Глава 10. Карьеристка

Расставшись с бывшим, многие девушки впадают в депрессию, уходят в загул или торопливо бросаются на шею первому встречному, проклиная прошлого мерзавца и утраченные без толку молодые годы. Лишь единицы способны после разлуки трезво проанализировать ситуацию и сделать ее точкой роста.

Навсегда выгнав беспутного жениха, с которым прожила несколько лет, Анька Окрошкина не рыдала, не страдала и не убивалась. По крайней мере, не очень долго. Наревевшись от грозящего одиночества, она хладнокровно уселась на диван и задумалась.

– Вероятно, я что-то делаю не так, раз мое существование меня не устраивает, – после долгого молчания, сообщила она спящему рядом коту.

Мурзик безмятежно потянулся, мол, твоя жизнь – твои правила, и если хочешь, можешь спать хоть ногами вверх, показал он на собственном примере, закинув меховую задницу на велюровую спинку дивана и сюрреалистично изогнувшись.

– А ведь ты прав, Мурзавчик. Перевернуть привычную жизнь с ног на голову! Исполнить свои желания. Именно это нужно! – расшифровала послание кошачьего психолога Анька.

«Список желаний», – напечатала повариха в заметках телефона. К черту скромность! Пора строить успешную судьбу.

«1. Открыть классное кафе», – нарисовался первый пункт плана личностного роста.

Сомнения тут же атаковали начинающую карьеристку, но она вспомнила слова матери: «Туда, где страшно, надо идти красивой».

Наутро Мурзик, грызя когти у порога, неодобрительно узрел переменившуюся хозяйку. Он считал, что ее прежний спортивный костюм сидел намного лучше. В мини-юбке и ногу нормально не задерешь для санитарных целей. Волосы пышные по плечам разложила, и за ухом с удовольствием не почесать. Шея и грудь голая, как у ощипанных бройлеров, продует, будет опять кашлять в подушку, спать мешать. Жалкий мяу, а не образ!

Сунув загорелые ноги в высокие каблуки, повариха брызнула новыми духами на бренчащие браслетами обнаженные запястья и, довольная собой, погарцевала на работу. Шарик ее не узнал и смущенно тявкнул, но, приглядевшись, лишь изумленно высунул язык.

От восхищения язык выпал и у хозяина столовой, где работала Анька. Руслан Мартынович не ожидал столь прелестного утра в короткой юбке, явившегося к нему в кабинет в виде преобразившейся за выходные Окрошкиной.

– Здравствуйте, Мартыныч, – стукнула дверью и тонкими каблуками повариха, – я к вам по делу.

– Проходи, Анна, присаживайся, – резво пересел из-за стола на диван бизнесмен, хлопая ладонью по кожаной обивке.

Бренча браслетами и серьгами, карьеристка смело присела на краешек дивана, подальше от босса.

– У меня есть предложение по улучшению столовой и модернизации ее в кафе, – обвела руками вокруг оптимизаторша.

– Предлагай, конечно, – пьянея от аромата духов, проглотил слюну Руслан Мартынович и скользнул поближе к новоявленной красавице.

– Нужно обновить ассортимент меню. Котлеты «По-киевски», жареный минтай  и рассольник клиентам уже надоели. Давайте введем новые блюда. Я могу возглавить реорганизацию меню, – отодвинулась Анька.

– Конечно, реорганизуй, без проблем, – облизываясь на ее колени, согласился хозяин.

– Тогда закупите мне все по списку, – сунула ему в руки исписанный листок счастливая девушка, но ее радость сразу поугасла.

– Из креветок любой дурак деликатес приготовит. Ты готовь из того, что есть, – взглянув на список, протрезвел от чар меркантильный босс.

– Из перловки и пшена? Или из дешевых макарон? – возмутилась повариха. – Специи хотя бы купите нормальные, средиземноморские травы, масло оливковое, овощей разных побольше, курицу свежую, – настояла она, – люди к нам не только на обед пойдут, но и вечером поужинать и отдохнуть, как в кафе.

