Глава 8. Утес Влюбленных

Окончательно выгнанный невестой после скандала с губернаторским племянником, Витька с позором вернулся к родителям.

– Пошел на фиг, пошел на фиг! – прыгая на старой железной койке во дворе, радушно встретила его пятилетняя сестра Люська.

– Это отец тебя, заразу, так ругаться научил? – высунулась в окно мать.

– Если б Люси сказала «пошла на фиг», тогда бы можно было на мой пример свалить, а так сразу понятно, что она в тебя, – сурово оправдался Витькин отец, чиня во дворе сломанный велосипед ревущего семилетнего сына с разбитыми коленями, – привет, Виктор. Ты как раз вовремя. Автополив в огороде накрылся, лейку бери, поливать пойдем.

– Привет, сынок, – заметила Витьку мать, – отлично, что вернулся, дров в баню натаскай, стирать буду, машинка сломалась. Поможешь?

Витька со вздохом занес сумку в дом и поплелся выполнять поручения родителей.

– А завтра крышу на сеновале полезем чинить, а потом картошку окучим, – за ужином придумал фронт работ отец.

– Я не могу завтра, к исправительному труду приговорен Ольгой Олеговной за хулиганство, – стремясь сбежать от одной работы, с неудовольствием вспомнил про вторую парень.

– И в кого ты, Витька, такой балбес? – хмуро глянув на отца, подложила ему вареной картошки мать. – Не смог с хорошей девушкой нормальную семью создать. Детьми надо было Аньку держать, – шлепнув любовный подзатыльник младшему сыну, строящему в тарелке снеговика, упрекнула мать.

Пирамида из картофелин развалилась. Вовка громко заревел. Витька, от шума потеряв аппетит, встал из-за стола.

– Рано вставать завтра. Пойду на веранду спать, раз мою комнату Люське отдали, – вышел в сени он.

Участковая у здания полиции встретила проштрафившегося строителя приветливо.

– Доброе утро, Кумачов! Вот тебе краска, фасад будешь обновлять, – махнув рукой на облезлые стены участка, приказала Аниськина.

– Утро вообще придумано людям в наказание, – буркнул невыспавшийся на старой койке родителей Витька.

– Каждый виноватый человек рано или поздно находит свое наказание. Полиция лишь иногда ускоряет этот процесс, – вручила кисть ему кисть Ольга Олеговна, – крась от угла и до обеда.

– Стерва, – прошипел Витька и нехотя принялся за дело, проводив глазами в здание угловатую полицейскую форму Аниськиной.

Ближе к двенадцати, когда солнце нещадно опалило нос и уши маляра, его навестила Люська.

– Обед тебе мамка собрала, Вить, – незаметно подкравшись, пнула она брата и протянула пакет с едой, – только котлету я по дороге съела. А макароны донесла. Приятный аппетит! – крутанувшись голубым в цветочек подолом, убежала девчонка в сторону пруда.

– Какая милая у тебя сестренка, – высунулась в окно Ольга Олеговна, – повезло тебе, Кумачов, – вздохнула она, – заходи, пообедаем.

Витька вошел в прохладный тенек кабинета. Разложил на столе нехитрую снедь: огурец, вареные яйца, хлеб. Аниськина добавила колбасу, помидоры, конфеты и включила чайник.

– Дети – это еще одно наказание, после утра, – проворчал Кумачов, тыча вилкой в пустые макароны, – жил я нормально до пятнадцати лет, мать с отцом лишь меня любили. А потом родились мелкие. Сначала Вовка, потом Люська. Меня тут же припахивать стали. И в огороде, и дома, и постирай, и картошку на всех почисти, пока родители на работе. Пришлось к Аньке наскоро переезжать, – пожаловался он.

– Счастливый ты, Кумачов, и счастья своего не понимаешь, – пододвинула парню колбасу участковая, – у тебя семья есть.

– Какое же это счастье? Семья у всех есть. Подумаешь, выигрышная лотерея, – жуя бутерброд, махнул рукой Витька.

