Роман. День Х (это икс)

На следующий день, как это часто бывает, всё пошло не по плану. В жизни вообще, если что-то идёт по плану, то это, скорее всего, просто счастливое совпадение. Как говорится, бог смеётся, когда человек планирует. Вот и в тот день мой план не сработал. Всё случилось даже лучше, чем я задумывал! День тянулся бесконечно, но всё равно прошёл мимо меня. Я не мог ни на чём сосредоточиться и ни на что не обращал внимания. На автомате ходил на процедуры. Без энтузиазма выслушивал доктора, который в очередной раз расхваливал свое гениальное лечение и моё успешное выздоровление. Механически пережёвывал больничную еду, не чувствуя её вкуса. В тихий час просто лежал на кровати с книгой, которую попросил у Лёхи. Пытался читать, но вскоре понял, что не вижу ни одной буквы. То есть буквы я прочитать мог, но они отказывались складываться в слова и поэтому не имели смысла. Соседи видели, что со мной что-то происходит, и, кажется, догадывались о причине моего странного поведения, но не спрашивали меня ни о чём. Я немного отдалился от них, потому что теперь всё своё свободное от лечения время проводил с девчонками. Я больше не пил подолгу чай по вечерам с соседями по палате, не участвовал в задушевных разговорах на разные темы, и ребята стали относиться ко мне чуть отчуждённее чем раньше. Лёха как-то спросил про Наташу и Маргошу, но я вежливо дал понять, что не хочу обсуждать эту тему. Я вообще не обсуждаю с кем-то женщин и не согласен с мнением, будто мужчины только и делают, что сплетничают о своих похождениях. Может, конечно, и есть такие мужички, которые с интимными подробностями рассказывают про встречу с женщиной, но тогда им повезло, что мы не знакомы. Мне такие болтливые товарищи на жизненном пути не попадались. Мне кажется, что только Дильшод понимал, почему я отдалился от мужской компании и поддерживал меня. Но делал это не напрямую, а через намёки и своё поведение, иногда просто по-дружески прикалываясь надо мной. Например, на обед Дильшод предлагал съесть ещё и его порцию сметаны, с самым честным видом уверяя, что мне сейчас нужно вдвое больше сил. Когда я заходил в палату, он делал глупое лицо и начинал заинтересованно расспрашивать Олега Сергеевича: «А точно ли у нас запрещено многоженство?» и громко возмущался, узнав, что это действительно так. А когда я по вечерам собирался к девчонкам на диванчик, Дильшод заговорщицки подмигивал мне и одобрительно цокал языком. Все его действия выглядели демонстративно простодушными. Но я был уверен: Дильшод вовсе не малообразованный гастарбайтер, каким хотел казаться. По его манере держаться, отношению к вещам и бытовым вопросам я пришёл к выводу, что Дильшод – военный человек. В пользу этого умозаключения говорил ещё один факт. Когда Дильшод переодевался после душа, я обратил внимание на шрам у него на спине, в районе правой лопатки. Рубец этот подозрительно походил на след от пистолетной пули у меня на левом боку. Я тогда не стал уточнять, откуда у него это «украшение настоящего мужчины». Что толку спрашивать? Всё равно включит абрека и ответит что-нибудь вроде: «лепёшкой обжёгся» или «ишак лягнул». Но сегодня мне было не до соседей. Я ежеминутно смотрел на часы и ждал, когда же, наконец, наступит вечер. Блин! Веду себя как пацан малолетний! Вообще не могу думать больше ни о чём другом, кроме предстоящего разговора с Маргаритой. Ну, ничего же сложного. Нужно просто откровенно сказать, что я чувствую к этой девочке, и всё. В конце концов, я взрослый, а согласно последним выводам медицинских светил, даже пожилой человек. Маргарита тоже вовсе не малолетняя девочка, а вполне сформировавшаяся молодая женщина, как мне кажется, с большим опытом общения с мужчинами. Так что же тогда меня так плющит? После ужина я силком заставил себя лежать на кровати и делать вид, что продолжаю читать