Наташа и Маргарита

Жизнь в больнице шла по утверждённому Минздравом распорядку: завтрак, обход, процедуры, обед, затем обязательный, но от этого не менее прекрасный послеобеденный сон. Дальше – полдник, на который больные обычно получали яблоко или апельсин. Потом у меня обычно шло вынужденное, но максимально короткое общение по телефону с коллегами и партнерами, затем ужин, прогулка и долгие беседы на отвлечённые темы с соседями перед сном. Всё это перемежалось совместными чаепитиями, нарушающими больничную диету, так чаек вкушали с купленными в буфете или принесенными родственниками неполезными вкусняшками. Так и прошли несколько замечательных дней моей почти курортной жизни. Я немного отдохнул и хорошенько отоспался. Медицинские процедуры и ежедневные мантры лечащего врача уже начали помогать: я перестал хрустеть при ходьбе, как железный дровосек, и даже научился садиться одним плавным движением. Раньше, мне, чтобы даже просто сесть на стул требовалась помощь рук, тщательная подготовка к манёвру и долгое, медленное, с кряхтением и матом опускание седалища, до тех пор, пока не произойдет контакт с сидением. Мне кажется, космонавты легче и быстрее стыковали свои корабли, чем я садился на стул до больницы. И вот, более-менее придя в себя, я по вечному закону природы стал замечать, что вокруг есть женщины, и не только в белых халатах, но и среди пациентов. Многие из них не казались больными, а некоторые и вовсе выглядели очень даже хорошо. Мой больничный опыт ограничивался лежанием в травматологии. Так вот, в травме невозможно ошибиться в диагнозе: что загипсовано, то и болит, а если гипса нет, значит, и жаловаться не на что, как говорил наш травматолог. В ревматологии всё оказалось куда сложнее. Больные почему-то ходили без гипса, а некоторые вообще передвигались довольно шустро, и было непонятно, что они вообще здесь делают. В коридоре, прямо напротив двери в нашу комнату, стоял уютный кожаный диванчик, который каждый вечер занимали две молодые женщины: блондинка с длинными волосами и брюнетка с короткой мальчишеской стрижкой. В моём понимании эти женщины больше походили на отдыхающих в дорогом отеле, чем на пациенток больницы. Стильно, но в тему одетые, явно ухоженные, со спортивными фигурами и прекрасной пластикой, они изредка перебрасывались между собой парой фраз, грациозно меняли позу и снова погружались в телефоны. Не похожи были эти женщины на кряхтяще-скрипящих больных ревматизмом. Мы с соседями по палате тайком наблюдали за красотками через открытую дверь и потом за чаепитием обсуждали различные версии: кто эти девушки и что они здесь делают. Олег Сергеевич предположил, что это отдыхающая смена врачей, типа: сейчас отдохнут немного, а потом переоденутся и как давай лечить. Дильшод не согласился с гипотезой соседа. Он как старожил палаты, сказал, что на самом деле всё не так, как кажется. Юморной таджик, с самым честным выражением лица и по большому секрету рассказал нам целую детективную историю. Оказывается, в нашем отделении тайно лечится известный миллиардер, а девушки – его секретарши и охранницы. По словам Дильшода, красотки имеют чёрный пояс по каратэ, стреляют из танка белке в глаз, а на прошлой неделе в больнице даже была перестрелка. В ту ночь, какие-то ниндзя с недобрыми намерениями пытались добраться до ревматичной тушки миллиардера. Черные тени с самурайскими мечами бесшумно прокрались мимо поста уснувшей медсестры и уже почти зашли в ВИП палату, но девушки были начеку. Красавицы выкатили в больничный коридор пулемёт Максим и отбивались от нападающих, пока не приехал ОМОН. – Разве вы не видели репортаж в новостях? Там их крупным планом показывали. Красивые. – Приколист даже забыл, что разговаривать надо с акцентом. Веселый таджик помолчал, любуясь на наши выпученные глаза, потом не выдержал и закатился в смехе. Через несколько минут, которые нам понадобились, чтобы осознать коварство Дильшода, мы тоже расхохотались. Версия о том, что девушки – симпатичные, но обычные пациентки клиники, вообще не рассматривалась нами в связи с её обыденностью. Я встречал этих молодых женщин в коридоре и ожидающими своей очереди у процедурных кабинетов. Через некоторое время мы уже дежурно здоровались и взаимно справлялись о самочувствии. Иногда говорили друг другу стандартные фразы о погоде и качестве мобильной связи. Дальше