Новоявленный Фибоначчи
— Слушай, Арс, а ты мне поможешь с курсовой по инглишу и математике, — тихо спросила Нора Арсения.
Но все услышали.
— Думаю, смогу. С английским — вообще без проблем!
— Сынок, а ты считаешь, что курсовая по математике тебе по зубам?!
— Да ладно, Римас! Арс шарит в матеше — нам и не снилось! — радостно сообщила Нора. Он мне в прошлом месяце так все объяснил, что препод четыре балла поставил.
— Раз такое дело, сын, — предложил Римас, — попробуй решить олимпиадную задачку. Время на обдумывание и запись обоснованного решения 600 секунд. Согласен?
Арсений молча кивнул головой.
— Верушка, принеси, пожалуйста, блокнот и ручку новоявленному Фибоначчи.
— И нам! — закричали все хором.
Римас раздал всем по листку из блокнота и ручки. Предупредил, что он задание озвучит всего 1 раз.
Взяв таймер в руки, он нажал пуск и произнес: «Вычисли сумму всех целых чисел от 1 до 100».
Все, кроме Арсения, схватились за листы и ручки. Он же стоял у стола, даже не пытаясь взять лист бумаги и ручку.
Сердце у Римаса ухнуло. «Вот я идиот, в какое положение поставил сына», — ругал он себя.
Прошло 5 минут, и Арсений вдруг сказал:
— Сумма чисел равна 5 050. Задача легко решается в уме по формуле:
49 × 100 + 50 + 100=5 050
Римас схватил сына в охапку, подбросил его и затем крепко прижал к себе. Целуя его в макушку, он приговаривал: «Фибоначчи ты мой родной!»
Когда восторги улеглись, Римас попросил Арсения рассказать, как он пришел к этой формуле.
— Пап, я просто понял, что числа можно разделить по парам так, чтобы их сумма равнялась 100. То есть 1 + 99, 2 + 98, 3 + 97, 4 + 96 и т.д. Таких пар будет всего 49. Непарными остаются 50 и 100. На основании чего я и вывел формулу.
Между прочим, эту задачу можно решить и другим способом, — сказал Арсений и взял листок с ручкой. Группируем слагаемые следующим образом:
(1 + 100) + (2 + 99) + ... + (49 + 52) + (50 + 51)
Каждая из сумм в скобках равна 101, а всего таких скобок 50. Значит, сумма всех чисел от 1 до 100 равна:
101 × 50 = 5 050
— Сын, я горжусь тобой! И понимаю, что с тобой надо заниматься всерьез.
— Пап, и ты возьмешь меня в свою группу олимпиадников?!
— Даже не сомневайся! Уже взял!
Вера подошла к сыну и мужу и поцеловала их обоих, таких родных, умных и красивых.
— Ну, внучек, ты молодец! А я вот пошел долгой дорогой, — подал голос Василий Никитич, показав исписанный с обеих сторон листок: 1+2+3+4... и так до 100.
Все рассмеялись. А Василий Никитич потребовал, чтобы они показали свои листки. У всех они были чистыми, кроме Варвары Васильевны, которая пошла тем же долгим путем, но заблудилась в своих вычислениях.
Пока народ приходил в себя после вкусного и сытного ужина, Вера быстро собрала грязную посуду и начала ее мыть.
— Вер, ты че подхватилась посуду мыть!— раздался голос Норы. — Дай-ка я тебе помогу, — оттеснила ее она.
— Нора, не обидишься, если я тебя поправлю? — Тебе надо следить за речью. В русском языке нет местоимения «че», а есть «что».
— Ой, опять я забыла! Отец бьется со мной постоянно. Я ведь все эти годы жила у бабки в деревне. А там все так говорят. Но отец тоже хорош! Это он на людях такой весь из себя. А дома иной раз как завернет, аж уши в трубочку сворачиваются. Аристократ, да и только... И они обе принялись хохотать.