Ольга Олеговна пристально взглянула ему в глаза и промолчала.

– А вы почему замуж не идете? – расплатился за вкусную колбасу притворным интересом к ее судьбе парень.

– Где же жениха нормального найдешь? Здесь в деревне одни балбесы, типа тебя, и уголовники, типа Рязанцева, не женаты, – брезгливо поморщилась она.

– А если я вам помогу с поиском мужа, вы освободите меня от исправительных работ? – спланировал, как откосить от работы, Витька.

Ольга Олеговна с надеждой взглянула на хулигана.

– Вам надо завести страницу на сайте знакомств, и сразу отхватите себе городского бизнесмена, – распечатал придвинутую к нему конфету Витька.

– Есть у меня страница, но никто не пишет почему-то, – открыла телефон Аниськина.

Кумачов неодобрительно полистал ее фото.

– Ольга Олеговна, вы бы еще фотки с паспорта разместили. Что это? Скучный профиль и анфас в полицейской одежде. Вы что, на работу устраиваетесь? – раскритиковал увиденное он.

– По-твоему, я некрасивая? – возмутилась участковая, осматривая свою строгую физиономию в зеркало. – Хотя ты прав, Кумачов, – вздохнула она.

– Некрасивых женщин не бывает… – «бывает мало водки», хотел добавить парень, но глядя во влажные глаза Аниськиной, сказал, – бывают плохие фотки. Идите домой и поменяйте ментовскую шкуру на нормальную женскую одежду. Вечером пойдем на утес Влюбленных. Сниму вас красиво на закате. Я раньше занимался фотографией. Качество постановки  гарантирую.

– Я еще ни разу не была на вашем знаменитом обрыве. Говорят, он далеко. По лесной чаще несколько километров, – обрадовалась приключениям Ольга Олеговна.

– Ерунда. В детстве мы с пацанами часто туда бегали. Я знаю прямую дорогу. Лучшей локации для отпадных фото просто не найти. Но за них вы скостите мне срок исправительных работ, – налил себе еще чаю Витька.

– По рукам, – чокнулась с ним кружкой обнадеженная Ольга Олеговна, – фасад докрасишь и свободен.

Ползая по лесенке, Витька лениво возил кистью по стене, когда эффектная незнакомка из слепящего солнца выплыла к полицейскому участку.

– Похоже, в школе опять новая училка, – поспешно слез на землю маляр и обомлел.

Перед ним во всей красе предстала смущенно переминающаяся на белых каблучках Ольга Олеговна. Летящее по летнему ветерку струящееся платье обнимало стройную фигурку. Отросшие волосы, выпущенные на свободу из строгого пучка, волновались над высоким гладким лбом. Слегка подкрашенные длинные ресницы хлопали беззащитной наивностью, а розовые губки скромно, но маняще улыбались.

От неожиданной метаморфозы Витька выронил кисть и торопливо засуетился, вытирая руки о грязные штаны.

– Ольга Олеговна, почему вы прятали свою красоту в тусклого полицейского? Это просто преступление с вашей стороны, – наконец, вымолвил он.

– Ты, правда, считаешь, что мне идет? – скромно опустила глаза в волнующийся подол Аниськина.

– Не то слово! – восхищенно цокнул парень. – Мы сделаем кучу классных фото для сайта знакомств, и от женихов отбоя не будет! Я обещаю, что скоро фотографом на вашей свадьбе погуляю, – пошел переодеваться Витька, – телефон полностью заряжен у вас?

– Кажется, шифоновое платье и каблуки – не совсем подходящая одежда для леса, – перелезая через бурелом, пожаловалась Ольга Олеговна.

Витька, с восхищением оценивая мелькающие перед ним стройные ноги, что-то растерянно промычал. Он впервые не знал, что сказать, и почему-то смущался. Чтоб скрыть свою робость, Кумачов нагло схватил участковую за талию и легко перекинул через поваленное дерево.

– Эй, ты руки не распускай, – возмутилась Аниськина, треснув хулигана по щеке. Но узрев впереди паутину, завизжала и сама бросилась парню на шею.

