Чистюля

Моя наездница кажется немного устала, но к финишу пришла чуть раньше своего коня. – Прямо сейчас не кончу, но вообще хотелось бы, – просипел старый конь с сильной одышкой и еле двигая стоптанными копытами, с недолеченным ревматизмом. – Если мой старенький паровозик так хочет, значит, так и будет. Он сегодня старался и заслужил, – промурлыкала ковбойша и ловким движением таза снялась с меня. Наташа одним изящным пируэтом спрыгнула на пол, еще раз ласково чмокнула меня в губы и присела у моих ног. Ну что сказать? Свезло старому мерину! Мне снова обломился прекрасный минет. Не такой огненный и энергичный, как с Маргошей, но ничуть ни хуже. Медленный, смакующий, который ценен не бурной концовкой, а самим процессом. Но концовка всё равно получилась мощной. Не как вулкан неделю назад, а примерно как водопад. Многоводный и долгий. Типа Ниагарского. Так. Неправильное сравнение. Непатриотичное. Ниагарский – не нашенский водопад, а наших я не помню. Пусть будет: как струя из плотины Братской ГЭС. Наташа сначала пыталась глотать, а потом просто отпрянула от меня с полным ртом и широко открытыми, возмущенными глазами. Она вскочила и смешно замычала, размахивая руками, явно ругаясь на меня. Вот и пришло моё время. Теперь я буду глумиться, и мстя моя будет кровава и жестока. Тоже мне, неуловимый мститель, блин! Нашёл возможность поиздеваться над паникующей девчонкой. Но как же была хороша и как же была близка мне эта девочка, мечущаяся по комнате с надутыми щеками и выпученными глазами. – Ну что ты мычишь, теленочек мой? Выплёвывай. – М-м-м! – Наташ, ну нет здесь раковины. Даже урны нет. Если не хочешь выплевывать, тогда глотай. Да что ты дерешься-то сразу? Не вздумай даже. Вот только попробуй на меня выплюнуть, я тебя заставлю сразу новую партию набирать. Да плюй уже, чистюля. Вон в угол плюй, за стол. Наконец, Наташа решилась выплюнуть за какую-то ветхую тумбочку. – Рома! Ты чуть не утопил меня. Я вспомнила, как в деревне у бабушки пила воду из колонки на улице. Я там тоже сразу давиться начинала. Ты месяц копил, что ли? – Накинулась на меня красавица-танцовщица. – Солнце мое, ты прям хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? Это несложно. Могу поминутно посчитать, сколько времени прошло с последнего раза. – Попробуй только. Потом точно будешь ещё год копить. А вообще, говорят, что все маньяки очень пунктуальные. Ты наверно, и дневник ведешь? Дорогой дневник, не передать всю боль от огорчения, что сегодня не маньячил, и так далее. – Рассмеялась Наташа. – Иди сюда. – Подожди, я хоть губы вытру. До чего же ты довёл приличную девушку: в подвале малознакомому старикашке минет делает. – Мда-а. Я теперь знаю, что действительно означает слово «чистоплюйство». Иди ко мне, звезда старческого минета. Я обнял Наташу и подумал, что в этом пыльном подвале я ощущаю себя дома. Наверное, правильно говорят, что дом – это то место, где ты счастлив. За шутками Наташи я видел растерянную девочку, которая не понимает, что происходит и почему ей так хорошо. Глядя на неё, я тоже начал догадываться о том, что всё пошло не так. Я не должен быть так счастлив от обычного секса. Пусть даже это секс с восхитительной женщиной, о которой я мечтал, но это всего лишь минутная близость. Или это не так. Неужели не так? Блин! До меня дошло! Это был нифига не секс. Всё было гораздо хуже! Мы с Наташей вляпались в любовь! Помните, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите»: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих»? Походу, этот булгаковский разбойник прятался где-то здесь, в этой пыльной комнате среди старой мебели. И разбойник снова вышел на дело. Страшно-то как! Для меня любовь никогда не была чем-то хорошим: это всегда разрушительная болезнь. Разрушительная и для души, и для тела. Проклятое чувство, неожиданно возникнув, долгое время портит мне жизнь, не дает думать ни о чём другом. В прошлый раз болезнь длилась около года, и даже после трудного излечения я ещё пару лет отходил. Купировал остаточные симптомы, принимая ударные дозы алкоголя. Вот уж не думал, что на старости лет снова наступлю на эти грабли. Я был уверен, что у меня выработался иммунитет на эту коварную и трудноизлечимую, но, слава богу, незаразную болезнь. А нифига! Я давно не проверял, держу ли удар. Так сказать, не проводил профилактику и не делал прививку, наивно полагая, что в моём возрасте у меня уже выработался стойкий иммунитет. Оказалось, что зря. Броня на сердце проржавела и дала трещину, куда смогла просочиться эта противная болезнь.