— Верушка, вот ты где! — обрадовался, увидев жену, Римас. — А давайте сейчас оденемся и выйдем на улицу. Снегопад прекратился. Там такая красотища! Слепим большущего снеговика. А потом выпьем чаю или кофе с тортом. Мы с тобой займемся статьей, а народ пусть дальше отдыхает. Как тебе такая идея, солнышко?!
— Рим, идея со снеговиком, как говорит наш сын, просто улетная! — обрадовалась Вера. Только давай разобьемся на 2 команды и устроим состязание, чей снеговик лучше.
Захваченные желанием устроить снежную баталию и слепить снеговиков, все быстро оделись и выбежали во двор.
Ястребку очень понравилось, что мир стал вдруг белым и пушистым. Можно было носиться взад-вперед, погружаться в снег и зарываться в него носом, или просто валяться кверху лапами! Он пытался вызвать своего нового приятеля Тишу на улицу, но тот предпочел лежать на подоконнике и наблюдать за тем, как юный друг носится по двору.
Все на славу повеселились, забрасывая друг друга снежками. Затем приступили к лепке снеговиков. Поскольку в команде Римаса оказались женщины, они решили лепить снеговика. В команде Веры были мужчины, которые предпочли слепить снежную бабу. Снежные фигуры у обеих команд получились веселыми и забавными. В конечном итоге ничья устроила всех.
После чая с тортом Вик неожиданно произнес благодарственный спич в честь молодых хозяев дома, которые приняли гостей в ненастную погоду и подарили удивительный вечер.
Не забыл он и о старшем поколении — родителях Веры — Арсении Владимировиче и Марии Андреевне Ясинских, а также о Василии Никитиче, Людмиле Яновне, которые бывали в этом доме много лет назад и помнят тот особый дух гостеприимства и счастья, царивших в нем.
Вик удивил всех, когда зачитал фрагмент дневника своего отца, подробно описавшего встречу Нового 1936 года в этом доме. Копию этого фрагмента Вик передал Вере. Пользуясь случаем, он хотел обнять и поцеловать ее, но, перехватив взгляд Римаса, вздохнул и просто поцеловал руку.
* * *
От Варвары Васильевны не укрылось, что Вик явно не равнодушен к Вере. Но она поняла и то, что для Веры не существует в этом мире никого, кроме ее мужа.
— Дамы и господа! Сегодня у каждого из присутствующих здесь (независимо от пола) имеется уникальная возможность сделать стрижку и брашинговую укладку волос у мастера гламура — обладателя «Серебряных Ножниц» — Викентия Северского! — торжественно объявил Вик.
Раздались дружные аплодисменты. Сомкнув в кольцо большой и указательный пальцы, Римас озорно свистнул, поддерживая предложение Вика.
— Хулиган, да и только! — смеясь, сказала мужу Вера. А он еще раз присвистнул и крепко прижал ее к себе.
У стены с барельефом быстро поставили удобный стул и небольшой столик, на который Вик выложил свои инструменты. Напротив находилась ванная комната, и Вику удобно было мыть руки и увлажнять волосы посетителям его импровизированного салона.
Веру и Римаса единогласно пропустили вне очереди. Вик аккуратно вынул заколку из волос Веры. Роскошные волосы рассыпались по плечам золотистыми волнами. Вик остался доволен их состоянием. Затем он отошел на небольшое расстояние и, обхватив себя руками за плечи, принялся рассматривать Веру. Наконец, приняв решение, он слегка подправил форму стрижки и сказал: «Твои волосы — настоящее богатство. Не вздумай их окрашивать и стричь без меня».
Густые волосы, которые Римас зачесывал назад, открывая лоб, Вик профилировал, чтобы сделать прическу легче и придать волосам текстуру.
Пока Вик занимался Римасом, Вера вымыла голову и приняла душ, смывая усталость и напряженность дня.