– Я бандитов не боюсь, а пауков страшно опасаюсь, – отдышавшись, извинилась за нападение она, когда Кумачов палкой победил сбежавшего членистоногого.

– Хоть бы арахниды почаще встречались, – весело хохотнул парень, убирая паутину с ее мягких волос над гневными большими глазами.

Здесь, среди дружелюбных деревьев, поднимая с земли запнувшуюся об корень и в очередной раз растянувшуюся Аниськину, Витьку впервые пощекотало странное чувство. Что-то большее, чем дружеская привязанность к Аньке или сексуальное влечение к Виолетте.

Ольга Олеговна, вынужденная принимать помощь деревенского ловеласа и хулигана, гордо отодвигала его руки, но заросли подставляли новые ловушки и толкали девушку в неожиданно приятные объятия.

Лес внезапно закончился крутым обрывом.

– Красота какая! Не зря народ хвалит утес Влюбленных! – ахнула участковая, узрев внизу живописную лесную панораму с извилистой речушкой под медленно тонущим в горизонт алым солнцем.

– Надо поторопиться, сейчас лучшее освещение для хорошего кадра, – взял телефон Аниськиной Витька. Он усадил девушку на поваленную березу и приспустил лямку платья, за что опять получил по щам.

– Не наглей, Кумачов, – строго приказала Ольга Олеговна.

– Вам нужны классные фотки или обратно пойдем? Тогда ложитесь, как я велю, – оправдался парень, приподнимая повыше край ее платья.

Нащелкав участковую со всех ракурсов, в том числе и эротичных, Кумачов проглотил слюну и показал фото модели.

– Это великолепно! – с восхищением пролистала свежий альбом Аниськина. – Я прямо сейчас выложу их в сеть. Спасибо, Кумачов!

Едва фото со стыдливо приспущенной лямочкой на фоне заката появилось на сайте знакомств, участковую засыпали сообщения.

Витька разочарованно взирал на результат своего труда – довольное лицо занятой перепиской Аниськиной. Почему-то ему стало обидно, что участковая совершенно не обращает на него внимания.

– Ого, сколько поклонников сразу нарисовалось, – через плечо девушки ревниво заглянул он в переписку.

– Только как теперь среди них выбрать того самого? – задумалась участковая, листая мужские лица и торсы.

– Духи утеса! Помогите Ольге Олеговне найти того самого мужчину и завести семью! – вскочив на березу рядом с Аниськиной, воскликнул Витька в тлеющие угли заката и театрально раскинул руки.

Гнилой ствол под ними пошатнулся, и участковая неуклюже свалилась на край обрыва.

– Оля! – закричал парень, бросившись на помощь. Он сцапал девушку и уронил на себя подальше от пропасти. Тяжело дыша, молодые люди смотрели друг на друга.

– Спасибо, Кумачов, – отдышалась Ольга Олеговна и встала на ноги, но тут же, охнув, присела на землю, – солнце уже зашло, пора домой, но, кажется, я ногу растянула.

– Зато теперь я официально могу вас облапать, – озабоченно осмотрев опухшую лодыжку, пошутил Витька и поднял Аниськину на руки.

Едва парень с легкой ношей ступил обратно в шелестящий кронами лес, как налетел ветер, и густые сумерки резко окутали ребят.

– Что это? – прижавшись к спасителю, поймала летающий подол Ольга Олеговна.

– Гроза идет по ходу, – недоуменно пожал плечами Витька.

– Небо же совершенно чистое было! – стараясь перекричать бурю, подняла глаза в темные, шатающиеся над головой кроны деревьев участковая.

Витька, прижимая к груди легонькую Аниськину, бросился в обратный путь. Девушка в его сильных руках, подсвечивая путь телефоном, мелко дрожала от накатывающего то ли холода, то ли страха. Вдруг впереди послышался звериный рев и треск ломаемых кустов.

– Медведь! – шепнул в ухо участковой Витька и свернул в сторону. Природа сошла с ума. Ветки хлестали беглецов по щекам. Лес бесновался черными тенями. Деревья трещали и выли свирепым ветром. Внезапно ураган стих.