– Взаправду говорят, чем длиннее ноги, тем короче ум. Ты, Окрошкина, по-моему, вместе со шпильками, дури где-то нахваталась. Кто будет «Цезарь с креветками» в нашей дыре покупать? Доярки? Или водилы? Или птичницы? – гулко постучал кулаком по лысине Руслан Мартынович.

– Ну, хоть с курицей давайте сделаем! – не сдалась Анька. – Или с форелью! Птицу и свежую рыбу с рыболовного хозяйства рядом недорого продают!

– А! Ты хочешь с моей помощью куриный бизнес матери развить? Хорошее дело. Только без меня! Народ ест суп на свиных костях и котлеты из хлебного фарша. Если хочешь, можешь стряпать «Цезарь с минтаем», который я на холодильной распродаже беру. И закрыли тему. Тратиться не буду! – вскочил с дивана предприниматель.

– Ах, так! – неожиданно для себя, но ожидаемо для эффектной женщины с роскошным декольте, обнаглела Анька. – Тогда я увольняюсь! Мне надоело кормить сельчан просрочкой, стараясь хоть как-то придать съедобный вкус несъедобным блюдам!

– Не смеши мои шары! – расхохотался хозяин столовой и по совместительству владелец боулинга. – Куда ты пойдешь? Яйца курицам перебирать? Или Буренок доить?

– Не ваше дело! – усевшись за стол, написала заявление об увольнении революционерка.

– Ну, ну! На коленях обратно приползешь, – ухмыльнулся Руслан Мартынович, – но учти, я тебя просто так уже не возьму, только через ласку, – похотливо уставившись в пышную грудь, предупредил он.

Громко цокая, Анька выскочила в коридор, а потом в парящую кастрюлями кухню, где хозяйничали ее коллеги.

– Ань, опаздываешь, сколько соли в борщ класть? – озадачила ее вторая повариха Вера, она же и мойщица посуды, когда шел народ.

– Все! Девочки, я уволилась. Надоело на скупого хрыча горбатиться, – на прощание сыпля приправу в суп, сообщила Окрошкина.

– С ума сошла? Куда ты теперь? – ахнули лепщицы пельменей.

– За горожанина, поди, замуж пойдешь? – завистливо взглянула на бунтарку Вера.

– Нет, – вспомнив Михаила, вздохнула Анька, – хотя… почему бы и да! – разрешила себе вслух помечтать она.

– Он крутой бизнесмен. А ты кто? – рассмеялись работницы столовой.

Под удивленными взглядами хихикающих бывших коллег Анька гордо процокала на выход.

На улице неимоверная тяжесть навалилась на девушку. Что она творит? Выставила себя на посмешище, осталась без работы. Еще и тайную мечту озвучила при всех. А Михаил даже не приезжает.

– Ну, их, к лесу, мужиков! О своей миссии подумай, Аня! – напомнила бунтарка красивому отражению в стекле столовой.

Вынув из сумочки телефон со списком желаний, она присела на скамейку возле школы и задумалась. С ходу открыть в селе классное кафе не получилось. Может, она неудачница? Слезы бессилия почти застлали глаза, как вдруг девушка узрела стеклянный ларек рядом с птицефабрикой матери.

Евгения Максимовна считала выручку за прошлый день, когда дочь вторглась в ее скромную контору.

– Мне нужна твоя помощь, мам, – помявшись, приступила к делу Анька, – ты дашь мне в аренду павильон, где раньше яйцами и сырыми курами торговала?

Никогда прежде взрослая дочь не обращалась за помощью, гордясь абсолютной самостоятельностью, и хозяйка птицефабрики поняла, что дело серьезное.

– Конечно. Но для чего тебе он? – удивилась она.

– Буду тебе с продажей куриц помогать, – ловко показала партнерскую выгоду молодая бизнесменша, – еще мне нужен старый «каблук», на котором уже никто у тебя не ездит.

– Хорошо, если заведется, бери, – вынула из ящика ключи мать, – а что случилось?

