Я в тебе не ошибся…
Они едва успели войти в кафе, как появился молодой человек в отличных джинсах, модной кожаной косухе и с оригинальным букетом из осенних листьев с гроздьями рябины. В том, что это сын Егора Васильевича Плотникова, не было сомнения.
Римас с трудом узнал в этом красавце своего бывшего ученика, с которым когда-то занимался математикой по просьбе Плотникова.
Уж очень он стал похож на отца.
Следом подъехал сам Егор Васильевич с младшим сыном Гошей и красивым букетом хризантем.
К стыду своему Глеб Седецкий вообще не узнал Веру в роскошной женщине, разговаривавшей с молодым человеком на английском. Он был так обескуражен, что забыл преподнести Вере красивую розу и коробку конфет. Видя его растерянную физиономию, Плотников, с которым они были хорошо знакомы, громко расхохотался.
Супруга Йонаса Плотникову очень понравилась. Она была красива, умна и в ней чувствовалась порода. К его удивлению, Вера быстро расположила к себе его строптивого сына. Обычно угрюмый и неприветливый, сейчас он всячески старался понравиться не только этой женщине, но и ее мужу, своему возможному директору. Егор Васильевич впервые увидел, насколько симпатичен его старший сын Иван. Он весь светился от радости общения с себе подобными.
Егор Васильевич вздохнул свободно, когда Римас произнес долгожданное: «Я его беру».
Плотникову нравился этот талантливый и успешный молодой человек. В нем удачно сочетались ум, трудолюбие, целеустремленность и редкая порядочность. Он решил, что и впредь будет поддерживать и продвигать Римаса. Не потому, что тот взял его сына на работу, а потому, что Иван может у него многому научиться.
— Римас, тебе придется завтра к 9-ти часам подъехать ко мне на совещание по поездке, — сказал Плотников. Твою кандидатуру в составе лондонской делегации одобрили единогласно. Жаль, конечно, что поедешь без супруги, но ничего не поделаешь. Завтра твою статью отправляем. Успели с переводом? Хотя, о чем это я?! Тут равных твоей супруге — раз-два и обчелся! Толковая, кстати, статья получилась и актуальная.
— Егор Васильевич, не знаю как вас и благодарить! — воскликнул Римас. — Скажите, а когда планируется поездка?
— Вылет 10-го, а 13-го возвращаемся. — А чего вы там переглядываетесь? Есть проблемы?
— Скорее, наоборот! Все отлично складывается. У нас 9-го ноября торжественное мероприятие. Школе присвоено имя Ясинского Арсения Владимировича, отца моей жены.
— Молодец, что добился! Это дорогого стоит. Я обязательно приеду. А пироги-то с сыром лично приготовленные ручками Веры Арсеньевны будут?!
— Будут, Егор Васильевич, обязательно будут, — воскликнула Вера и все рассмеялись.
— Верочка, неужели вы и впрямь пироги печете сами?!
— Егор Васильевич, не сомневайтесь! — решил развеять сомнения Глеб. — В студенческие годы мы с одногруппниками частенько бывали в доме Марии Андреевны, мамы Веры. Это были удивительные вечера с чаем и прочими вкусностями, которыми нас щедро угощали. Их всегда готовили Мария Андреевна с Верой сами. Помню, как-то раз я даже был удостоен чести взбить крем, но, увы, с позором изгнан. Застукали, когда я полез в крем с ложкой и облизал ее! — под общий хохот завершил свой рассказ Глеб.
С Глебом Седецким Римас быстро нашел общий язык. Егор Васильевич с удовольствием наблюдал за тем, как Римас легко убедил Седецкого оставить за Верой один присутственный день при удаленной работе. «Вот кого надо брать на переговоры», — усмехнулся он и подумал, что надо бы включить в поездку и Седецкого. Все-таки он главный редактор солидного издательства.