– Мы заблудились, – средь могильной тишины уперевшись носом в озаряемую беззвучными молниями старую избушку, замаскированную ветками, констатировал Кумачов, – похоже, это охотничий домик, никогда раньше не бывал здесь.

Его слова утонули в грохоте резко начавшегося мощного ливня. Витька храбро постучал в темное окно, но ему никто не ответил. Отыскав дверь, парень поставил мгновенно вымокшую до прозрачности участковую на крыльцо и дернул за ручку. Ржавый замок отвалился. Мокрые путники попали внутрь. К их радости, на пыльном столе посреди комнаты нашлись сухие спички и толстая парафиновая свеча в стеклянной банке.

– Как раз вовремя, потому что телефон почти сел, – зажег фитиль Витька и рассмотрел синие от холода губы Аниськиной.

– Замерзла, бедняжка, – посочувствовал он, усаживая девушку на широкую деревянную скамью и дыша на ее ледяные ладошки.

– Вовсе н-н-нет, – простучала зубами пострадавшая, отнимая у хулигана руки и обнимая себя за голые плечи.

– Так и простыть недолго, – неожиданно для себя проявил еще большую заботу парень и разглядел в мерцающей молниями темноте старую буржуйку, однако дров в ней не оказалось.

– Надо лекарство глотнуть, – пошарив по шкафам, откуда-то извлек парень запечатанную бутылку водки, – думаю, не испортилась.

– Я не пью, – поморщилась участковая.

– Не пьянки ради, здоровья для, – крутанул крышку парень и хлебнул из горлышка. Потом заставил глотнуть и дрожащую Ольгу Олеговну. Он присел с ней рядом и крепко обнял за худенькие плечи. Хотя лодыжка по-прежнему ныла, по телу участковой разлилось обманчивое тепло.

– Я дрова попробую найти, – встал со скамейки Витька, – никуда не уходи, – улыбнулся он.

– Нет, это ты никуда не уходи! Пожалуйста, – взмолилась Ольга Олеговна, – не бросай меня одну.

– Ты боишься медведя, грозы или темноты? – незаметно перейдя на «ты», уселся обратно Кумачов, ласково заглядывая в ее мерцающие свечой глаза.

– Я брошенной быть боюсь, даже больше, чем пауков, – подтягивая мокрые колени к подбородку, призналась Ольга Олеговна, – поэтому у меня парня и нет.

– Тебя уже кто-то бросал? – вновь протягивая ей водку, удивился Витька.

– Не твое дело, – схватила бутылку Аниськина и щедро хлебнула из горла.

– Дурак твой парень, раз такую девушку бросил, – примерил на себя преступление незнакомца Кумачов.

– Это ты дурак, Кумачов, что близких не ценишь. Самое страшное для человека – одиночество. Когда живешь в пустом доме и даже позвонить некому.

– А родителям?

Участковая, молча, взглянула на него и опять глотнула из бутылки.

– Я детдомовская. Меня младенцем нашли в спортивной сумке на крыльце милиции. Все детство я мечтала, что стану крутым сыщиком и найду свою настоящую семью, которая меня почему-то бросила. Я бы так любила своих маму с папой! Я бы им все простила. И приняла любых, – зарыдала она.

Витька и представить не мог, что уверенная в себе, деловая участковая в душе раненая жизнью сирота. Он вдруг почувствовал желание всю жизнь защищать хрупкую девушку, прячущуюся в безликом костюме строгого полицейского, и, поддавшись порыву, нежно обнял ее.

– За что они так со мной? Почему меня бросили? Я этого не заслужила! – уткнувшись в его грудь, прошептала она.

Витька, вздохнув, уложил уставшую захмелевшую девушку на скамью и обнял ее своим телом.

– Не бойся, это просто для тепла, – успокоил он бьющуюся в объятиях, словно мелкая рыбешка в садке, всхлипывающую под шелест дождя участковую. Вопреки пикантности ситуации, твердости скамейки и гулкому стуку сердец, девушка быстро уснула, доверчиво уткнувшись носом в его шею. Он, охраняя ее сон, задремал лишь с рассветом.