– Новая жизнь случилась, мам, – решительно улыбнулась Анька, – спасибо! А с документами на торговлю поможешь?

Водитель самосвала Рязанцев помог отремонтировать старую машину. Поковырявшись татуированными руками под ржавым капотом, он легко завел автомобиль и передал ключи Аньке.

– Катай с ветерком! Ни гвоздя, ни жезла! – не взяв ни копейки, пожелал на прощание бывший зек.

Водительское удостоверение Окрошкина получила еще в техникуме, но практики вождения совершенно не имела. Матерясь синхронно с дерганиями «каблука», Анька преодолела десятиминутный путь от центра до дома за два долгих часа, где ее, бледную и вспотевшую, заприметил дед Федот. Выгрузив из кузова десяток свежих куриных тушек в холодильник, старик усадил горе-водительницу за руль и толково разъяснил, как выжимать сцепление, газовать и плавно тормозить, чтоб сохранить нервы и лоб в целости.

– Анютка, ты молодец! – узнав подробности увольнения, похвалила храбрую соседку баба Капа, – Коли работа не в радость, людям пользу не несет, надо меняться. А то спросят на том свете, что хорошего ты сделала для других, а тебе, кроме просроченного минтая, и вспомнить нечего. И ларек вымыть помогу, – пообещала старуха.

Даже бывший жених Витька, разузнав, что Окрошкина мутит новый бизнес, предложил помощь.

– Вывеску надо подкрасить. Сделаешь, Кумачов? – забыв прошлые обиды, благодарно улыбнулась Анька.

– Оказывается, когда есть цель, просить помощи у других не стыдно и не страшно, – набегавшись за день, ближе к ночи довольно упала на диван рядом с котом девушка. Выспавшийся Мурзик спрыгнул на пол и громким ором подтвердил, что просить жрать в полночь тоже не стыдно и не страшно, за что получил требуемый ужин.

Через несколько дней в центре села недалеко от столовой привлекательно замигал нарядной даже летом елочной гирляндой мини-магазин готовой еды.

«Горячая цыпАнька», – гласила яркая надпись на ларьке, добросовестно придуманная и выведенная маляром.

– И курицу, и тебя не забыл балбес, – глядя на вывеску, сложила руки на груди баба Капа, приглашенная молодой  соседкой на открытие бизнеса в группу поддержки, – аппетитное название сочинил, как для стриптиз-клуба.

На улице перед отмытой стеклянной палаткой Окрошкина выставила два пластиковых стола и несколько стульев под цветными воздушными шариками над дверью. Первым на аромат привезенной в фургоне в термосумках жареной курицы прилетел самосвал Рязанцева.

– Угощайтесь, Игнат, – отвергла деньги Анька, – спасибо за помощь в ремонте машины, – на пластиковой подложке выдала она водиле половину тушки, завернутой в тонкий румяный лаваш и украшенной зеленью из огорода.

Рязанцев смущенно принял дар и уселся за стол, вытерев руки о штаны.

– Вот влажные салфетки, – пододвинула ему пачку Капитолина Матвеевна.

– М-м-м, зачетный хавчик! От души, Анна Сергеевна! – вздернул брови вверх Рязанцев, откусив ароматную ножку. Больше он не говорил, потому что увлеченно жевал. Прикончив порцию, водила снова вытер руки о штаны.

– Заверни мне еще порцию с собой, в медпункт свезу, – протянул деньги он.

– Привет фельдшерице твоей, – поклонилась Капитолина Матвеевна, а к ларьку уже выстроилась очередь из любопытных совхозных работяг.

Руслан Мартынович нервно шагал по пустому залу столовой. Время обед.

– Где чертовы клиенты? – высунулся он в кухню, где лениво залипала в телефоне повышенная из посудомоек до главного повара Вера.

– К Аньке сбежали, – не успела вымолвить она, как входная дверь хлопнула, и валом повалил народ.

