Глава 10 Арсений

Утро субботы встречает прохладой, которая пробирается в щели старого дома, и запахом свежесваренного кофе, что тянется из кухни. Сижу на крыльце, держа в руках горячую кружку, и смотрю, как солнце лениво ползет над поселком, раскрашивая окрестности золотыми бликами.

Грей валяется в траве, перепачканный землей, и лениво жует какую-то палку. Вчерашний вечер все еще теплится в груди, он был идеальным, как картинка из какого-то сериала, где все счастливы, где жизнь проста и полна смеха.

Виктор, мой старый друг, как и обещал, приехал с шумом и ящиком пива, а Верочка, неугомонная подруга Любы, добавила в нашу компанию столько огня, что, казалось, даже звезды над дачей горели ярче.

Мы сидели за столом на веранде, ели Любины пироги с капустой и с яблоками, такие вкусные, что они таяли во рту, пили домашнее вино Верочки, потом настойку бабушке Любы, терпкую, с привкусом вишни.

Виктор травил свои байки про городские приключения, Верочка перебивала его, рассказывая, как какой-то парень на ее фабрике пытался ухаживать за ней с помощью коробки бракованных конфет. Мы хохотали до слез, до боли в животе, а Матвей носился по участку с Греем, смеясь от радости, когда пес пытался отобрать у него мячик.

Люба сидела рядом, ее рука иногда касалась моей под столом, и от этих мимолетных прикосновений по телу пробегали искры. Я смотрел на нее – на ее светлые волосы, собранные в небрежный пучок, на улыбку, такую живую, такую теплую, – и понимал, что не могу это потерять.

Не потеряю. Эта женщина, ее сын, этот дом, этот вечер – они мои, и я буду драться за них, если придется.

Но утро субботы врывается в жизнь, как незваный гость. Слышу шум мотора – слишком громкий, слишком наглый для наших тихих дачных улочек. Грей поднимает голову, его уши настораживаются, и он тихо рычит.

Ставлю кружку на ступеньку, встаю, щурясь на подъезжающую машину. Черный блестящий внедорожник, дорогой, как из салона, с номерами, которые говорят о достатке его владельца.

Из машины выходит мужчина – высокий, в белой футболке, с зализанными волосами и самодовольной ухмылкой, которая сразу вызывает у меня желание стереть ее с его лица. Рядом с ним – девушка, молодая, в коротких шортах, которые едва прикрывают что-либо, с ярким макияжем и взглядом, полным скуки. Она жует жвачку, лениво смотрит по сторонам, а он идет к дому Любы, будто это его территория.

Чувствую, как кровь закипает. Это он. Олег. Ее бывший. Тот самый «ПОДЛЕЦ» из ее телефона, тот, кто разбил ей сердце, кто бросил ее и Матвея ради своей секретарши.

Иду к их дому, мои шаги тяжелые, кулаки сжимаются сами собой. Люба выходит на крыльцо, лицо бледнеет, словно она увидела призрак.

– Олег, что ты здесь делаешь? – голос Любы дрожит, но в нем есть сталь, которую я уже слышал, когда она говорила с ним по телефону. Она стоит, скрестив руки, пытаясь казаться сильной, но я вижу, как ее пальцы дрожат.

– Приехал за своим сыном, – отвечает он, голос скользкий, как масло, с этой мерзкой уверенностью, которая заставляет мои зубы скрипеть. – Я же говорил, Люба, Матвей должен быть со мной. У меня есть все – дом, деньги, связи. А у тебя? Эта лачуга? Этот огород? Ты серьезно думаешь, что можешь дать ему нормальную жизнь?

Вижу, как ее глаза наполняются слезами, но она не отводит взгляд, не отступает. Она открывает рот, чтобы ответить, но Олег перебивает, шагая ближе, его голос становится громче, угрожающим.

– Я подам в суд, Люба. У меня лучший адвокат в городе. Ты не выиграешь. Матвей будет со мной, и ты ничего не сможешь сделать. Лучше отдай его сейчас, не заставляй меня играть грязно.

Не выдерживаю. Мое тело движется быстрее, чем разум. Через щель в новом заборе захожу на участок Любы, в несколько больших шагов преодолеваю расстояние до нее, встаю между ними. Мои плечи расправлены, чувствую, как ярость кипит в венах, как в те дни, когда я бежал в горящее здание, не думая о себе. Его ухмылка становится еще шире, он смотрит на меня, как на мусор, который надо вымести.

– А это кто? – хмыкает, оглядывая меня с ног до головы. – Новый ухажер? Люба, ты серьезно? Ну, молодец, время даром не теряла, хоть кто-то на тебя посмотрел.

– Заткнись! Ты не смеешь говорить с ней так. И не смей угрожать ей или Матвею.

Он смеется, но в его смехе нет веселья, только злоба. Делает шаг ко мне, палец тычет в грудь, а мое терпение лопается, как тонкая нить.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – шипит он. – Какой-то дачный бродяга, который спит с моей бывшей? Думаешь, ты герой? Да я тебя в порошок сотру, как и ее!

Я не думаю. Мой кулак взлетает, и через секунду его нос хрустит под костяшками. Он отшатывается, кровь течет по его подбородку, марая белую футболку, а девушка в шортах визжит, роняя телефон. Люба ахает, ее руки прижимаются к губам, но я вижу в ее глазах не страх, а что-то другое – облегчение, благодарность, может быть, даже гордость.

– Ты за это заплатишь! – орет Олег, держась за лицо, его голос срывается от боли и ярости. – Я вас всех уничтожу! Матвея заберу, а тебя, Люба, оставлю ни с чем!

– Убирайся, – в моем голосе только ледяное спокойствие. – И не смей возвращаться. Если еще раз подойдешь к ней или к Матвею, я тебе не только нос разобью.

Он сплевывает кровь на траву, хватает свою подружку за руку и тащит к машине. Мотор ревет, шины визжат, и через минуту они исчезают, оставляя за собой только пыль и тишину.

Поворачиваюсь к Любе. Ее щеки мокрые от слез, но она смотрит на меня так, словно я только что спас ее от всего мира. Подхожу к ней, беру лицо в ладони, вытираю слезы большими пальцами. Кожа горячая, губы дрожат, и я не могу больше молчать. Слова рвутся из меня, как будто они ждали этого момента всю жизнь.

– Люба, – мой голос хрипит от эмоций. – Выходи за меня замуж. Я люблю тебя. Я не позволю ему забрать Матвея. Если ты станешь моей женой, он не посмеет даже близко подойти. Я защищу вас. Всегда.

Ее глаза расширяются, слезы текут сильнее, но теперь это не слезы боли – это что-то другое, что-то теплое. Она кивает, не говоря ни слова, обнимая так крепко, что я чувствую, как ее сердце бьется в унисон с моим.

Матвей сонный выходит на крыльцо, хорошо что он не видел того, что произошло, но мальчик подходит к нам, обхватывает нас обоих. Мы стоим так, втроем, под утренним солнцем, которое, кажется, светит только для нас.

Но уверен, что Олег не отступит так просто, его угрозы – не пустые слова. Но я готов. Я больше не пожарный, который не успел, не тот, кто винит себя за прошлое. Я – мужчина, который нашел свою семью, и я буду драться за нее до последнего вздоха.