Старый конь

Если бы на месте Наташи была любая другая женщина, то, наверное, в нашем общении было бы намного больше пафоса и притворства. Мне бы жеманно пытались внушить, что интим – это, конечно, возможно, но абсолютно не точно. И вообще, мне ещё надо заслужить секс, доказав свои чувства и так далее. Именно такое поведение считают приличным и исполняют большинство знакомых мне женщин. Большинство, но не моя Снежная Королева. Утром, сразу после утреннего обхода, Наташа позвонила мне и сообщила, что завтра её выписывают. Я, как всегда притормаживая, не знал, что мне ответить. Сказать правду о том, что я расстроился из-за того, что Наташу выписывают из больницы, язык не поворачивался. Поздравлять с выздоровлением – вообще идиотизм в моей ситуации. – Ммм… Ну хорошо…Нуу… Значит, у тебя всё в порядке со здоровьем… – мычал я в трубку. – Блин, Рома! Не тормози. Это значит, у нас есть только сегодняшний вечер. Если ты не сливаешься, то после ужина должен сидеть на условленном месте с кольцом, букетом, тортом и дарственной на квартиру, – серьёзным голосом произнесла Наташа, но, поняв уровень моей невменяемости, рассмеялась и продолжила: – Ну или хотя бы помытым и побритым. От Наташиной шутки я немного приободрился: пришёл в себя и очень смешно ответил, что гарантировать могу только своё присутствие на мероприятии. Да и то, если у меня будет игровое настроение и молодецкое самочувствие. Гений остроумия, блин! Цирк уехал, а я остался в больнице. И снова я весь день ждал вечера. Снова, как и в прошлый раз, отвечал невпопад на вопросы врачей и соседей, тыкался в закрытые двери и вообще выглядел классическим влюблённым идиотом. Дильшод трагически вздыхал, глядя на меня, и снова начинал разговор о полезности многоженства. – Алёша-джан, вот твой жена больной в больница лежит, например. Кто тебе будет лепёшки в тандыр делать, плов там варить, кизяк там собирать, халат там стирать? Обязательно надо два жена. Тогда мужчина не будет ходить как потерянный ишак, – не унимался этот актёр погорелого театра. Не знаю, где он работает (а скорее всего, служит), но ему точно надо выступать в стендапе. Ну, может, я ещё не совсем потерянный ишак, но дело идёт к этому. Дежавю, блин! Я живу в матрице. Морфеус, притворившись моим доктором, подсунул мне синюю таблетку, но запись с моей жизнью заклинило, и сюжет вертится по кругу. Со мной всё повторяется уже во второй раз за короткое время. День больничного сурка! Где-то я уже слышал похожие слова, только там был день барсука. За последние дни моё мнение о себе как о разумном человеке сильно пошатнулось. Самое странное, что мне на это было, в общем-то, наплевать. Как бы долго ни тянулся день, но вечер всё-таки настал. Наташа вышла ко мне в коротеньком жёлтом платье, и у меня промелькнула мысль: «Слава богу, что она одета не как Маргоша в последний наш вечер: в спортивный костюм». Наташа, со смеющимися глазами и якобы покорным видом, подошла ко мне, вставшему с дивана навстречу ей, и, вздохнув, спросила жалобным голоском: – Где ты будешь меня насильничать, маньяк больничный? – Везде буду. Начну в подвале. Мы, маньяки, если в подвале не насилуем, то это уже и не засчитывается как насилование, и мне будет стыдно перед другими маньяками. – Ну, пошли тогда уже в подвал. Нельзя, чтобы другие маньяки смеялись над тобой. Ты уже пожилой насильник. Неполезно для старческой психики терпеть насмешки от молодых коллег. После шутки Наташи волнение немного отпустило меня. Какая она всё-таки умница! Поняла, что я волнуюсь, и разрядила ситуацию игрой в невинную жертву коварного маньяка. В подвальном коридоре горел только ночной дежурный свет, и Наташа, как и в прошлый раз, взяла меня за руку. Так мы и пошли, держась за ручки. Со стороны, наверное, мы напоминали двух подружившихся первоклашек. Когда я снял огромный антикварный замок с двери в тайную комнату, и мы зашли внутрь, Наташа подозрительно оглядела захламленную комнату, задержавшись удивленным взглядом на наряженной ёлке. Затем она подошла к дивану почтенного возраста, с недовольным лицом внимательно изучила его продавленные сиденья и, повернувшись ко мне, спросила строгим голосом: – Маньячелло, ты здесь с Маргошей занимался сексом? – Наташа, прекрати, пожалуйста. Если