Хозяин столовой облегченно выдохнул, узрев выстроившуюся у умывальника очередь и скрылся в кабинете. Через полчаса запах кислых щей перебил какой-то приятный аромат, идущий из-за двери. Принюхавшись, Руслан Мартыныч озадачился и выплыл в зал. За столиками восседали клиенты и аппетитно грызли поджаристые куриные ножки, закусывая лавашом и зеленью.

– Со своей едой в столовую нельзя! – возмутился кулаком по столу бизнесмен.

– А мы у тебя, Мартыныч, чай купили, – оправдался с набитым ртом председатель совхоза.

Вера из-за раздачи согласно покивала. Полная кастрюля с супом и сковорода с котлетами позади нее пахли теперь неминуемым разорением, как и звенящая мелочью пустая касса.

Курица у Аньки закончилась раньше, чем желающие ее отведать. Мужики разочарованно топтались возле опустошенного за два часа прилавка.

– В большом селе клювом не щелкают. Завтра пораньше очередь занимайте, – надоумила их баба Капа, – а сегодня к этому вон обедать идите, поди не отравитесь, – ткнула она пальцем в решительно шагающего через площадь хозяина столовой.

– Ты охренела, Окрошкина! – растолкав толпу, наорал он на Аньку. – Мою клиентскую базу переманила!

– Обороты-то сбавь, Мартыныч, – уперев руки в боки, широкой спиной заслонила соседку Капитолина Матвеевна, – бизнес есть бизнес, ничего личного. Народ выбрал Анькину курицу, а не твой паршивый рассольник. Имеют право!

– Ты, старая перхоть, без лицензии в охрану что ли к Окрошкиной нанялась? Не беси меня! А то двину по чердаку! Не посмотрю, что седая! – взбеленился будущий банкрот.

– Эй, полегче, Мартыныч. Уважение к возрасту имей, – сунул между ним и старухой кулак опоздавший на курицу голодный физрук, – и прежде чем орать, повариху смени. Как Анька ушла, столовскую еду жрать невозможно. Лучше колбасы с хлебом купить, хотя этот магазинный «Сервелат» тоже редкостная дрянь, – плюнул Данил, – Ань, побольше курицы завтра вези, мы пораньше придем, – попросил он.

Мстительно прищурившись на его большой кулак, хозяин столовой, молча, удалился восвояси.

Вечером Капитолина Матвеевна принесла посчитывающей выручку Аньке большой пучок свежего укропа.

– Огород прополола. Вот зелень на завтра, угостишь народ, – положила его в мойку она.

– Баба Капа, это ваша доля, спасибо вам и Федоту за помощь, – протянула девушка старухе несколько купюр.

– Не надо, – отодвинула деньги бабка, – они тебе еще для развития пригодятся. А помогаю я за идею, чтоб людям хорошо было. Сберкнижку на тот свет не заберешь, а добрые дела, глядишь, бессмертной душе зачтутся, – вздохнула она.

– Рано вам еще о том свете думать, –  улыбнулась девушка, – курицу тогда хоть Федоту возьмите, – открыла духовку она.

– Ужин, пожалуй, возьму. Вроде тощий у меня старик, а жрет, как борец сумо, – вспомнила бабка обнимающихся в телевизоре голых толстяков, – благодарствую. А о душе думать никогда не рано, потому как может стать поздно.

На следующее утро сбылись опасения Капитолины Матвеевны по поводу своевременного спасения души.

– Господи, что же это? Какие ироды беду сотворили? Как рука поднялась? – схватилась за сердце старуха, узрев разгромленный неизвестными вандалами ларек, зияющий разбитыми стеклами. Измазанный черной краской прилавок и разрубленные столы и микроволновка печально промолчали. Лишь лопнутые воздушные шары и порванная гирлянда, согласно ветру, грустно покивали в ответ.

Все труды пошли прахом. На глазах Аньки вскипели отчаянные слезы, но баба Капа не оставила времени для страданий. Старуха закатила глаза и повалилась на площадь, словно куль с мукой.

– Помогите! – крикнула Анька, подхватывая соседку и доставая телефон для вызова скорой. Городская помощь по такой дороге быстро не приедет, понимала она, но, держа голову старухи, кричала в трубку адрес.