— Римас, скажи, здесь есть телефон, чтобы можно было поговорить без свидетелей?
— Конечно, есть, Егор Васильевич. Пойдемте, я вас провожу.
— Хорошее кафе, Римас. Все на высшем уровне. Сюда не стыдно гостей самого высокого уровня приглашать. Полагаю, ты питаешь к этому заведению особую симпатию.
— Вы правы, если не сказать больше... Земля, на которой стоит кафе и само здание, когда-то принадлежали моему деду, а потом перешли ко мне по наследству. Все подтверждающие документы у меня есть.
— А разве твой дед банкир здесь жил?
— Нет, это дом моего прадеда со стороны отца.
— Подожди, Римас, я точно помню, что в этом доме когда-то жил гениальный врач Марк Штейн!
— Все правильно. Это мой прадед. Его сын — мой дед — Давид Штейн, тоже был гениальным хирургом, он трагически погиб. Бабушка вышла замуж во второй раз за литовца Йонаса, который усыновил моего отца Александра Штейна, дав ему свою фамилию Йонас.
— Вон оно как... Ты молодец, Римас! Ты хорошо впишешься в будущее, не так уж и долго осталось. Но об этом разговоре никому ни слова!
— Можете не сомневаться! Егор Васильевич, телефон здесь, — Римас открыл дверь в кабинет. Здесь вам никто не помешает.
Он вернулся в зал и сразу пригласил Веру на танец.
— How I’ve missed you!/ Как я соскучился по тебе/.— прошептал он Вере на ухо и крепко прижал ее к себе.
— А сам собираешься уехать на целых три дня! — улыбнулась Вера.
Довольный Егор Васильевич вернулся за стол и объявил:
— Глеб, тебе тоже нужно подъехать на совещание к 9-ти часам.
— Ну что, друзья, по чайку и расходимся! Я вот только хотел бы знать, где наши дети и чем они занимаются?!
— Даже не знаю, что и сказать тебе, отец, — подошел к столу Иван. Твой младший сын под руководством Арсения решает задачи на проценты.
— Папа, — раздался радостный крик Гоши, — посмотри, сколько я задачек нарешал на проценты. Сам! Мне Арсений так понятно объяснил, что я завтра смогу сам у доски, не боясь, решить любую задачу!
— Слушай, Римас, может, мне Гошку перевести в твою школу? Твой сын ведь тоже в пятом классе учится?
— Школа у нас замечательная и учителя все как на подбор! Сами, Егор Васильевич, сможете убедиться 9-го числа. Примем и младшего с радостью. Что касается Арсения, то он, если сдаст экзамены экстерном, после нового года будет учиться в 7-м классе. Но это, я думаю, не помешает им общаться и дружить!
— Да, Римас, я в тебе не ошибся! Умный ты мужик и счастливый! — А вот и чаек с пирожными, — обрадовался он.
— Верочка, а вы печете такие штучки, — спросил Егор Васильевич, откусывая ее любимое пирожное макарон!
— Эти пирожные я тоже очень люблю и знаю технологию и тонкости их выпечки. Но вас, Егор Васильевич, я угощу другими, — пообещала Вера.
К пяти часам Римас с семьей подъехал к дому Варвары, и обе машины двинулись в село.
К этому времени бригада Игната, завершив работу в гараже, собирала инструменты и готовилась к отъезду.
— Ну, хозяин, принимай работу! — воскликнул Игнат. Твои машинки теперь будут стоять в тепле. Держи! — протянул он ключи Римасу.
Римас открыл ворота и все ахнули. Сработали ребята на совесть! Гараж был идеально обшит деревянной вагонкой из хвойных пород, а бетонный пол выложен клинкерной плиткой. На правой стене висел узкий подвесной шкаф для инструментов с откидным столом под ним. Угол заполнил металлический верстак с тумбой для инструментов.
Первым пришел в себя от восторга и дал оценку Арсений.