Следом за ней в душ отправился Римас, сожалея о том, что Вера уже оттуда вышла.
— Рим, я жду тебя в кабинете, — прокричала она, спускаясь вниз. Она очень беспокоилась по поводу статьи, боялась не успеть к сроку и подвести Римаса.
Опыт научно-технических переводов у Веры был, и немалый. Поэтому название статьи, аннотацию, ключевые слова, введение и обзор литературы она быстро перевела. А вот к основной части (методологии и результатам), выводам и дальнейшим перспективам без Римаса решила не приступать. А это десять страниц специфического текста.
Наконец Римас появился. Оказывается, он разговаривал с Плотниковым и тот сообщил ему, что все необходимые формальности по допуску его статьи к печати в зарубежной прессе положительно завершены. Егор Васильевич и сам прочитал статью, и она ему понравилась. «Смело, актуально и перспективно», — сказал он и попросил обязательно пригласить его на защиту.
— Рим, родной, как это здорово, что статья твоя понравилась. Я так рада за тебя! Как ты смотришь на то, чтобы самому сейчас ознакомиться с той частью статьи, которую я уже перевела. А я тем временем напечатаю список литературы. А потом мы перейдем к основной части и выводам.
— Солнышко, ты не волнуйся так. Мы все успеем! Вон ты уже почти половину статьи перевела. Я только сяду на диван, ладно? Хочу поднять травмированную ногу повыше.
— Я сейчас принесу мазь, которую тебе выписал доктор и которую ты перестал втирать перед сном, — встревожилась Вера.
Она быстро поднялась в спальню, взяла мазь, эластичный бинт и прихватила подушку-валик, которой пользовалась во время беременности. Как Римас ни упирался, но она осмотрела ногу, которая немного отекла. Осторожными движениями она стала массировать ее, втирая мазь. Затем наложила «восьмеркой» эластичный бинт и заставила мужа прилечь, подложив ему под спину пару диванных подушек, а под ногу удобную подушку-валик.
— Ну вот, теперь ты можешь читать перевод, — сказала Вера, вручая ему текст и ручку для правки. Сама же принялась печатать список литературы.
— Римас, красавчик мой, что случилось с твоей ногой?! — воскликнула с порога Людмила Яновна, увидев перебинтованную ногу своего любимца.
— Да вот доктор, — указал он на Веру, — обездвижила меня, чтобы я не приставал к ней. — Хорошо еще, что по голове не попала! — захохотал Римас.
— Вера, как ты могла! — возмутилась тетя Люда.
— Больше слушайте этого болтуна! Это он... оступился на лестнице и растянул связки. Доктор Фогель прописал ему втирать мазь на ночь и покой. А он игнорирует его рекомендации.
— Ты забыла, любовь моя, в рекомендациях доктора Фогеля был альтернативный вариант лечения. И я готов ему следовать.
— Йонас, я тебя точно сейчас прихлопну подушкой.
— Ну я знаю, немцы всегда были хорошими ортопедами, — сказала тетя Люда. — Интересно, а какой же альтернативный вариант этот Фогель предложил?
— Все просто: сначала любовь — потом покой, — озвучил шутку доктора Фогеля Римас. И они с Людмилой Яновной понимающе друг другу подмигнули, а лицо Веры покрылось румянцем.
— Ладно, мои хорошие, вы тут сами разбирайтесь с рекомендациями, — усмехнулась тетя Люда. А я у себя буду читать то, что уже готово, — сказала она и забрала с собой часть переведенного текста.
— Твоя шутка, Рим, такая же... Такая же корявая и... солдафонская, как и шутка доктора Фогеля. — И давай лучше начнем работать!
Римас так нежно и ласково улыбнулся в ответ, что сердце Веры сладко замерло.
— Ну вот как на него можно сердиться, — подумала она.
