Глава 6. Знахарка

У Виолетты Наумовны потолстела кошка. Мускулистая сфинксиха раздалась в талии и выглядела весьма комично, что смешило физрука, осевшего на диване географички на правах друга, чтоб не возвращаться в пустой без деда дом.

– Че ржешь, Андреич? – сетовала на него Виолетта, в душе радуясь, что она не совсем одинока и есть, кого упрекнуть. – Это на твоей тушеной картошке Беатрису разнесло, как минипига! А она, между прочим, когда мы жили в городе, взяла кубок в номинации «Мисс спортивная фигура» в конкурсе сфинксьей красоты! – что веселило физрука еще больше.

После отравления коньяком, усовершенствованным бабы Капиным желудочным отваром, он бросил пить каждый вечер, похудел, в отличие от лысой кошки, и выглядел очень брутально, но брать штурмом постель географички не торопился. Данилу нравилась изящная, машущая черными опахалами ресниц красотка, однако не до такой степени, чтоб рисковать холостяцкой свободой.

Гордость не позволяла Виолетте шагнуть в объятия к дружелюбному сожителю. С разочарованием скинув сексуальный халатик, она ложилась в холодную кровать, пока физрук храпел в другой комнате. Близкий тридцатник науськивал девушку на свадьбу, но, увы, Бухарин не проявлял обязательных для крепкого брака чувств.

Намекнуть на большую близость с помощью своих стихов Виолетта стеснялась. Вряд ли неромантичный мужлан оценит ее лирику. А женские часики безжалостно тикали по молодому пока лицу и расшатанным чужими детьми нервам. Вот и математичка на два года ее моложе, а уже в декрет ушла. Конечно, циничный Данил – далеко не принц из амбициозных девичьих мечтаний, но, как говорится, на безрыбье и физрук – жених, только он об этом еще не знает.

Несколько раз в неделю Бухарин после работы куда-то исчезал и приходил за полночь трезвый и в прекрасном настроении, что-то тихонечко напевая.

– Ты что, Данил, новую бабу себе завел где-то? – возмутилась однажды разбуженная стуком входной двери Виолетта.

– А ты что, решила нарушить нашу френдзону, Наумовна? Что за предъявы? Мы чисто друзья, забыла? – схватил физрук радостно стучащую когтяшками ему навстречу помятую спросонья кошку.

– Мне просто интересно, с кем ты шароежишься по вечерам. Хоть какая она? – состряпала гордый вид географичка.

– У нее, похоже, глисты, – настороженно охарактеризовал новую кралю физрук.

– Ну, тогда, конечно, вы друг друга достойны, – язвительно приняла победу неизвестной конкурентки Виолетта.

– У Беатрисы глисты, говорю! – щупая толстый живот довольной сфинксихи, испугался Бухарин. – В ней кто-то шевелится!

– Капитолина Матвеевна! Вы же лучшая в селе знахарка! У вас есть снадобье от глистов? – посреди ночи разбудил старуху истеричный визг соседки в трубку.

– Ты на часы глядела, Наумовна? – недовольно проскрипела баба Капа и с радостным предчувствием приключений соскреблась с кровати. – И где ж ты гельминтов-то подцепила? Мел в школе грызла?

– Это не я! – ушла от ответа географичка.

– Физрук-то где мел нашел? Разве ж шведскую стенку облизал, – предположила наиболее реальный источник инфекции бабка, натягивая верхнюю одежду.

– Нет у Данила глистов! – защитила сожителя Виолетта.

– А ты откуда знаешь? Схуднул весь, точно червяки завелись! – потирая руки, на расстоянии диагностировала знахарка, цепко держа телефон между ухом и плечом.

– У Беатрисы несчастье! Помогите кошечку спасти! – зарыдала трубка.

– Странно, скотина-то у вас с виду вроде умная, не то, что вы, –  взяла баба Капа из комода веточку лекарственной травы и поплелась сквозь темноту к соседям.

Осмотрев сфинксиху, ведунья почесала в затылке.