Наутро заглянувшее в пыльное окно солнце узрело еще больше опухшую лодыжку потерпевшей. Аниськина виновато потупилась и снова покорно дала взять себя на руки.

При лучистом рассвете лес за пределами приютившей их избушки приветливо вывел путников на узенькую тропу. Витька с приятной ношей быстро вышел из зарослей к селу.

– Как-то странно мы заблудились. Я даже не понимаю, какой дорогой можно попасть на другой край деревни, – удивился он, увидев Анькину улицу.

Ольга Олеговна прощально уткнулась носом в его шею и попросила:

– Поставь меня, Вить, я сама пойду, а то вдруг кто-то увидит.

– Ты меня стесняешься? – опустил ее на землю парень.

– Не нужны нам лишние сплетни. Да и дом мой отсюда недалеко, – ойкнув, наступила на ногу потерпевшая.

– Село спит еще. Надо ногу осмотреть. Пойдем ко мне. Моя мать специалист по травмам, брат Вовка постоянно откуда-то падает, – решительно схватил участковую обратно на руки Кумачов и двинулся в деревню.

– Вот это новость! Доброе утро, Ольга Олеговна! Вы ли это? – прищурилась из распахнутой калитки заспанная баба Капа, в поспешности забыв наблюдательный блокнот. – По грибы с балбесом ходили? Али он просто тобой мышцы качает?

– Капитолина Матвеевна, вы вездесущи, словно комар, – усадил участковую на скамейку возле дома старухи Витька, – Оля ногу подвернула, посмотрите?

– Оля? Что-то новенькое, – потерла руки бабка, хитро взирая на покрасневшую Аниськину, протягивающую ей лодыжку, – думаю, растяжение связок, но лучше бы рентген сделать, чтоб перелом исключить, – пощупала ногу она, – а вы что, теперь мутите?

– Баба Капа, подскажите, как мы с этой стороны села оказались, если с утеса Влюбленных идем? Заблудились вчера в грозу, – перевел щекотливую тему парень.

– В какую грозу? – насторожилась старуха. – Не было никакой грозы. Сухотень стоит. Небо ясное. Федот, огурцы полей, пока не жарко! – крикнула она во двор.

– Как же не было? Ливень несколько часов грохотал и молнии, – со смущением вспомнила прошедшую ночь Аниськина.

– Понятно. Это вас Прасковья да цыган по лесу кружили, – перекрестилась баба Капа и, узрев изумленные лица слушателей, продолжила, – прабабка моя Василиса сказывала, жил в краях наших давным-давно лютый барин. Влюбилась его дочь в цыгана заезжего, который с медведем на ярманке выступал. Выкрал он красавицу, в лес увел, да выследил их разгневанный отец и на кол хотел неугодного жениха посадить. Но влюбленные взялись за руки и сиганули с утеса перед носом у погони. Тела их внизу так и не нашли. Как испарилися. А медведь цыганский сбежал и вскоре на охоте барина злого задрал. Говорят, что непогребенные влюбленные и косолапый до сих пор бродят по лесу. Плохим людям на утес ходу нет. Странно, что вы выжили. Особенно ты, балбес, – снова перекрестилась старуха.

– Значит, мы хорошие, – улыбнувшись, переглянулся Витька с участковой, с содроганием вспомнившей ночной звериный рев.

– Добрым людям духи помогают счастье найти, сказывала прабабка. Семья ее бедная была, дак Василиса ходила на утес достатка просить. Через неделю они колодец во дворе рыли и клад нашли с царскими золотыми монетами и побрякушками. До сих пор серебряный крест тамошний храню, – похвасталась старуха.

Распрощавшись с бывшей соседкой, Витька принес Аниськину к родителям. Мать, накрывая завтрак, удивленно узрела в доме хромающую участковую.

– Здравствуйте, тетя Люба, – скромно поздоровалась девушка.