книгу. Иначе наверно, нарезал бы круги по больничным коридорам в ожидании, когда же наступит время встречи с Маргошей. Всё. Время восемь. Пришла пора идти на свидание. Я надеялся, что это будет именно свидание, а не разговор, после которого придётся извиняться: мол сорян Марго, дедушка глуховат и всё не так понял. Маргоша подошла к нашему дивану почти одновременно со мной. Удивительно, но сегодня она надела не как обычно – ультракороткие шортики и маечку, едва закрывающую груди, а была в чёрном спортивном костюме с оранжевыми полосками, который хоть и скрадывал восхитительные формы Марго, но подчёркивал красоту смуглого лица. Маргоша, как всегда, сразу заметила мою напряжённость. Она взглянула на меня пристальнее, чем обычно, но ничего не сказала на эту тему. – Привет. Пошли курить? – Пошли. По дороге в больничное подземелье я продолжал тормозить: рассеянно слушал рассказ Маргариты о прошедшем дне и невпопад отвечал на её вопросы из серии: «как дела?» Тут не только Маргоша, с ее эмоциональной чувствительностью, тут любой бы заметил, что с мужичком что-то не то творится. Маргоша с растущей тревогой поглядывала на меня и, похоже, уже догадалась, какие мысли меня терзают. Я бы наверно продолжал тупить и дальше, в курилке, но к счастью, там никого не было. Так и не собравшись с духом, решил сначала покурить и непослушными пальцами вытащил сигарету из пачки. И тут произошло то, чего я вообще не ожидал. Маргоша забрала у меня сигарету, которую я собирался прикурить, обняла меня за шею и, встав на цыпочки, коротко поцеловала в губы. Это был не тот страстный поцелуй, которого я ждал, но для начала совсем неплохо. Я получил тот самый сигнал, который хотел от неё услышать. Значит, теперь мой ход. Получив мимолётный поцелуй, я радостно потянулся к ней, но Маргарита отстранилась от моих объятий. Ничего не понимая, я растерялся. Почему она сначала поцеловала меня, а теперь не даёт мне продолжить? Маргоша понимающе и печально улыбнулась и погладила меня по голове. «Ну всё, боец, это провал. Ты приговорён к френдзоне пожизненно», – подумал я. Но я поторопился с выводом и опять не угадал. Маргоша, едва заметно вздохнув, взяла меня за руку и подвела к скамейке. Сама села, а меня оставила стоять перед ней. Потом обняла ещё раз, обхватив меня за бёдра и прижавшись головой к моему животу. Даже не к животу. Бархатистая щёчка Маргариты приникла к моему паху, и я почувствовал, как вся моя кровь, до последней капли, с рёвом Ниагарского водопада рванула туда, к ней. Маргоша посидела так немного, словно слушая бурление моей крови, потом подняла голову и почему-то виновато улыбнулась мне. Я не понимал, что мне делать, но Маргоша всё сделала сама. Она настороженно посмотрела на дверь, прислушалась, не идёт ли кто по коридору, и стала медленно расстёгивать пуговицы на моих джинсах. «Молодец, что в душ сходил», – успел похвалить я себя и взлетел в небеса. Когда желанная женщина делает минет в экстремальных условиях, не обращая внимания на то, что кто-то может войти в комнату, делает это не совсем умело, но ласково и с удовольствием – это лучшее, что может испытать тело мужчины. Да нет, не только тело. Душа в этот момент тоже счастлива. Я ласково гладил Маргошу по голове. Едва касаясь, проводил рукой по её тонким и шелковистым волосам и нежно изучал затылок. Стараясь не задеть гвоздики с бриллиантами, аккуратно прикасался к маленьким мочкам и неторопливо ласкал ушки изнутри. Трогал её занятые губки и подбородок, по которому из уголков губ стекало чуть-чуть её слюны, смешанной с моей смазкой. Гладил щёчки Маргоши, которые она старательно втягивала, стараясь сделать мне приятно. Я нежно сжимал её тонкую шейку, не мешая ритмичным движениям головы. Гладил плечи, сминая вспотевшими руками кофточку. Хотел дотянуться до груди, но Маргоша движением плеч дала мне