На шум вокруг собрался народ. Прибежала фельдшерица. Подоспевшие к обеду мужики бережно погрузили Капитолину Матвеевну на носилки и унесли в медпункт. Азалия Борисовна измерила пострадавшей давление и ткнула укол.

– Отменяйте скорую, я в больницу не поеду. В родной деревне помирать стану, – прошептала старуха держащей ее за руку Аньке, – погубили твой бизнес, изверги. Найди и отомсти, Анютка! Таково мое последнее слово, – закатила она глаза.

Истекая слезами, Окрошкина взглянула на фельдшерицу.

– Давление у нее от стресса упало просто, – объяснила врачиха, – сейчас очухается. А ты заявление в полицию иди, пиши. И курочки мне оставь, я и на ужин прикуплю, чтоб дома вечером не готовить.

Оставив старуху с испуганно материализовавшимся в медпункте Федотом, Анька вновь очутилась в толпе возле ларька.

– Вы кого-то подозреваете в погроме, Анна Сергеевна? – вызванная доброжелателями, уже осматривала место преступления участковая. – Может, у вас были завистники?

– Конечно, были, – ткнул пальцем в сторону столовой первый в очереди за курицей физрук, наученный голодным опытом, – Мартыныч ей вчера при всех угрожал.

Толпа мужиков согласно загудела, маша кулаками.

– Да, это так, – мстительно подтвердила Анька, вспомнив бездыханную по вине вандала бабу Капу.

Руслана Мартыновича на рабочем месте не оказалось. Орава некормленных мужиков во главе с Аниськиной двинула в сторону коттеджа хозяина столовой. На стук в ворота выплыла объемная жена подозреваемого.

– Не знаю, где Русик шляется. Дома не ночевал, подлюка. Пусть только появится, я ему по кумполу лысому настучу! – пригрозила Людмила гулящему супругу. – А что случилось? – сняв парусообразный фартук, тут же присоединилась она к поисковой операции.

Хозяин столовой нашелся у себя в боулинге. Он храпел на диване посреди душного перегара и пустых бутылок валетом с Рязанцевым.

– Повезло тебе, что не с бабой застукала, – пнула пьяниц Людмила. Игнат проворно вскочил, протирая заспанные глаза.

– Мы тут всю ночь бухали с Мартынычем, он мне ящик водки в карты проиграл и никуда не выходил, – после предъявленного обвинения обеспечил отекший водила алиби подозреваемому в разгроме.

– Так тебе и надо, Окрошкина, – заржал полупьяный хозяин столовой, – где ты, и где бизнес! Так уж и быть, приходи, может, обратно тебя поварихой найму.

Разочарованная нераскрытым преступлением толпа потопала на выход.

– Прямо из машины нам, Ань, курицу продай, – попросили мужики. Расстроенная неудобством Окрошкина кое-как распихала им по пакетам остывший обед, и работяги разбрелись с едой кто куда без испорченных вандалами тарелок и влажных салфеток.

Вечером к расстроенной дочери заехала на велосипеде Евгения Максимовна.

– Я все думаю, Ань, кто мог палатку разгромить? – попивая чай с засахаренной жимолостью, уставилась в потолок она.

– Кроме Мартыныча, некому, но у него пьяное алиби, он на утро еще толком ходить не мог, алкаш, – сжала зубы и чашку Анька.

– Значит, нанял кого-то, хитрозадый крокодил, – прищурилась хозяйка птицефабрики, – это дело нельзя так оставлять. Кто за порчу павильона мне заплатит?

– Я все возмещу, мам, – пообещала неудачливая бизнесменша, – только не знаю, когда, – вспомнила она про утрату работы.

– Ты не виновата, – вздохнула Евгения Максимовна.

– Впрочем, да, – согласилась дочь, – наказание должно найти своего героя! – мстительно решила она, вспомнив про обморок  Капитолины Матвеевны. – Пусть вандал ремонтирует ларек. Выведем его на чистый бульон. Есть у меня одна идея, но мне нужна твоя помощь.