– Мам, Оля ногу подвернула, ты же у нас специалист, – попросил сын.

– Вообще-то я зоотехник, – рассмеялась мамаша, ощупывая лодыжку, – жить будете, Ольга Олеговна, эта мазь всяких животин на ноги ставила, – принесла она тюбик.

Витька взял лекарство и заботливо нанес на отек. Отец из-за газеты изумленно переглянулся с женой.

– Тили-тили-тесто, жених и невеста, – простучал по столу ложкой семилетний Вовка.

– А где Люська? – перебила его мать. – Мелкая хоть и засоня, но завтрак никогда не пропускает.

Вовка выскочил из-за стола.

– В комнате ее нет, – проверил кровать он.

– Как нет? А где она в семь утра? – удостоверилась мамаша, вперив испуганный взгляд в пустую постель. – Она вообще домой вчера возвращалась? Я намаялась на работе, голова болела, рано легла и сразу вырубилась.

– Я в ночь сегодня работал, не в курсе, что вы тут без меня делаете, – сурово оправдался отец.

– Я Люську вчера в обед только видел, она котлету мою сожрала и на пруд отправилась, – с ужасом вспомнил Витька.

– Крошка моя еще не умеет плавать! – схватилась за голову тетя Люба и зарыдала.

– Спокойно, – резко возвратившись в роль участковой, приказала Аниськина, – вызовем поисковую бригаду и сами по деревне искать пойдем. Нужны особые приметы ребенка.

– Я даже не помню, в чем она была одета. Люська по три раза в день платья меняет, я руки стерла стирать, – всхлипнула горе-мамаша.

– Кажется, я припоминаю, – напрягла полицейскую память участковая, – вот в таком голубом платье приходила к участку ваша дочь, – потянула она за цветочную тряпку, торчащую из-под дивана и вытащила заспанную Люську с недоеденным пончиком в руке.

– Доченька! – бросилась к малышке мать. – Как же ты меня напугала!

– И меня! – с облегчением дал сестре подзатыльник Витька.

– Вот что значит, наша полиция нас бережет! В один момент отыскали пропавшего ребенка, – отец благодарно пожал руку Аниськиной.

– Спасибо вам, Оля! – бросилась с объятиями к участковой мать. – Вы наша спасительница! Добро пожаловать в семью! Присаживайтесь к столу, пожалуйста, позавтракайте с нами!

– Мелкая, какого медведя ты под диван залезла? – строго спросил Витька наворачивающую за обе щеки кашу сестру.

– Я поиграть с тобой хотела. Думала, ты придешь, а я тебя напугаю. Пока ждала, заснула, – с набитым ртом объяснила ситуацию Люська.

Все рассмеялись, а Витьке стало стыдно. Он так редко проводит время с братом и сестрой, а малышня, оказывается, нуждается в нем. И родителям надо чаще помогать. Мать без задних ног вырубается после работы, а отец иногда впахивает сутками, чтоб прокормить детей.

Он поднял глаза на Ольгу Олеговну. Девушка, счастливо улыбаясь, сидела во главе стола. Мать заботливо подливала ей чаю, отец тыкал пальцем в интересную статью, Вовка притащил любимый конструктор и разложил на ее коленях. А Люська, поделив на всех конфеты, скрепя сердце отдала новой подруге лишнюю.

Кумачов, заметив радостные слезинки в глазах смущенной вниманием Аниськиной, вдруг понял, что хочет всегда быть с ней рядом и видеть ее в кругу семьи. Он зашел на сайт знакомств, отыскал анкету девушки с новыми роскошными фото и написал в личку:

– Оля, Олечка! Да, я балбес, но готов стать лучше. У меня есть шанс, что ты будешь моей женой?

Ольга Олеговна прочитала мигнувшее на заряжающемся телефоне сообщение, ласково взглянула на семейную суету за столом, и Витьке пришел ответ:

– Ты же обещал быть на моей свадьбе фотографом.

Витька улыбнулся.

– Обещал, значит, буду. Для этого я научусь делать классные селфи! – быстро настрочил он.