– Трава тут не поможет, – подготовила она почву для расстроенных хозяев, – эти глисты сами скоро вылезут наружу.

– Когда скоро? – всхлипнула Виолетта.

– Думаю, примерно через неделю плюс-минус. И займетесь их воспитанием, – порадовала старуха.

– А нельзя их просто выкинуть? – удивилась мокрыми ресницами географичка.

– Нельзя души губить. Грех большой, – напугала знахарка, – ничего, воспитаете, потом по знакомым раздадите. Или даже продадите. Скотина-то у вас модная.

– А какой дурень глистов покупает? – ошалевше открыл рот физрук.

– Тьфу, причем тут глисты? Я про котят говорю, – плюнула старуха.

– Как вы смеете наговаривать на мою доченьку? Бетти – еще девочка! – возмутилась Виолетта, прижимая к груди торчащую лысыми, стройными по кошачьим меркам ногами сфинксиху. – Я на вязку ее только собиралась повезти! Кавалера породистого, достойного нашей красоты, в интернете выбирала!

– Дак Бетя сама уж, по ходу, выбрала себе хахаля. Мурзик Анюткин обрюхатил твою принцессу, как пить дать. Скоро родственники с Окрошкиной станете, – подколола старуха, топая на выход.

– Беатриса никогда не выходит из дома, так как он смог, деревня неотесанный?  Я породистых сфинксов разводить мечтала, а теперь кто станет глупых дворняжек покупать?

– Ты в суд подай на Мурзика, – научила баба Капа, – пусть Анютка алименты тебе платит, раз распустила блондина своего. Почему ты убытки должна нести, Наумовна?

– Точно. Потребую у нее компенсацию за порчу ценного животного, когда доказательства родятся, – слегка успокоилась Виолетта, в душе завидуя брюхатой лысой домоседке, нашедшей плодовитого хахаля, не выходя из дома, и даже без макияжа и прически.

Как-то в субботу после обеда физрук скучал в учительской, заполняя дурацкие отчеты. Коллеги разбрелись по домам, лишь Виолетта Наумовна задумчиво листала у окна потрепанный томик Ахматовой, ожидая совместной поездки домой на мотоцикле.

– Глянь-ка, Андреич, кажется, телевидение у школьного крыльца паркуется, – с удивлением узрела она микроавтобус с соответствующими ее подозрению надписями.

Кислое лицо Данила мгновенно преобразилось радостным предвкушением чего-то интересного, и физрук, забросив нудную статистику, синхронно с географичкой за полминуты преодолел дистанцию из двух коридоров и лестницы на выход.

– Здравствуйте, здравствуйте! – радушно поздоровался он за руку с мужскими гостями. – Чем обязаны визиту районного новостного отдела? – разглядел физрук надпись на микрофоне.

– До нас дошли слухи, что в вашем селе знахарка сильная проживает, благодаря которой полдеревни пить бросило, а другие полдеревни забеременело. Это правда? – вопросил стильный брюнет с высоким белым лбом и микрофоном наперевес.

– Еще какая жуткая правда! – тут же придумал себе развлечение физрук. – Даже директор школы, трудовик и я под колдовство Капитолины Матвеевны попали. Теперь скучаем без пива каждый вечер. Не лезет в глотку, и точка! – почти не соврал он. – Ведьма она в первом поколении!

– То есть раньше в ее семье волшебных способностей не наблюдалось? – докопался до деталей репортер, загадочно глядя в наставленную на него полненьким блондином камеру.

– Лишь бабе Капе единственной чудный дар дали, как-то проговорилась она по-соседски. Пришел однажды к ней во сне архангел Гавриил. Благословил на деяния добрые. А эта ведьма, вы посмотрите, что вытворяет! Порчу на пьяниц навела! – притворно возмутился физрук, тихонько подмигнув распахнувшей выразительные глаза Виолетте.

– Данил Андреич правду говорит, – еле сдержав улыбку, подтвердила его шутку географичка, – у меня и Беатриса из-за козней Капитолины Матвеевны вдруг забеременела, не выходя из дома. Мистика! – напустила жути она, впрочем, и сама до конца не понимая, как случилось кошачье непорочное зачатие.