этого наше общение не продвигалось. Но вот однажды вечером, весть такой источающий человеколюбие и доброжелательность после похода в подпольную курилку, я приоткрыл дверь в палату, но заходить передумал. Увидел, что Олег Сергеевич переодевался после душа и как раз находился в самой интимной фазе этого процесса. Зачем смущать интеллигентного человека? Можно немного посидеть на диванчике перед палатой. Это я так оправдывал перед самим собой желание пообщаться с одной из девушек-пулемётчиц, а сам вернулся в коридор и с разрешения блондинки, которая в этот вечер была почему-то одна, присел к ней на диванчик. Девушка сначала зависала в телефоне, потом огорчилась прочитанному, смешно наморщив носик и прошептав что-то злое, и убрала девайс. Я с удовольствием наблюдал за ней, пока она наконец-то не обратила на меня внимание. Девушка повернулась ко мне и улыбнулась. – Совсем без меня распустились, – не вдаваясь в подробности, прокомментировала она телефонного собеседника. Я согласился, что всех надо держать в тонусе, ибо нефиг, и мы разговорились. Девушек, облюбовавших диван напротив нашей палаты, звали Наташа и Маргарита. Они оказались балеринами и, как все профессиональные танцоры, раз в год подлечивали суставы. После объяснения Наташи все пазлы в моей голове сложились, и я со смехом рассказал ей про споры, которые шли в нашей палате, о причинах нахождения в больнице таких красивых и явно спортивных девушек. Пересказ версии Дильшода о том, что здесь делают девушки, Наташу развеселил. Она долго смеялась, потом сделала вид, что набирает чей-то номер, и сказала: – Шеф! Нас раскрыли. Прошу разрешения убрать слишком умных. Я заверил Наташу, что я совсем неумный. Девушкам для сохранения тайны достаточно убрать проницательного таджика и, если нужно, я могу под благовидным предлогом выманить Дильшода в больничный подвал или где там у них припрятан пулемет. Наташа рассмеялась, и мы разговорились о всякой ерунде, про которую обычно и говорят в первые минуты знакомства. Через полчаса к нам присоединилась Маргарита, и мне снова пришлось пересказывать историю Дильшода. Кровожадная девушка, которую Наташа называла Маргошей, и я тоже через некоторое время стал так к ней обращаться, заявила, что ликвидировать нужно всю палату, но меня можно оставить в живых, если я поклянусь исполнять все ее капризы. Выяснилось, что Наташа и Маргоша давно знакомы. Они работали в одном коллективе и, как я понял, звёзд с танцевального неба не хватали, но занимались любимым делом. Обе ещё где-то подрабатывали, вели танцевальные студии, были мамочками чудесных девочек и любимыми жёнами молодых и успешных бизнесменов. На этом сходства между девушками заканчивались. Маргоша – красавица с броской внешностью. Красивое, чуть смуглое лицо с точёным носиком и пухлыми губками дополняли чёрные блестящие глаза под прямыми бровями. Лицо Маргоши всё время находилось в движении и выражало ежеминутное изменение настроения хозяйки. Только что наморщенный носик и сердито сдвинутые брови сменялись на хитренькую улыбку, а уже через секунду я видел внимательный, изучающий собеседника взгляд. Такой типаж очень нравится мужчинам, по себе знаю. У Маргоши аппетитная попка и достаточно крупная для балерины грудь, которую она с удовольствием демонстрирует. Одна моя знакомая девушка так же гордо и напоказ носила бюст после операции по его увеличению. Я даже как-то спросил Маргошу, когда та была не по погоде одета в маечку, выгодно подчёркивающую грудь, не увеличивала ли она её. Маргоша, ничуть не смутившись, ответила, что у неё всё своё, естественное, без тюнинга, и что я могу потрогать и убедиться. Маргоша – тот ещё провокатор. Бесёнок, знающая, что очень сексуальна, и постоянно пользующаяся этим. Маргоша могла очень эротично нагнуться, шнуруя кроссовку, а потом оглянуться и показать свой острый язычок мужчинам, пускающим слюни с отвисшей челюстью. Наташа совсем другая. Она – спокойная, истинно русская красавица с длинными светло-русыми волосами, почти всегда собранными в хвост. Она немного выше Маргоши и на пару лет старше. Говорила Наташа негромко и рассудительно, напоминая при этом классическую отличницу-старшеклассницу из моего детства, любовь всех школьных хулиганов. Наташа не выглядела пуританкой, хотя одевалась менее вызывающе, чем Маргоша. Но и у неё было на что с удовольствием посмотреть. Если