* * *
С дивана Римас переместился на стул рядом с Верой, и, соприкасаясь головами, они начали работать. Он был потрясен тем, как Вера тонко почувствовала его стиль и манеру изложения и как органично смогла это перенести в английский текст, используя некоторые нейтральные по окраске фразеологические сочетания, допустимые в научных статьях.
Ее перевод не был буквальным пересказом его статьи, но и не был вольной интерпретацией авторского текста. Хотя элементы того и другого присутствовали. Но при этом Вера не допустила потери существенной и важной информации оригинала.
Римас смотрел на Веру, на то, как ловко и красиво ее пальцы летают по клавиатуре, как сосредоточенно вчитывается она в текст статьи, как смешно постукивает себя пальцем по носу, когда ищет подходящее слово.
— Неужели все это мне не кажется? И моя Вера рядом со мной! Я так люблю ее... Это и есть счастье, — задумался Римас и неожиданно получил шлепок карандашом по макушке.
— Рим, в каких облаках ты витаешь? — вернула его Вера на землю.
— Прости, родная, я засмотрелся на тебя.
— Давай сделаем небольшой перерыв.
— Конечно, солнышко! Перерыв не помешает, особенно тебе.
— У нас готова почти половина текста. Осталось 5 страниц, Рим. Мы молодцы! Я бы сейчас выпила сладкого чая и чего-нибудь съела.
— Пойдем, любимая, я сейчас сам все организую, а ты немного отдохнешь.
Каково же было их удивление, когда в гостиной, несмотря на полночь, они обнаружили всю компанию, включая своего сына, Ястребка и кота.
Кот и пес сладко спали. Арсений с Норой сидели на диване, и он объяснял ей, как учить текст на английском языке быстро и легко.
— Ничего себе! — Ты посмотри, какие они красивые! — шепнула на ухо мужу Вера. Молодец, Вик! Варвара Васильевна помолодела лет на десять, да и тетя Люда хороша! Надо же, они так увлечены, что не ничего не видят и не слышат. Прямо Лас-Вегас... не меньше! Интересно, во что они играют?
— Похоже, это blackjack — наше «очко»— развеселился Римас.
— What are the stakes gentlemen! / Каковы ставки, господа/.— рявкнул вдруг он.
— Тьфу ты, напугал! — воскликнул Вик, роняя карты на стол, и рассмеялся.
Все остальные засмущались и сидели, не поднимая глаз.
— А мы с Римом проголодались и решили сделать небольшой перерыв, — сказала Вера, пытаясь разрядить обстановку. Кто будет с нами пить чай?
— Мам, я точно буду, да и остальные тоже. Я помогу накрыть на стол и посуду потом помою, — пообещал Арсений.
— Спасибо, сынок. У тебя классная стрижка.
— Вик, должен признать, ты настоящий волшебник! — сказал Римас. Стрижка очень идет и Варваре Васильевне, и Людмиле Яновне. Теперь они у нас просто юные девы.
Римас попросил Варвару, чтобы она с утра подежурила вместо него в школе.
— Дело в том, что мы с Верочкой посоветовались и решили к Новому году кое-что обновить в доме. Я пригласил рабочую бригаду. Они подъедут с утра. А вот вечером у нас намечается небольшое семейное торжество, и в числе наших гостей мы хотели бы видеть и вас, Варвара Васильевна.
В воскресенье мы с семьей должны быть на важном обеде. И сможем отвезти вас домой. Но если у вас есть какие-то неотложные дела...
— Римас Александрович, неотложных дел у меня нет, — растерялась Варвара Васильевна. У вас замечательная семья и чудесный дом. И Тишеньке здесь очень нравится. Я просто боюсь... злоупотреблять вашим гостеприимством. Конечно же, я подменю вас на дежурстве, даже не беспокойтесь. Но...
— Вот и отлично! — воспользовался Римас небольшой паузой. Я утром довезу вас с Арсением до школы и вернусь домой, а часам к одиннадцати сменю вас.