– Совсем не думает старуха о последствиях! Быстро черти ее душу заберут за черную магию, – мстительно предположил Данил, отворачиваясь, чтоб не заржать.

Телевизионщики, втихаря посмеявшись над деревенским дурачьем, верящим во всякую чепуху, уточнили у учителей адрес мнимой колдуньи и помчали на обед в дальнюю шашлычную, ибо центральная столовая, как и Администрация, оказалась закрыта.

Старуха устало копалась в огороде, когда зазвонивший телефон выпал из фартука на землю.

– Капитолина Матвеевна, к вам едет «Битва экстрасенсов»! Целую передачу хотят про про ведуний-травниц снимать. Предупреждаю, чтоб врасплох вас не застали, – ошарашил бабу Капу физрук.

– Спасибо, Данилка! – бросила тяпку бабка. – Уже бегу одежу менять! – вытерла об подол грязные руки она.

– Федот, а ну, быстро чеши из дома! Сейчас меня в телевизор снимать приедут. А ты пережди в бане, не высовывайся, – выгнала из избы баба Капа задремавшего хахаля, перекочевавшего спать в предбанник.

Оглядев обычный деревенский интерьер, старуха с отвращением поморщилась и принялась наводить достойный любимой передачи порядок.

Первым делом она занавесила вишневыми наволочками зеркала, достала с антресолей пачку разнообразных свечей, зажгла их по углам комнаты и плотно задернула недавно купленные на заработок с отвара тяжелые шторы.

– Еще как «блекаут» хваленый пригодился, – создав среди солнечного дня пляшущую тенями темень, похвалилась она черному коту, пойманному и насильно усаженному на диван для более мистического интерьера.

Затем она скинула с себя грязное огородное платье и втиснулась в холщовую белую рубаху до пят в славянском стиле, доставшуюся ей еще от бабушки. Бережно вынув из комода семейную реликвию – большой, высотой с бутылку подсолнечного масла, старинный крест – начинающая колдунья уселась рядом с Кастетом ждать гостей. Через пять минут сонная душная темнота сморила уставшую на грядках старуху, и она плашмя улеглась на покрывало, согнав на пол дремлющего кота.

Телевизионщики, хлопнув под люля-кебаб по рюмашке, щедро предложенной хозяином шашлычной, наконец, отыскали ничем не примечательный дом на краю поселка, совпадающий адресом с проживанием знахарки.

С камерой наперевес два работника новостей вошли в темные прохладные сени, кое-как нащупали входную дверь и тихонько переступили высокий порог. От сквозняка половина тусклых свечей в доме метнулась и погасла. В мрачной полутьме гости узрели жуткую картину: на диване с запрокинутой назад головой с закрытыми глазами и распахнутым черным ртом возлежала седая старуха в саване и с огромным крестом на груди.

– К-колдунья померла, – в страхе прошептал более суеверный оператор.

– Кажется, сейчас для криминальных новостей ролик снимем, – храбро шагнул в сторону трупа репортер и любопытно наклонился над усопшей. Оператор на дрожащих ногах трусливо обогнул товарища и наступил на черный коврик возле дивана. Мягкий половик под его ребристой подошвой истошно заорал и метнулся в ноги, с грохотом уронив непрошеного гостя вместе с камерой.

Покойница резко распахнула пустые бесцветные глаза. Нависающий над умершей репортер от ужаса едва не лишился чувств, однако острая боль и огненные молнии в голове придали ему ускорения. Он в ужасе понесся на выход, не разбирая дороги и спотыкаясь об скачущего на четвереньках товарища.

– Господи, помилуй! Так и знал, что встреча с колдуньей до добра не доведет, – перекрестился верующий водитель микроавтобуса, узрев в панике выскакивающих из избы знахарки телевизионных коллег, впустил их в машину и с пробуксовкой газанул прочь.