— Круто! Здесь так красиво, уютно и тепло, что не хочется даже уходить отсюда.
— Да, Игнат, спасибо тебе и вам, ребята! — Отличная работа! — сказал Римас, пожимая руки мастерам.
* * *
Когда после ужина собрались в гостиной, Римас обратился ко всем:
— Ну что, мои дорогие, у меня для вас несколько новостей! — Начну с самой главной. Все вы знаете, что нашей школе присвоено имя Арсения Владимировича Ясинского. 9-го ноября в 10:00 состоится торжественная церемония открытия мемориальной памятной доски.
Для нашей семьи это знаковое событие. Мы просто обязаны его достойно провести.
— Верушка, пусть вы с Арсением никогда не видели вашего отца и деда, так уж распорядилась судьба... Но вы — его продолжение. Уверен, Мария Андреевна рассказывала вам об Арсении Владимировиче. Вы обязательно должны будете сказать несколько слов о вашем великом отце и деде.
— Василий Никитич, вся надежда на вас с Людмилой Яновной.
— Римас, красавчик мой, ты не волнуйся! — поспешила успокоить его тетя Люда. Выступим мы с Васей, расскажем о нашем Ясене. Все будет хорошо!
— Я сделал запрос на Факультет лесного хозяйства университета в Германии, в котором читал лекции Арсений Владимирович и получил ответ: его бывший студент Курт Нойманн с радостью вызвался почтить своим присутствием такое важное событие.
— Сынок, я думаю, ты всем нам послан Богом, — прослезился Василий Никитич. Жаль, что Машенька не дожила...
— Рим, я думаю, этого Курта Нойманна мы должны пригласить остановиться у нас.
— Ты права, как всегда, солнышко. Еще, я думаю, надо подготовить небольшую экспозицию. У нас есть книги, дневники, рисунки, альбомы, уникальные гербарии Арсения Владимировича. Они же хранят его мысли, чувства, планы на будущее...
— Это может стать началом школьного музея, — подала идею Вера.
— Мне нравится ход твоих мыслей! — воскликнул Римас, обнимая жену.
— Теперь вторая новость, — продолжил Римас. Меня включили в состав делегации, которая вылетает в Лондон 10-го ноября.
— Ура!!! — обрадовался Арсений. А на сколько дней, пап? А ты сможешь привезти мне диск группы «Dееp Purple»?
— Привезу, сынок! Если погода не подведет, в субботу в полдень я должен быть дома.
— Эй, это кто тут у нас опять слезы льет?! — рассмеялся Римас и достал носовой платок.
— Мне просто соринка в глаз попала. Я выйду на минуту, — сказала Вера и быстро вышла из гостиной.
— Я тоже на минуту, — вышел вслед за Верой Римас.
Веру он нашел в ванной на втором этаже.
— Что случилось, любимая? — встревоженно вглядываясь в лицо жены, спросил Римас. Ты расстроилась, что я должен уехать? Но это же счастливый случай, Верушка. Я ведь таким образом наши вопросы смогу решить. Не плачь, солнышко мое! — обнял он Веру, нежно целуя. Все будет хорошо!
* * *
— Рим, я поднимусь к сыну. Сегодня мой день.
Вера удивилась, застав сына за чтением учебника по физике.
— Сынок, у тебя все в порядке? Ты так быстро ушел к себе после ужина. Ты решил начать заниматься?
— Нет, мам, этот учебник и учебник за 7-й класс я еще летом проштудировал. Сейчас просматриваю за 8-й и 9-й классы. Есть несколько вопросов к папе. Но, наверное, его сейчас грузить не стоит. Вы не беспокойтесь с папой, экзамены экстерном я хоть завтра могу сдать!
— Ясенек мой, а ты не преувеличиваешь свои возможности? — обняла Вера сына.
— Я в себе уверен!
— Ты наше с папой счастье! Мы тебя, сынок, очень любим и верим в тебя.