— Варвара Васильевна, я очень рада, что вы приняли наше приглашение. Кстати, сегодня я буду печь тот самый пирог с сыром. Вот и увидите своими глазами весь процесс.
* * *
После небольшого перерыва Римас с Верой засели за перевод. Вера долго не могла сосредоточиться. В голову лезли совсем нерабочие мысли. Хотелось забросить подальше этот перевод, обнять Римаса и утонуть в его ласках и любви.
— Верушка, может, отложим статью до утра? Я вижу ты устала.
— Нет, нет, Рим, все в порядке. Просто я... подыскивала синоним к одному из слов, — улыбнулась она. «Вряд ли бы вы продолжили работу, если бы твой муж услышал сейчас твои мысли», — хохотнул ее внутренний голос.
Взяв себя в руки, Вера уверенно застучала по клавиатуре. Они с Римасом так увлеклись, что не заметили, как вошла Людмила Яновна.
— Я думала вы спите, а у вас, как погляжу, второе дыхание открылось. Держи свой перевод, умница ты наша, — сказала она, протягивая Вере распечатку текста. — Могу сказать только одно: Маша гордилась бы тобой!
— Спасибо, тетя Людочка, — со слезами на глазах тихо сказала Вера.
— Маленькая моя, — обнял Веру Римас, — да что же ты весь день ревешь?!
— Это меня от радости так развезло.
— Не от радости, а от усталости, — подумала про себя Людмила Яновна. — Много вам еще осталось?
— Совсем чуть-чуть. Работы на полчаса, не больше.
— Ну что, красавчик, кофе будешь? Римас отрицательно покачал головой.
— Пойду себе сварю. Если что, приходи.
Людмила Яновна вышла, а Римас услышал, как Вик напросился на утренний кофе.
— Что, Вик, не дает она тебе покоя? — спросила Людмила Яновна.
— Не дает. Я люблю Веру. Если бы я чуть раньше встретил ее, у меня был бы шанс.
— Нет, Вик, я слишком хорошо знаю свою крестницу. У тебя не было и не могло быть ни одного шанса. Они с Римасом свою любовь выстрадали.
Одиннадцать лет назад они встретились, а наутро Вера испугалась и сбежала. Его визитку она случайно потеряла, а он, кроме имени ничего больше не знал. Не знал и того, что у него родился сын. И все эти годы он ее искал и таки нашел. Вера для Римаса — та единственная женщина, которую он полюбил и с которой захотел создать семью. Не забывай, Вик, Римас — Скорпион! Свое охраняет так, что убить может! А для Веры — он первый и единственный мужчина, и другого рядом никогда не будет.
Не можешь пересилить себя — лучше не приезжай сюда больше! Они пока видят в тебе друга семьи и с радушием встречают. Не уподобляйся своему напарнику Жеке, пропади он пропадом! Из-за него Веру и Арсения могли убить или покалечить, не окажись рядом Римас.
Ладно, Вик, я думаю, ты сделаешь правильные выводы, — сказала напоследок Людмила Яновна. Не разочаровывай нас!
Через полчаса Римас аккуратно собрал все страницы перевода и унес вместе с печатными машинками к себе в спальню. Вера пошла в ванную, а Римас расстелил постель, чтобы она смогла немного отдохнуть.
— Давай, солнышко, ложись, тебе надо поспать.
Но спать ей совсем не хотелось. Смущаясь, Вера на ухо прошептала мужу, о чем она мечтала всю ночь, переводя его статью.
Обжигающая волна желания охватила Римаса. Забыв о боли в ноге, он с легкостью перемахнул через кресло и запер двери спальни на ключ, чтобы они могли встретить в любви и гармонии четырнадцатое утро их медового месяца.
— По-моему, народ потихоньку просыпается, — сказала Вера, услышав голоса сына и деда Васи, который пришел его будить. — Пойду посмотрю, как там наш сын.
— Иди, любовь моя, я сам уберу постель.