Участковая Аниськина несла дежурство на благо сельчан в субботу, с завистью листая в компьютере криминальную хронику других районов, за аккуратно прибранным бумажка к бумажке столом. Ее скуку мгновенно развеяли два ворвавшихся в кабинет незнакомца с шальными глазами.

– Госпожа полицейская, у вас в деревне творится полный беспредел! – с ходу пожаловался оператор, нервно тряся треснутой камерой.

– Мужики совхозные что ли опять запировали? – уперевшись взглядом в огромный витиеватый синяк на лбу его товарища, удивленно достала чистый бланк протокола Ольга Олеговна. – Расскажите по порядку, кто вас избил и что случилось?

– Ведьма ваша местная умерла, а потом воскресла и наложила на нас проклятие, – указывая на красно-синий лоб, объяснил ситуацию дрожащий репортер.

– А демон ее ручной мне камеру сломал, – поддакнул его бледный дрожащий коллега.

– А ну, дыхните! – приказала Аниськина, вплотную приблизившись к потерпевшим. – Так и есть, перегаром несет. Шагайте отсюда, фантазеры, пока я вас в клетку не заперла.

– Мы правду говорим! – поклялись гости. – Пойдемте с нами, сейчас сами все увидите!

От скуки Аниськина влезла с городскими пьяницами в микроавтобус, примчавший компанию к дому Капитолины Матвеевны.

– Спаси и сохрани! Приснится же такое! – еле соскребясь с дивана и окончательно проснувшись, перекрестилась баба Капа.  От греха она передумала производить мистический эффект на репортеров, раскрыла шторы, распахнула свежему воздуху окна, спрятала ароматические свечи и другой знахарский антураж, переоделась в современное парадное платье и заварила мятный чай, чтоб успокоить нервы перед приездом телевидения, которое вскоре заявилось во главе с полицией.

С опаской переступив порог ведьминой избы, горожане с изумлением уставились в солнечную  горницу, нарядную вышитую скатерть и сморщенную в доброй улыбке милую бабулю за столом.

– Проходите, гости дорогие! – приветливо пригласила хозяйка, наливая из блестящего пузатого электросамовара еще три симпатичных чашечки чая. – И Ольгу Олеговну ко мне в гости привезли, спасибо, приятно!

Аниськина ехидно повернулась к растерянно топчущимся у порога потерпевшим.

– То есть вы хотите сказать, что эта радушная старушка – божий одуванчик, напугала и избила двоих здоровенных мужиков? – разочарованно спрятала протокол в сумку она.

– Я мужиков не била, – настороженно подслушала участковую баба Капа, – я их вообще первый раз вижу, – на всякий случай честно перекрестилась она.

– Но кто же тогда камеру разбил и клеймо мне на лоб поставил? – озадаченно потер странный синяк репортер. – Тут была страшная покойница, она воскресла…

– И надавала вам проклятием по щам? Эту фантастическую историю я уже слышала. Надо на наркоту вас проверить, – перебила его рассказ Аниськина.

– Не надо на наркоту, – испугались гости, – хорошо, мы претензий не имеем, сами камеру починим.

– У нас запасная в машине есть, сейчас принесу для интервью, – убежал на улицу оператор.

А репортер, потирая лоб, скромно уселся за краешек стола, недоверчиво крутя чашку с зеленым чаем.

– Как же вы в телевизор сниматься будете с таким-то резным шишаком? И где это вас так угораздило? – пожалела его баба Капа. – Сейчас я целебную мазь достану, полечим, – подошла она к комоду и открыла верхний ящик.

Аниськина любопытно заглянула внутрь.

– Что за изумительная красота! – восхищенно разглядела участковая большой крест между порошков и тюбиков.

– Это еще прабабки моей Василисы вещица. Ручная работа. Красное дерево, инструктированное царским серебром, – похвалилась тщеславная старуха, вместе с мазью гордо вынимая раритет.

– И рисунок какой оригинальный, – бережно прикоснулась к выпуклым узорам Ольга Олеговна. – хотя, мне кажется, я его уже где-то недавно видела, – задумалась она, уставившись мимо репортера и медленно переведя взгляд на него.