— Я тоже, мама, люблю вас с папой и горжусь вами!
— Хорошо бы, сынок, чтобы ты лет через десять об этом помнил, — рассмеялась Вера и поцеловала сына в макушку.
— Мам, а ты видела папин учебник для первокурсников? Он прикольно называется «Для тех, кто не любит математику».
— Нет, сынок, я не видела.
— Его выпустили в прошлом году. Я увидел его на столе у папы и потихоньку читал по ночам. Это полный отрыв башки!
— Арсений!
— Знаю, мам, знаю, что ты не любишь таких выражений! Но это лучшее, что я читал! Папа объясняет материал так, будто разговаривает с нами, будто мы и так все знаем и можем. Я даже решал примеры и задачки оттуда.
— Так вот кто посадил мне пятно на обложку! — воскликнул, смеясь, Римас.
— Я нечаянно, пап, прости! Я хотел вывести пятно, попробовал перекисью водорода, но пятно стало желтым, а гашеную известь я не нашел.
— Да Бог с ним, с этим пятном! Ты сказал, сынок, что мой учебник понятно изложен. И ты, не изучая дифференциальных уравнений, все понял?!
— Пап, я же не сказал, что я все понял. Но с дифференциальными уравнениями немного разобрался. Я сначала взял в библиотеке Алгебру и начала анализа за 10-й класс Колмогорова, с ним там еще были другие авторы. И мне стало грустно... Конечно, можно было пересилить себя и заставить читать эту заумь, как любила говорить бабушка. Это ведь не учебник, а лабиринт с Минотавром, из которого можно и не выбраться.
— Ух ты! — какое необычное сравнение. Интересно, и что же ты тогда предпринял?
— Я вообще все учил по старым книгам. Поэтому я взял обе части Алгебры Андрея Петровича Киселева. И сразу все встало на свои места. Все было просто, понятно, конкретно, сжато. Только все самое главное и нужное. Вот как у тебя, пап!
— Э нет! — Это запрещенный прием, сынок, — смеясь, пригрозил ему Римас пальцем.
— Потом я стал решать задачи и упражнения к «Элементам алгебры». Еще я занимался геометрией по учебнику Киселева и по его пособию для учителей. Я решал задачи и уравнения и из твоего учебника.
— И ты можешь мне показать свою тетрадь?
— Проще простого! — радостно воскликнул сын и положил перед Римасом несколько тетрадей.
— Господи, сыночек, когда же ты столько нарешал?! — ужаснулась Вера. Значит, ты не спал по ночам. Другого варианта у меня нет!
— Мам, я не люблю спать, и мне хватает того времени, которое я трачу на сон.
— Нет, Арс, твоему молодому и растущему организму необходим отдых — сон не менее 8 часов, — поддержал жену Римас.
Мой вердикт: с завтрашнего вечера с восьми до девяти мы с тобой занимаемся по индивидуальной программе. В 22:30 ты ложишься спать.
— Пап, ты еще скажи, что я смотрю «Спокойной ночи, малыши» и ложусь спать. Ну хотя бы добавь полчасика, а? — скорчил жалостливую рожицу Арсений.
И Римас не устоял. «В 23:00 ты в кровати! И это обсуждению не подлежит!» —«Отдельное спасибо тебе, сын, за Андрея Петровича Киселева. Он великий педагог и математик!»
— Ну а сейчас — умываться и спать! — подвела черту Вера, целуя сына.
Римас, взлохматив стильную стрижку сына, звонко чмокнул его в макушку и забрал тетради.
Обнявшись, они с Верой пошли к себе.
Войдя в спальню, Римас обнял жену и притянул ее к себе, нежно соприкоснувшись лбами. Они стояли и улыбались друг другу, а потом соприкоснулись губами. Требовательные губы Римаса не давали ей опомниться, и она почувствовала, что тонет в глубине его поцелуев. Мир замер...