Маргоша иногда выходила в шортиках, которые короче многих трусиков, и в маечке без лифчика, то Наташа одевалась в более длинные шорты, и под её майкой всегда было бельё. Пусть кружевное и почти прозрачное, но оно имелось. Наташа была красива спокойной, уютной красотой и знала об этом. Она более сдержанна, чем её подруга, я бы даже сказал – аристократична. Характерами девушки тоже сильно отличались – примерно, как огонь и вода. Маргоша, естественно, огонь. Она непоседа и болтушка. Маргоша иногда курила, и я, конечно, не смог устоять перед ней и сразу выдал все тайны подземной жизни больницы. Рассказал про курилки для людей первого и второго сорта и про тайную комнату с диваном. Наташа – это вода. Чувствовалось, что она обязательно семь раз отмерит, а потом попросит кого-нибудь ещё раз проверить расчёты. Она вся такая величественная и мудрая, что я не понимал, почему, когда смотрю на Наташу, у меня в голове вертелась пословица о тихом омуте, в котором черти водятся. А ещё я не мог представить её в танце, хотя Маргоша уверяет, что Наташа великолепно танцует. Маргоша относилась к подруге, как к старшей сестре: слушалась её во всём и смотрела на неё восхищёнными глазами. Я замечал, что когда Маргоша ловила на себе укоризненный взгляд Наташи, то сразу сбавляла обороты, гасила свою сексуальность и становилась паинькой. Но Наташа не тиран – она позволяла подруге резвиться и очень редко одёргивала её взглядом. Мои соседи по палате, конечно, увидели, что я познакомился с девушками, но никак не прокомментировали. Только Дильшод по вечерам, после последнего, самого долгого чаепития в палате, включив акцент, говорил: – Ну, иди уже, сисливсик, нильзя такой хороший два девушка ждать заставлять. Мы с Маргошей обычно встречались около дивана, а потом шли в подвал покурить. После долгого перекура возвращались на уютный диванчик в коридоре, где уже втроём, вместе с Наташей, болтали до поздней ночи о всяких пустяках. Девочки рассказывали мне о жизни танцоров. О небольшой, но очень бурной и противоречивой тусовке, где все друг друга знают. О том, что уловки вроде насыпать битое стекло в танцевальные туфли или порезать костюм конкурентки на конкурсе встречались не только в фильме «Шоугёлз», но и в жизни. О том, что Мигель и Егор конкретно так враждовали. О том, что Волочкова – это не только объект для насмешек всей страны, но и прекрасная балерина, заслуженно блиставшая прима Большого театра. Я вешал лапшу на уши девочкам о всяких забавных случаях якобы из моей жизни. Во всех этих историях я, естественно, самый умный, самый смелый и красивый. Девочки делали вид, что верили мне и широко открывали глаза и, прижав руки к груди, ахали в нужных местах. Я делал вид, что верил им, что они верили мне. Вечера в компании девчонок пролетали незаметно. К себе в палату я возвращался почти под утро и тихонько лез под одеяло. Все дрыхли, только Дильшод, будто бы во сне, приговаривал: – Ай малатса, ай малатса. Я шёпотом попросил Дильшода не путать китайский и таджикский акцент, а потом блаженно развалился на ставшей уже родной кровати. В голове крутились лица Наташи и Маргоши. Чем-то похожих, но таких разных девчонок. Я представлял наше дальнейшее общение, как мы чудно проводим время втроем, но уже через пару минут понял, что это сон. Но ни каждый вечер проходил в общении с Наташей и Маргошей. Иногда мне хотелось побыть одному или нужно было встретиться с нужными людьми, и я уходил в самоволку. Сначала договорился с охранниками, дежурящими на выходе из больницы. Поболтал с ними о тяжёлых охраннических буднях, о больных, которые беспредельничают и курят, где хотят, – того и гляди, притон в больнице устроят. Помог этим людям интеллектуального труда в чёрной форме решить пару неподдающихся кроссвордов. А ещё подарил бескорыстным парням со сложной работой блок сигарет и большую пачку хорошего чая. С тех пор по вечерам повелители турникета нажимали заветную кнопку и демонстративно отворачивались, а я выходил во внешний мир. С удовольствием гулял в вечернее время в парке неподалёку и по скверу рядом с больницей. Пил в небольшом ресторанчике хороший кофе. Иногда встречался с людьми, с которыми надо срочно обсудить рабочие вопросы не по телефону. Сделав всё запланированное, с удовольствием, как к себе домой после трудового дня, я возвращался в почти уже родную больничную палату.