понять, что не хочет этого. Ну, нет так нет. Всё впереди – ещё успею насладиться её грудью. Сейчас и так всё просто замечательно. Я не сдержался, приподнял большим пальцем верхнюю губу и провёл по десне и внутренней стороне губы, слегка затронув белоснежные зубки. Это было последнее, что я сделал. Ноги стали ватными, я задрожал всем телом и кончил в этот миленький ротик, забрызгав пухлые губки. Несколько капель даже попали на правую щёку. Маргоша достала салфетку, вытерла губы и подбородок, а затем убрала следы со щеки в том месте, куда я молча показал пальцем, после чего устало откинулась на спинку лавочки. Я подтягивал брюки, поправлял одежду и потихоньку возвращался с небес на землю, а Маргоша с задумчивым видом смотрела перед собой. Хотел бы я знать, какие мысли в этот момент кружили в этой прекрасной головке, но спрашивать её об этом было как-то неправильно. Мы также, не говоря ни слова, покурили. Я снова ненадолго прижал Маргариту к себе. Она отрешённо и покорно стерпела мои обнимашки, и мы пошли обратно. На свой этаж, на свой диванчик. Когда проходили мимо коробок, за которыми была дверь в тайную комнату с диваном, я чуть замедлил шаг, но Маргоша всё поняла и также молча потянула меня за руку дальше по коридору. Так мы и шли: счастливый я и задумчиво-молчаливая Маргоша. Я точно знал, что ничем её не обидел, но всё-таки что-то было не так. Может, она переживала, что изменила мужу? Не знаю. Я решил подумать об этом завтра. Сейчас это делать было бесполезно: кровь в голову ещё не вернулась, мозг работал на голом эндорфине. Наташа уже ждала нас на нашем диванчике. Он давно только наш, и этого никто не оспаривает: другие больные им не пользуются, даже когда нас нет. Так вот, она сидела на самом краешке дивана с предельно прямой спиной и, по-моему, была чем-то недовольна. Судя по осуждающим взглядам, которые Наташа бросала то на меня, то на Маргариту, она о чём-то догадалась. Но у нас ничего не спросила. Выглядела Наташа, как всегда, великолепно. Сегодня она была с распущенными волосами, в бледно-розовом (уверен, у этого цвета есть специальное название, но я его не знаю) спортивном костюме и лёгких оранжевых сетчатых кроссовках. Ну точно! Настроение у Наташи, как говорится, было очень не очень. Её раздражение моментально почувствовала Маргоша и, как нашкодивший ребёнок, сразу уткнулась в телефон, который уже давно попискивал, требуя внимания. Наташа, сурово нахмурив брови, рассеянно смотрела в даль коридора, делая вид, что сидит на диване одна. На мой вопрос о делах и самочувствии она ровным, холодным голосом ответила, что всё хорошо. Разговор не задался. Я попытался разрядить обстановку затёртой шуткой о новорождённом полицейском, но мой искромётный юмор не вызвал никакой реакции. Мы посидели немного в тишине, и я почувствовал себя лишним. Мне осталось только сослаться на усталость и уйти, чувствуя холодок на спине от укоризненного взгляда Наташи. Мне даже показалось, что Маргоше сейчас достанется. Вот на что злится Наташа? Неужели Снежная Королева так переживает за целомудрие своей подруги? Та ей не сестра и не дочь, в конце концов. Маргоша взрослый человек, прошедший огни и воды. Она сама выбирает, с кем и до какой степени тесно общаться. Неужели Наташа и на работе так опекает Маргариту? Не думал, что у них настолько близкие отношения. Ладно, что голову забивать. День был мучительно тягучий, но закончился замечательно. А с Наташей всё само как-нибудь рассосётся. Не включая свет, я зашёл в свою палату и, стараясь не шуметь, начал раздеваться. Конечно, не помешало бы принять душ, но я не хотел будить ребят шумом воды. На мои шорохи повернулся Дильшод и, сказав, что я «настоящий джигит и красафчик однако», снова отвернулся. Ещё один экстрасенс на мою голову. В этой больнице можно хоть что-то сделать так, чтобы об этом не знали все вокруг?