Руслан Мартынович довольно прогулялся по обеденному залу. Клиенты вернулись и бодро стучали ложками в суп. Окрошкина с жареными курами не появилась, а кушать мужикам, к счастливой выручке столовой, хотелось.

Бизнесмен неспешно сходил в магазин и на радостях принес бутылочку коньячку, чтоб отметить победу. Башка трещала второй день после алкотура с Рязанцевым. Заказав Вере блюдце с лимоном, он уселся с бокальчиком на диван в кабинете и с удовольствием пригубил напиток.

Вместе с лимоном, Вера привела более дорогой душе босса подарок. На пороге смущенно топталась недавняя конкурентка.

– О! Анна Сергеевна! Какой приятный сюрприз, – уронил слюну на живот не от кислого лимона, а от подпрыгнувшей похоти хозяин столовой.

Окрошкина выглядела потрясающе. Полупрозрачное платье казало сквозь себя черное кружевное белье. Распущенные волосы волнами струились на обнаженные плечи. Красные губы маняще улыбались и как бы намекали, что сетчатые на девушке не колготки, а чулки.

– На работу пришла устраиваться? – сглотнул вытекающие слюни Руслан Мартынович. – Ты сегодня и впрямь горячая цыпАнька, молодец! – раздвинув колени, оценил наряд а-ля придорожная путана он.

Анька процокала шпильками к дивану и уселась, ненароком подняв подол повыше и положив рядом маленькую сумочку.

– Ты победил, Русик, – томно закинула ногу на ногу она, – я сдаюсь на волю победителя. Разгромить ларек – отличная идея с твоей стороны, – откинулась она на спинку, ненароком поправив в лифчике пышную грудь.

Хозяин столовой насторожился, встал с дивана и подошел к двери. Выглянул и закрылся изнутри, положив ключ в карман.

– Думал, ты ментов с собой привела или еще кого. А ты и впрямь образумилась, я гляжу, – плюхнулся на кожаную обивку плотнячком к девушке ловелас. Феромоновые духи вскружили ему голову, но Анька отодвинулась.

– Давай сначала выпьем, – протянула ему полный бокал Окрошкина, – за мое возвращение!

Хозяин столовой осушил коньяк и довольно крякнул.

– Расскажи теперь, как ловко ты мой начинающий бизнес уничтожил, Русик, – ласково попросила Анька, незаметно включая в сумочке диктофон, – мы же теперь друзья.

Руслана Мартыновича на старые дрожжи быстро развезло.

– Это не я, – заплетающимся языком вымолвил он и вдруг резко притянул девушку к себе, завалив на диван.

– Эй, эй, подожди, а кто тогда? – испугалась его неожиданной силы Анька.

– Какая разница, если ты теперь моя? – прорычал Мартынович, срывая с нее платье.

– Помогите! – хотела закричать Анька, но ее рот оказался зажат мощной ладонью. Их с матерью план развалился! Похотливый козел не признался, да еще и дверь изнутри закрыл. Но почему мать не стучится, как договаривались на всякий случай?

Чем больше вырывалась Анька, тем сильнее прижимал ее кобель, страстно рыча и расстегивая брюки.

Внезапно его хватка ослабла, и Руслан Мартынович, словно тюк сырого сена, повалился на пол. Сквозь размазанные ресницы резво поджавшая сетчатые ноги Окрошкина разглядела злющую жену бизнесмена с березовым поленом в руке.

– Людмилочка? – из-под стола тоже узнал супругу падший насильник. – Это не я! Окрошкина сама пришла меня соблазнять! – поспешно оправдался он, застегивая ширинку.

Дрожащая Анька укуталась в порванное платье под суровым взглядом жены Мартыновича.

– Ваш муж, Людмила Васильевна, сам хорош! – вдруг выступила из-за створки двери Вера. – Он постоянно пристает к работницам. Угрожает увольнением.