* * *
Довольно улыбаясь, Римас лежал на спине с закрытыми глазами и нежно прижимал Веру к своей груди. Они медленно приходили в себя, восстанавливая дыхание.
— А все-таки замечательный у нас сын получился, любимая! Я горжусь и тобой, и сыном! Вот интересно, а близнецы получатся у нас такими же талантливыми?!
— Боже, Йонас, о чем ты думаешь?!
— О будущем, родная, о будущем! — А скажи-ка мне, солнышко, что это ты вдруг расплакалась, когда я объявил о командировке?
— Я представила себе пустую постель без тебя и те долгие десять с половиной лет одиночества. Ты не представляешь, Рим, каково это было ложиться в постель одной, а на соседнюю подушку класть твое фото... Мне вдруг стало страшно.
— Но мы же встретились, родная! Мы вместе! Потерпи всего три ночи.
— Рим, это целых четыре ночи!
— Почему четыре?!
— Потому что Плотников оговорился. Вылетаете вы 9-го в 21:30. Он, когда мы танцевали, сказал, что оговорился и завтра всем объявит время сбора и отъезда.
— Это мне не очень нравится, Верушка. Нам бы успеть провести наше мероприятие. Ладно, начало у нас в десять! Мы все успеем. А ты не смей думать о плохом! У нас все будет хорошо!
* * *
Утром Римас с Верой выехали пораньше, а Олег отвез Варвару с Арсением в школу.
Бригада Игната подъехала в 8 утра. Двое мастеров занялись кабинетом, а остальные — расчисткой подвала.
Веру на работе тепло встретили. Анна Андреевна наговорила ей кучу комплиментов.
— Верочка, детка, скажи, ты вышла замуж за того молодого человека, который разыскивал тебя? У него еще имя было такое необычное... Римас, по-моему. А как чудесно он рисует! Он художник?
— Нет, Анна Андреевна, он математик. И спасибо вам огромное за то, что вы дали ему мой номер телефона. Вы наш ангел-хранитель!
— Ну что ты, деточка... Какой из меня ангел-хранитель! — грустно рассмеялась пожилая женщина. Скажи, это он отец твоего ребенка? Арсений очень похож на него.
— Да, — односложно ответила Вера, тем самым показывая, что не желает обсуждать подробности своей семейной жизни.
Веры не было в кабинете, когда в открытую дверь вошел полноватый мужчина и спросил, где можно увидеть Ясинскую Веру.
Все рассмеялись. Анна Андреевна цыкнула на женщин и пригласила его присесть.
— Вы, я так понимаю, наш новый начальник отдела? — спросила она гостя.
— Правильнее сказать... кандидат, — смущаясь, ответил он.
— А вот и Верочка, — сказала Анна Андреевна.
— Витя! — обрадовалась Вера, увидев однокурсника. А я ходила звонить тебе.
— Ясинская, ты ли это! — воскликнул Виктор. Тебя не узнать! Настоящая английская леди.
Вера представила всем Виктора Ивановича Павлика как возможного претендента на должность начальника отдела. Коллеги на фамилию Павлик отреагировали хихиканьем.
В третьем часу появился Глеб и пригласил Виктора на собеседование. Следом в кабинет вошел Римас с букетом цветов для Анны Андреевны и хорошим тортом для сотрудников отдела.
— This is the cake for the lady’s five o’clock tea,/ Этот торт, дамы, к пятичасовому чаю/.— обворожительно улыбаясь, сказал Римас.
Анна Андреевна тут же ухватилась за возможность пообщаться с Вериным мужем.
— У вас хорошее произношение, Римас. Где вы учились?
— В спецшколе Вильнюса. У нас, Анна Андреевна, были хорошие учителя. А в старших классах уроки вели два англичанина. Эти, вообще, были звери. Гоняли нас почем зря.