– Очень странно, но такое ощущение, что ваш синяк смутно похож очертаниями… – подошла она к потерпевшему и приложила антиквариат к его лбу.

Старуха с тюбиком и вошедший в дом оператор с камерой изумленно уставились в идеально совпадающий сложными завитушками узор на реликвии и фингале меж бровей репортера.

– Капитолина Матвеевна, вы ничего не хотите нам объяснить? – подозрительно прищурилась участковая.

Старуха, открыв рот, молча, шлепнулась на диван, прищемив задницей кошачий хвост. Неожиданно проснувшийся Кастет истошно завопил и черной молнией стартанул из-под нее в спальню.

– А вот и ручной демон, – дрожащей рукой узнал голос кота оператор, прижимая покрепче вторую камеру.

– Так это разве не сонный кошмар был? – растерянно потерла глаза руками баба Капа. – Ах, вы, черти! Это кто ж вас научил к беззащитной спящей женщине без стука вламываться? Чуть сердце от страху не остановилось! Думала, нечистый за мной пришел, – схватила она крест и замахнулась на телевизионщиков. Репортер шмыгнул в спальню, захлопнув за собой дверь, а оператор, бросив на стол камеру, прикрыл лоб двумя руками.

– Заявление на Капитолину Матвеевну писать будете? – отхлебнув остывший чай, даже не стала доставать протокол Аниськина.

Оператор с широкими глазами лишь отрицательно покачал головой.

– Я буду жаловаться на нее! – вдруг влетела из сеней возмущенная Виолетта. – Баба Капа, объясните мне, недалекой, как ваш ловелас посмел обрюхатить мою породистую девочку?

– С чего ты взяла, что это Кастет? Мурзик же в ваши окна постоянно заглядывал, – опешила знахарка, опустив крест в этот раз мимо всех виновников сонного происшествия.

– Мурзавчик, как приличный человек, любил Бетти платонически, через стекло. Не то, что ваш хитрый прохвост! Родились доказательства! Все, как один, в Кастета, черные! Я подаю на алименты! – гордо удалилась восвояси географичка, разглядев, наконец, в горнице посторонних людей.

– Кошка родила котят, снова бабка виноват. Накаркали, Капитолина Матвеевна. У всех, благодаря вам, дети, – вздохнула Ольга Олеговна, – накаркайте мне тоже ребеночка, пожалуйста.

– Давайте уже перейдем к интервью для телеканала как раз по этой теме, – осторожно высунулся из спальни расписной репортер, – только я останусь за кадром.

Возвратившись домой, Виолетта ошеломленно узрела довольных Беатрису и Кастета, в коробке от микроволновки сладко вылизывающих новорожденных отпрысков.

– Ты зачем этого черномордого подлеца в дом впустил, Андреич? – опешила она.

– А Кастян разрешения и не спрашивал. Неожиданно выскочил из подполья, напугал меня до жути. Видно, в фундаменте где-то дыра, – оправдался физрук.

– Выгоняй чужака немедленно! – потребовала географичка.

– Какой же он чужак? Он отец родной. Имеет право. Лучше посмотри, какие у нас, благодаря ему, малыши красивые! – сидя на полу возле кошачьего семейства, оценил страшненьких, словно крошечные черти, метисов Данил.

Взглянув в его светящиеся любовью к лопоухим слепым котятам глаза, Виолетта вдруг почувствовала желание стать его женой не оттого, что возраст поджимает, а потому, что физрук – хороший и добрый человек, прячущийся под маской циничного чурбана. Может быть, но это не точно, он даже способен понять ее стихи?

Географичка присела рядом с Бухариным, глядя мурчащую молодую мать по лысому мускулистому туловищу. Данил искоса уронил взгляд на девушку и тайком понюхал ее фиалковые волосы. Их пальцы встретились между огромных ушей опять худой сфинксихи. И физрук ласково взял тонкую руку Виолетты в свою сильную ладонь.