещаюсь.
— Конечно. Не беспокойся, папа. Посуду помою и все уберу.
Римас предложил Вере перебраться на лоджию и составить план на завтра.
— Вера, я так соскучился по тебе, любимая. Я жду не дождусь, когда мы окажемся дома.
— Я тоже мечтаю, родной мой, чтобы хотя бы один день мы посвятили только себе.
— Ну уж нет, одним днем ты не откупишься! — звонко рассмеялся Римас, усаживая жену на колени.
— Рим, давай завтра с утра пораньше я испеку в дорогу твои любимые пироги, а потом мы съездим на кладбище. Я очень хочу, чтобы ты поблагодарил деда и еще раз попросил у него прощения.
— Ты, как всегда, права, моя мудрая жена! — не удержался от поцелуя Римас. Ну а потом поедем покупать тебе туфли... и не только. Я сейчас созвонюсь с одним человеком и договорюсь, что подъедем к 11 часам.
— Рим, скажи честно, а ты не ошибся, когда говорил мне, что твое имя дословно переводится как «спокойный путь», а не «беспокойный»?!
Тонко чувствующий и ценящий юмор, Римас хохотал так заразительно, что Вера не смогла сдержать себя и тоже начала смеяться.
— Солнце мое, ты неповторима! — едва отсмеявшись, сказал Римас.
Пока Римас решал вопросы по телефону, Вера дала сыну задание натереть на терке сыр.
— Сынок, ты подключи к этому творческому заданию папу, когда он завершит телефонные переговоры. Я на лоджии и меня не беспокойте. Я занимаюсь собой.
Для начала на очищенное лицо она нанесла любимую маску: растертые в кашицу огурец и творог с небольшим количеством оливкового масла и молока. С удовольствием прилегла на диван. Тут же налетели мысли о завтрашнем банкете, о доме, о школе... О школе она как раз и собиралась поговорить с Римасом, но в свете последних событий не стала нагружать его лишней проблемой.
Дело в том, что незадолго до свадьбы ей позвонил бывший студент ее мамы Глеб Седецкий. Он недавно возглавил издательство, в котором она работала, и сделал Вере замечательное предложение, перед которым трудно устоять. Но без обсуждения с мужем Вера не стала его принимать. И тогда Глеб дал ей месяц на принятие решения. И вот через неделю срок на ее раздумья истекает.
— Об этом придется говорить сразу по приезде, — решила Вера. Надеюсь, Рим меня поймет!
С этими мыслями она быстро прошмыгнула мимо кухни в ванную. Смыв маску с лица, она решила опробовать новый увлажняющий крем, который купила в уличной лавке. В сочетании с маской крем дал потрясающий эффект.
— Вот это да! Кожа, как у младенца! — обрадовалась Вера, И аромат от крема просто божественный! Сейчас тихо проскочу на лоджию и займусь ногтями, — подумала она.
Но не тут-то было! У двери ее поджидал Римас.
— Это кто тут пытается тихонько прошмыгнуть мимо, как мышонок в норку! — воскликнул он, и рывком за талию притянул Веру спиной к себе.
От неожиданности она вздрогнула. Повернувшись к нему лицом, она увидела, как в глазах мужа вспыхивают озорные искорки. Вера поняла, так просто ей не вырваться... И тогда она обхватила руками голову Римаса и поцеловала его. А потом, когда он разомлел, легко вынырнула из-под его руки и помчалась на лоджию.
Такого коварства Римас не ожидал. — Ну погоди у меня! — бросился он за Верой. Она встретила его подушкой.
Они долго бы еще дурачились, если бы не звонок Олега. Долго извиняясь, он наконец спросил Римаса, можно ли пользоваться посудой и постельным бельем в квартире.
— Можно пользоваться всем и даже книгами. Есть еще что-то, Олег, или мне кажется?
— От тебя не скроешь... Да тут такое дело, Римас... Перед тем как ехать домой, я решил угостить наших ребят из отдела яблоками...
— Кажется, я догадался, — рассмеялся Римас. — Тебе нужен ключ от ворот?
— Если можно, конечно...
— Заезжай завтра до 9 часов. Пусть собирают. Не забудь потом вернуть ключ.
— Спасибо тебе, дружище!
Закончив разговор, Римас зашел на кухню, где Вера делала себе маникюр.
— Ты скоро, любимая?
— Не меньше часа. — Рим, я просто удивляюсь, как стремительно летит время. У нас такой плотный график. А завтра надо еще собрать все вещи, чтобы ничего не забыть. Еще надо бы не забыть купить черный хлеб и яблочный сыр, чтобы угостить домашних. Как все успеть...
Порой часы обманывают нас,
Чтоб нам жилось на свете безмятежней.
Они опять покажут тот же час
И верится, что час вернулся прежний.
Обманчив дней и лет круговорот:
Опять приходит тот же день недели,
И тот же месяц снова настает -
Как будто он вернулся в самом деле.