— Не зря, видимо, гоняли, — рассмеялся, вошедший в эту минуту Глеб.
— Вер, твой муж сегодня отличился, посадил в лужу переводчика, которого собирались послать с делегацией. Плотников рвал и метал. Так что, душа моя, покупай вечернее платье и готовься к командировке!
— Ну что же ты, дружище, опередил меня! — воскликнул Римас, укоризненно качая головой.
— Вера, идите сейчас с Виктором в отдел кадров, пишите заявления, — сказал Глеб. Слушай, а в каком состоянии у тебя «Памятник крестоносцу» Кронина? Анна Андреевна показывала мне отрывок. Перевод отличный, да и Кронин сейчас востребован. Недели три тебе хватит? Нет?! Ладно, месяц и ни дня больше. Я уверен, что большая часть у тебя давно готова.
Пока Вера писала заявление о приеме на работу, Римас, взглянув на часы, позвонил домой.
— Сынок, я рад, что ты уже дома. Бригада работает? Говоришь, окна уже меняют. Отлично! Я скоро маму привезу и поеду Варвару вызволять. Все остальные дома? Ладно, сынок, садись за уроки.
Затем, принеся извинения, сделал еще один звонок в школу и предупредил Варвару, что скоро будет.
— Слушай, солнышко, давай у Женьки перекусим по-быстрому. Уж очень есть хочется.
— Рим, я, конечно, хочу есть, но ведь Варвара ждет тебя.
— Рабочий день у руководящего состава не нормирован. А Варвара у нас кто? Заместитель директора. Вот пусть и замещает, тем более, я завтра ее отпущу на целый день. Олег вечером уезжает.
Они выпили по чашке кофе с горячим бутербродом. Заодно Римас обговорил с Женей грандиозный заказ на фуршет для гостей, учителей и всех желающих.
Они сели в машину, но Римас не торопился отъезжать.
— Рим, что-то случилось? Ты так странно и загадочно смотришь на меня.
— Я смотрю на тебя с нежностью и любовью, солнышко. И я предлагаю прямо сейчас заехать в «Березку». Нужно найти вечернее платье. То, в котором ты была в Вильнюсе, не соответствует требованиям инструкции. Как говорится, «руссо туристо — облико морале!» Будем искать!
— Но у меня есть черное платье, которое тебе нравится. Оно уж точно будет соответствовать любой инструкции.
— Давай так, если ничего не найдем, возьмешь свое черное платье. Договорились?!
— Да.
В магазине Римаса встретили как любимого клиента. Вечерние платья были, но ни одно из них Вера не одобрила.
— Скажите, Нину Петровну можно пригласить? — поинтересовался Римас.
— Уже иду, мой красавчик! — раздался женский голос.
— Надо же, какие у вас высокие отношения!
— Солнышко, не смеши меня! Просто Нина Петровна — профессионал. Сама сейчас убедишься.
— Наконец-то я увидела твою супругу, Римас. Красавица под стать тебе! — воскликнула полная дама лет пятидесяти.
— Ну, рассказывайте, что, где и когда?
— Требуется роскошное вечернее платье. На следующей неделе летим в Лондон в составе делегации. Будет прием. Надо родину не посрамить, и англичанам нос утереть.
— Ишь ты! — усмехнулась Нина Петровна. — Ну-ка, милая, снимай пальто, посмотрю на тебя. Как зовут тебя?
— Вера.
— Слава Богу! Красивое имя! А то развелось всяких Анжелик... Фигурка у тебя модельная. Пойдем со мной. Есть у меня итальянское платье. А ты сиди и жди! — велела она Римасу.
Когда Нина Петровна вынесла винтажное серое платье оттенка речного перламутра, вручную расшитое японским бисером и кристаллами горного хрусталя, с открытой спиной и соблазнительным V-образным глубоким декольте, Вера поняла, что без покупки они не уйдут.