Столпившиеся в дверях любопытные лепщицы пельменей согласно загудели:

– И ко мне приставал!

– И ко мне под юбку лез!

– Зарплату обещал поднять и не поднял!

Растолкав толпу, в кабинет влетела Евгения Максимовна.

– Что он сделал с тобой, доченька? – наступив на поверженного ловеласа, прижала она Аньку к груди. – Я заявление в полицию напишу! – узрев порванное платье всхлипывающей Аньки, пригрозила бизнесвуменша. – Но сначала прибью кобеля плешивого!

– Ты почему опоздала, мам? – размазанными красными губами вопросила Окрошкина.

– Да, блин! Холодильник с яйцами не вовремя сломался, срочно ремонт потребовался, пока то, да се, задержалась на пятнадцать минут, – оправдалась как всегда ставящая работу на первое место хозяйка птицефабрики, – прости меня, дочь! Ну, что, козел признался, как разбил павильон? – достала она диктофон из сумочки.

– Руслан Мартыныч меня заставил ларек Анькин разгромить, – вдруг закрыла фартуком лицо Вера, – сказал, уволит, если не соглашусь. А у меня ребенок, без работы остаться нельзя, я и повелась, дура! Но совесть замучила! Спать не могу. Прости меня, Ань! – упав на колени, зарыдала она.

– Врет, зараза, – подскочил с пола хозяин столовой.

– Мы слышали! Правду Верка говорит! – поддержали коллегу лепщицы пельменей.

– Подслушивали, ведьмы! Всех к чертям уволю! – взвился Мартынович, но жена его осадила.

– Значит, так. Мне все это надоело, Руслан, – махнула она поленом, – я продаю столовую. Толку с нее все равно особо нет. Будешь боулингом заниматься, – вынесла приговор Людмила.

– Кто ж ее купит в нашей дыре? – ухмыльнулся муж настоящей хозяйки здания.

– Я недорого попрошу, по кадастровой стоимости, чтоб негде тебе было чужих баб щупать целыми днями, кобель, – пригрозила жена.

– Если по кадастровой стоимости, то я покупаю здание, – заявила Евгения Максимовна.

– Договорились, – обрадовалась Людмила быстрой сделке, ревниво косясь на работниц столовой.

– Максимовна, ты ж хороший предприниматель! Думаешь, столовка – золотая жила? На черта тебе балласт? – усмехнулся почти бывший ее управленец.

– Куриц сюда на обед буду водить, – пошутила фабрикантка.

– Вы меня теперь уволите? – смяла фартук Вера, щенячьими глазами глядя на новую владелицу.

– Нет, конечно, кто же будет рассольник для них стряпать? Курицы недоваренную перловку уважают, – рассмеялась Евгения Максимовна.

– Кстати, ты, Мартыныч, еще матери моей за разбитый павильон должен, – вспомнила Анька, – или в полицию идти?

– Не надо полиции, – заступилась за горе-мужа Людмила, – в зачет здания ларек возьму по рыночной цене, – шлепнула она супругу подзатыльник.

– Мам, а, правда, для чего тебе столовая? – вечером после подписания предварительного договора и внесения задатка открыла шампанское на кухне матери Анька.

– Это не мне, а тебе, дочь, – ошарашила Евгения Максимовна, – всю жизнь я деньги зарабатывала, внимания тебе достаточно не уделяла. Зато сейчас могу помочь, – ласково взглянула она в широкие от удивления глаза девушки.

– Спасибо, мама. Ты осуществляешь мою заветную мечту! – благодарные слезы потекли по щекам Окрошкиной. – Я все верну. Обещаю!

– Обязательно вернешь, – обняв дочь, из лирики круто выскочила на привычную деловую почву Евгения Максимовна, – стимул будет работать и зарабатывать, чтоб не расслаблялась. Я горжусь, что ты самостоятельная и смелая, а не мажорка!

Скоро рассказы читаются, да не скоро пишутся, как и сверхприбыли в сельской столовой медленно делаются. Заполучив готовый бизнес, Анька на последние сбережения навела в нем желанную реорганизацию. Клиенты с радостью узрели обновленный веселыми шторами интерьер, свежие скатерти и изменения в меню.