хочешь, давай уйдем, но ты сама прекрасно знаешь, что здесь я во второй раз. Про первый я тебе уже рассказывал. Это было, когда я искал курилку. – Ну хорошо. Пока верю. Ещё один вопрос. Последний. Я имею на него право. И обещаю, что не обижусь на любой ответ. Почему ты тогда выбрал Маргошу, а не меня? – Наташа! Что бы я сейчас ни сказал, это будет выглядеть как оправдание для того, чтобы стянуть с тебя твои прелестные трусики. – Не увиливай от вопроса, извращуга ревматический. Ладно. Иди сюда. Сейчас посмотрим, почему у Марго был такой задумчивый вид. – Наташа, прекрати меня смешить, а то сейчас у меня тоже будет задумчивый и виноватый вид из-за того, что у меня ничего не получилось. – Ты хоть простыню взял, домогалец болезный? – Наташ, ну хватит уже обзываться! Я тоже волнуюсь. И где я, по-твоему, мог взять простынку? При всех соседях снять со своей кровати и сказать, что пойду простирну? Или вытащить из-под Лёхи со словами: «Ща братан, мы с Наташей в привидение поиграем, и я верну простыню»? – Я голой попой на этот диван не сяду. Я тебе не Маргоша. – Куда тебе до Маргоши. Она моложе и гибче. Пользуясь тем, что Наташа задохнулась от возмущения, я притянул её к себе и наконец-то поцеловал. Поцеловал по-настоящему. Долго. Жёстко сминая губы и впитывая их вкус. Я крепко держал её, прижимая к себе одной рукой за спину, а другой за упругую попку. – На диван всё равно не лягу, – прошептала Наташа, на секунду оторвавшись от меня и не открывая глаза. – Я тебя, чистюля, всё равно не отпущу не оттраханную, – прошептал я в ответ, слегка прикусив ей нижнюю губу. – Ты же у меня балерина, вот и придумывай такое «па», чтобы нам всё сделать, не используя диван. Догги-стайл я не хочу. Хочу видеть твоё лицо. Целовать тебя. Наташа придумала. Она заставила меня чуть присесть на подлокотник дивана, а сама запрыгнула на меня, обняла за шею и переплела ноги за моей спиной. Вес Наташи, пусть и небольшой, я, конечно, чувствовал, но все равно – это было восхитительно. Первый секс с новым человеком – это всё ещё продолжение знакомства. Ты изучаешь тело, фактуру кожи, запах, темперамент и многие другие явные или почти неуловимые черты партнёра. Ты не знал их раньше, до этого события, но они имеют очень большее значение для того, чтобы понять, твой ли это человек. Первый секс – это как примерка платья для женщины. У неё ещё нет задачи блистать в этом платье. Она оценивает, будет ли ей комфортно в нём в дальнейшем. Женщина размышляет в примерочной: «Может, взять это платье только на один выход, не отрезая бирки, а потом сдать его обратно в магазин, объяснив продавцу, что ещё раз померила дома и оно мне великовато». Или женщина примеряет новое платье и чувствует, что оно прям её! Так вот! Этот костюмчик был сшит по мне! Мне было очень удобно и свободно в нём. Будто это был мой, всю жизнь любимый, костюм. Я в нём хотел ходить каждый день. На работу и на праздники. В любую погоду и в любое место. Я гладил и целовал Наташу, ласкал её красивые грудки и вдруг вспомнил, что у Маргоши грудь пороскошнее. – Я тебя за нос укушу, если ещё раз подумаешь о ней, – заявила Наташа. Это прозвучало так неожиданно, что я замер и тем самым выдал себя с головой, что Наташа правильно поняла мои мысли. Что происходит? Я настолько очевиден? Меня все прохожие читают, как буквы на заборе. Или эти девочки не танцовщицы, а инопланетянки? Телепаты, видящие меня насквозь? – Отомри, статуя. Поехали дальше, это не наша остановка. Или ты уже на конечной? – пропыхтела мне в ухо эта ехидная марсианка. – Наш паровоз вперёд летит! Ты не знаешь этот хит, – заговорил я стихами с испуга. Наташа почти не давила на меня, а просто пошевеливала тазом из стороны в сторону, будто поудобнее усаживаясь в любимое кресло. Интересно, а где она этому научилась? – Хит… Не знаю… Но слова… Очень… Сексуальные… – шептала моя прекрасная партнёрша, и мы медленно продолжали наш сладкий танец. – Ты же не кончишь в меня? – спросила через некоторое время запыхавшаяся Наташа, прижавшись губами к моей шее. Моя наездница немного устала, но к финишу пришла чуть раньше своего коня. – Прямо сейчас не кончу, но вообще хотелось бы, – просипел старый конь с сильной одышкой и еле двигая копытами.