Платье идеально подчеркивало все достоинства ее фигуры.
— Пойдем, моя хорошая, — сказала Нина Петровна. — Платье будто шили на тебя. Надеюсь, у твоего мужа крепкие нервы, — хохотнула она.
На лице Римаса отразилась целая гамма эмоций, когда он увидел жену в этом платье.
— У меня нет слов, любимая! — воскликнул он. — Берем!
— А как же инструкция, Рим? Как же «облико морале»? Ведь платье не вписывается в требования, о которых ты говорил, — сказала Вера, демонстрируя ему открытую спину и глубокое декольте.
— По-моему, здесь все морале, особенно декольте, — еле выдохнул Римас.
— А по-моему, ты просто захотел купить мне еще одно вечернее платье, ведь так?!
— Именно так!
— Плут!
— Верушка, давай лучше еще походим по магазину, — предложил Римас.
Они походили и нашли чудесные сувениры — красиво расписанные шариковые ручки и миниатюрные музыкальные балалайки, изготовленные из дерева по всем канонам, в которых действие музыкального механизма приводится поворотом ключа.
В соседнем отделе Веру привлекли ажурные оренбургские платки необыкновенной красоты. Римас сразу сообразил, что для сырого лондонского климата это истинное спасение. Кроме того, что платок был очень красивый и легкий, он умещался в Верин клатч. Если вдруг на приеме будет холодно, он заставит Веру накинуть его поверх вечернего платья. Пусть тогда англичанам будет стыдно.
Как маленькие дети замирают от восторга у новогодних витрин, так и Вера с Римасом застыли у коробок с елочными игрушками. Оба не удержались и к новогодней елке купили несколько стеклянных шаров ручной работы и семейство снеговиков, очень добрых и милых.
Римас расплатился за покупки и поднялся к Нине Петровне с заранее подготовленным конвертом. Приличия ради она покачала головой, но зато совершенно искренне пожелала Римасу посрамить англичан.
Домой они добрались к семи часам. Из-за серьезной аварии пришлось стоять в пробке. Их встретил взволнованный Арсений.
— Пап, тебе уже два раза звонила какая-то Алина. — Вот опять звонок, наверное, она.
Римас снял трубку. Это была Алина. Она хотела знать, кто делал перевод его статьи.
— Алина, ты обороты поубавь! — жестко сказал ей Римас. — Говори конкретно, в чем дело? Хочешь поговорить с переводчиком? А что не так с переводом?
— Солнышко, ты только не волнуйся! Это Алина. Она хотела с тобой поговорить.
— Добрый вечер, Алина. Меня зовут Вера. Перевод делала я. У вас есть претензии к тексту?
— Вера, скажите, вы та самая женщина, которую Римас много лет искал?
— Простите, Алина, а как этот вопрос можно соотнести с вопросом о качестве перевода? — удивленно спросила Вера, переходя на английский. — Я не знаю, успокоит ли вас мой ответ или, наоборот, расстроит, отвечу коротко: «да!»
— Вера, я очень рада за него и за вас. А этот милый ребенок, с которым мы беседовали, ваш сын?
— Да, это наш сын! И он родился ровно через 9 месяцев после нашей встречи, и он точная копия Римаса. Что еще вы хотели бы узнать о нашей семье, Алина? — едва сдерживая себя, спросила Вера.
— Простите, Вера. Это бабское любопытство. Я звоню, чтобы вам сообщить: лучшего перевода я не встречала. Не хотите ли поработать удаленно в нашем агентстве?
— Спасибо за высокую оценку моего труда.
— Дай-ка мне трубочку, солнышко! Я сам с ней поговорю.
Вера с радостью передала трубку мужу и быстро поднялась к себе. У нее остался неприятный осадок от разговора с Алиной. Вера не любила, когда в ее личную жизнь лезут напролом. Единственное, что ее порадовало, так это то, что она не подвела с переводом мужа.