В супах и котлетах теперь встречалось свежее мясо, среди выпечки появились перепечи и пицца, в компоте плавала сочная курага, а не старое варенье из смородины или крыжовника.

На витрине засиял розоватыми креветками даже «Цезарь», который выглядел симпатично, однако сытости не давал. Вскоре пришлось заменить его на капустный салат «Тазалык», который стоил дешевле, а к обожаемой сельчанами курице подходил лучше.

Стараясь для земляков, Анька сохранила демократичные цены, улучшив качество продуктов, что привело ей новых клиентов и прибавило сотрудницам столовой работы, но, увы, не зарплаты.

– Анна Сергеевна, надо поднимать цены, – как-то утром вторглась в ее кабинет обучаемая каждый день готовке Вера, – у нас же теперь кафе.

– Если цены поднимем, часть клиентов потеряем. Дома опять мужики обедать начнут из экономии. Или голодными останутся, что для меня непозволительно, – задумчиво глядя в окно, произнесла Окрошкина, – теперь понятно, почему Мартыныч на продуктах экономил. Чтоб хоть что-то в карман положить. Но я так не могу. Ума не приложу, что делать?

Подойдя к зеркалу, начинающая предпринимательница взглянула на свое эффектное, но усталое отражение.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, главное, не сдаваться, – пообещала себе Анька.

Стук в дверь прервал ее сложные размышления, хотя Вера обычно врывалась без стука.

– Кто там? Входите, – пригласила девушка.

В кабинет шагнул молодой мужчина в деловом костюме.

– Аня? – удивился он, узнав в приодетой красотке бывшую скромную повариху, которую раньше видел лишь в калошах и домашней одежде.

Анька, очнувшись, захлопнула изумленный рот.

– Добрый день, Михаил, – официально уселась она за стол, – присаживайтесь. Вы по какому вопросу?

– По вопросу сотрудничества, – поддержал тон девушки гость, – Анна Сергеевна, а где директор данного заведения?

– Перед вами, – сложила в замок пальцы на столешнице молодая бизнесвумен.

– Ого, ничего себе карьерный рост, – улыбнулся парень, – я рад, тем приятнее будет сотрудничество.

– Чем я могу быть вам полезна? – деловито спросила хозяйка столовой.

– Давайте выйдем на улицу, я все объясню, – пригласил Михаил.

Обычно тихая центральная площадь гудела строительной техникой.

– Что происходит? – обомлев, узрела ненормальную движуху Анька.

– Дорогу вам строить будем, – подмигнул горожанин, – я целый месяц измененный проект согласовывал в Москве. Федеральная трасса теперь пойдет через вас в соседний регион. И по селу асфальт проложим, губернатор выделил средства, раз у вас родильный бум намечается.

– Ты поэтому так долго не приезжал? – перейдя на «ты», по-доброму взглянула в его глаза растаявшая Анька.

– Действительно, долго, раз ты такую карьеру без меня успела построить. Прости, я теперь часто буду надоедать, – взял ее за руку парень.

– Надоедай, я только рада, – опустила взгляд девушка.

– И бойцов моих дорожных надо ежедневно обедом и ужином обеспечивать. Сможешь? – предложил сотрудничество Михаил.

– Конечно, но для городских и цены городские, у нас же теперь кафе, – мгновенно увидела решение рабочих проблем Анна Сергеевна, – мы и завтраки можем для вас готовить.

– Думаю, договоримся. Но у меня одно условие.

– Какое?

– Для меня завтраки готовишь только лично ты, – ласково заглянул девушке в глаза гость.

Вскоре наблюдательный блокнот выздоровевшей от радости за соседку Капитолины Матвеевны пополнился следующей заметкой: «К Анютке ездит горожанин на большой черной машине и остается на ночь. Кафе ее приносит хороший доход, так что девка выбрала по Сеньке шапку. Слава Богу за все и за дорогу!»