Известно нам, что час невозвратим,
Что нет ни дням, ни месяцам возврата.
Но круг календаря и циферблата
Мешает нам понять, что мы летим.
— Рим, это ведь Маршак?! — воскликнула Вера. Такое чудесное стихотворение, а я его подзабыла. Да... И время летит, и мы летим...
— Родная моя, откуда столько грусти в твоем голосе? Мы только начинаем свою жизнь. Впереди у нас еще много счастливых дней. Не забывай, нам еще рожать близнецов!
— Бог мой, Рим, откуда у тебе в голове появилась эта идея про близнецов!
— Это не идея, а точный расчет. Вот посмотришь, ты родишь нам мальчика и девочку. Не поверишь, я даже знаю день, месяц и год. И будут у нас еще Саша и Маша! Трое детей — это тройное счастье, любимая!
— Фантазер!
— Верушка, а давай, поскольку ты назвала меня фантазером, внесем немного фантазии в твой маникюр?
— Тебе, я вижу, захотелось немного пошалить! — И что ты предлагаешь?
— Доверься мне, солнышко мое, все будет, как иногда говорит наш сын, ништяк!
— И что оно означает?
— Есть версия, что это жаргонное словечко в переводе с иврита означает — здорово, отлично.
— Пап, а можно я посмотрю, как ты будешь портить мамин маникюр?
— Но-но, не передергивай, сын! Я не собираюсь портить такую красоту. Я просто хочу внести свою лепту. И раз ты так скептически к этому отнесся, то на тебе я сейчас и поэкспериментирую.
— Пап, ты что собираешься мне накрасить ногти?!
— Красят забор, а я собираюсь нанести на пару твоих ногтей лак. Улавливаешь разницу? — Не волнуйся, потом снимем все ацетоном!
— Ну-ну! — хмыкнула Вера, усаживаясь поудобнее.
— Ах, милая, вы еще и сомневаетесь! Ну-ну! Правильно говорят: «Настоящего художника может обидеть каждый, а материально поддержать — никто!»
— Какая прелесть! — И кто же это говорит?! — рассмеялась Вера.
— Говорят, это любимая поговорка Андрея Миронова.
Арсений обожал такие забавные словесные перепалки между родителями. Как правило, победителем всегда оказывался отец. Вот и сейчас, похоже, мама проиграет.
— Руку, сын! — решительно скомандовал Римас.
Сначала он обезжирил указательный и средний пальцы сына жидкостью для снятия лака. Затем нанес первый слой бледно-розового лака. Когда лак просох, прошелся еще раз, хитро поглядывая при этом на жену.
Вера про себя отметила, что лак нанесен идеально, без подтеков и попаданий на кожу вокруг ногтя. Такое даже у нее не всегда получается.
Затем Римас взял флакончик с белым лаком и, примерившись, с хирургической точностью нанес по центру ногтя белую вертикальную полоску. И — о чудо! Ноготь заиграл новыми красками, стал выразительнее и как будто длиннее.
Вера бросилась обнимать и целовать мужа с криками «Хочу! Хочу! Хочу!»
— Классно! — воскликнул Арсений. А со вторым что будем делать?
— Здесь, например, можно рассыпать снежок.
Римас взял деревянную зубочистку, окунул ее в лак и в хаотичном порядке распределил капельки по ногтю.
— Отпад! — прошептал Арсений, снимая лак с ногтей ваткой с ацетоном. — Надо все записать в дневнике. И про художника тоже, — подумал он.
— Мам, а ты какой вариант выберешь?
— Первый, сынок, — он очень стильно смотрится.
Через полчаса лак на ногтях окончательно высох. Арсений спал, положив рядом с собой медвежонка отца. Римас быстро постелил постель на кухне и пошел в ванную.
Вера, выключив свет, стояла вполоборота в тонкой полупрозрачной рубашке у окна, будто купаясь в лунном свете, когда он вошел. Римаса словно током пробило. Какая красота!.. Это просится на карандаш...
Тихо, чтобы не потревожить Веру, он вышел из кухни. Из стоявшей в прихожей сумки вынул блокнот и карандаш. И, вернувшись на кухню, быстро принялся делать набросок. Блокнот и графитовый HB карандаш всегда лежали у него в сумке.
— Только не оборачивайся, — шепотом попросил он Веру, приступив к прорисовке и штриховке. Работал он быстро и даже не заметил, как Вера присела на край дивана, наблюдая за ним. Она видела и понимала, как с помощью плавных линий и штриховки, то затемняя, то высветляя, то стирая что-то ластиком, он наполнял рисунок безмерной к ней любовью. Когда рисунок был готов, он летящим почерком сделал внизу надпись «Любовь — это навсегда…» и протянул жене.
Глаза Веры сияли от восторга. Рисунок ей очень понравился. Римас обнял ее. И вмиг их чувства и желания обострились, а сердца зазвучали в унисон, унося в заоблачные сферы...