Глава 27

Пока я утешала плачущую Марион, твердившую, что она не понимает, как такое могло произойти, Нэнси с решительным видом отправилась разыскивать кучера дилижанса.

Вернулась подруга через несколько минут и новости принесла довольно странные.

К этому времени Марион уже перестала рыдать. Всего лишь хлюпала носом, но глаза у нее были мокрыми, а на щеках блестели две дорожки слез. Но они заблестели еще сильнее, а плечи затряслись, когда она услышала рассказ Нэнси.

Оказывается, кучер ничего толком не знал – правил себе дилижансом, сменив напарника и уставших лошадей в Колгберге сразу после утренней переправы через Рену. Единственное, что он смог сказать, – похожий по описанию на жениха Марион мужчина попросил остановить дилижанс на подъезде к Ольсену – да, посреди леса, поэтому он и запомнил, – после чего прихватил свой саквояж и покинул дорожную карету.

Еще кучеру показалось, что тот выглядел так себе. Не слишком хорошо, если не сказать, что очень плохо.

Но что именно ему не понравилось во внешнем виде пассажира, объяснить он не смог. Как и то, зачем тот сошел в лесу.

– И больше он не стал со мной разговаривать. Заявил, что у него много дел. Наверное, эти самые дела поджидают его в местном трактире, – нахмурилась Нэнси. – Это все, что мне удалось из него вытрясти.

– Уже что-то! – согласилась я, пытаясь хоть как-то уложить услышанное в голове.

Укладывалось оно очень плохо.

Если в дилижансе ехал Брай, то почему он взял и сбежал на подъезде к Ольсену?! Что ему могло понадобиться в лесу? Глупее поступка и не придумаешь!

– А я вам говорила! – зарыдала Марион пуще прежнего. – Говорила, говорила!.. Он меня больше не любит, поэтому побоялся доехать до станции! Не захотел смотреть мне в глаза! Это значит, что не будет никакой свадьбы! И его кольцо, – она принялась дергать с пальца золотое кольцо, но то не снималось, – мне больше ни к чему!

Но мы не позволили его снять. Кое-как уговорили Марион не делать поспешных выводов, потому что пока еще ничего током не ясно. Всему обязательно найдется объяснение, заявила я подруге, и произошедшее с Браем скоро прояснится.

Вполне возможно, это был не он. Мужчина, который сошел в лесу, – вовсе не ее жених, а Брай опоздал на дилижанс и приедет следующим, вечерним, который мы непременно дождемся.

А если его не будет вечером, то мы отправимся домой, а завтра он доберется до Ровердорма своим ходом.

Нэнси покивала, а Лиззи обняла мою подругу, уткнувшись ей макушкой куда-то в подмышку, – все утешали Марион как могли.

Несмотря на то, что я говорила вполне уверенным голосом, в голове продолжали крутиться не слишком приятные для нее мысли.

Марион давно твердила, что Брай изменился и война не прошла для него бесследно. Он стал холодным, даже черствым в последних письмах. Больше не говорил о своей любви и не строил планов на будущее.

Марион подозревала, что Брай передумал и не хочет на ней жениться. Поэтому и попросил встретить его в Ольсене, чтобы сказать об этом своей невесте в людном месте, а не с глазу на глаз при встрече в доме.

Но затем Брай струсил. Сбежал еще на подъезде к городу – вот, даже густые леса под Ольсеном его не остановили!

Правда, это было так на него не похоже! Пылкий влюбленный, разве он мог так быстро изменить своим чувствам? Или же это вполне нормальное явление – ведь я ничего не знала об этих самых чувствах!

Наконец, мы с Нэнси кое-как уговорили Марион выпить горячего какао в «Шоколаднице миссис Олфеи», затем, дождавшись, когда она окончательно успокоится, начали строить планы на то, как мы проведем время до прибытия вечернего дилижанса.

– Пройдемся по лавкам, – заявила пришедшая в себя Марион. – Я знаю неплохие магазинчики в центре города.

– Лучше уж отправимся на ярмарку, как мы и собирались, – отозвалась я, потому что на то, чтобы гулять по лавкам, у меня не было денег.

– А вот я хочу на карусели! – заявила Нэнс, подмигнув моей сестре. – И чтобы нас раскрутили так быстро, как в детстве! Что ты на это скажешь, Лиззи? Ты ведь тоже голосуешь за карусели?

Лиззи кивнула, и неожиданно мне показалось…

Или же это был сквозняк, пробежавший по украшенному цветами залу «Шоколадницы», тронувший дверные колокольчики, тотчас же отозвавшиеся нежными переливами, и коснувшийся занавесей на окнах?

Но этот самый сквозняк уж больно походил на слово «Да». Или… Быть может, это Лиззи сделала первую попытку заговорить?

Вскоре мы уже переходили от одного прилавка к другому на многолюдной ярмарке, устроенной на центральной площади Ольсена, что возле Храма Всех Святых. Разыскивали ленты и бальные туфельки для Лиззи.

Наконец, я купила одни – сатиновые, с маленьким каблучком, но убедила Лиззи в том, что каблук большой и настоящий.

Пока я разговаривала с сестрой, Нэнси раскрыла кошелек и приобрела для Лиззи еще несколько заколок, даже не став слушать мои возражения. Заявила, что моя сестра невинно пострадала во время ловли вора на живца в доме Тейтеров, поэтому она и ее родители мечтают загладить свою вину.

Пусть будет таким вот образом!

И мне снова послышался вздох – легкое колебание воздуха, вырвавшееся изо рта раскрасневшейся, довольной Лиззи. Но этот самый вздох отдаленно походил на «Спасибо!».

Или же я снова себе все придумала?..

– Посмотри-ка, Мира, видишь тот плакат? – Нэнси кивнула на колышущуюся на ветру над нашими головами растяжку, на которой был изображен уродливый каурый жеребец, зависший над барьером. Судя по всему, художник и близко не был знаком с анатомией лошадей. – Что думаешь, будешь участвовать в состязаниях или нет? До них как раз осталась неделя.

– Мне бы очень хотелось, – отозвалась я уклончиво. – Вернее, я сделаю все, чтобы участвовать, но я понятия не имею…

Да, я понятия не имела, что мне стоит ожидать от столичной родни и как вести себя в свете гадания тети Прим, предсказавшей мне нигде не ездить одной.

Тут раздалась музыка – загудели на разные лады дудочки, – и Лиззи, схватив меня за руку, принялась тыкать пальцем куда-то в толпу. Вскоре я разглядела в просветах между людьми расписную платформу карусели, установленную в центре площади.

Затем до меня донеслись детский смех и громкие выкрики зазывал.

– Сейчас, Лиззи! Сперва я куплю тебе ленты, и мы сразу же пойдем на карусель, – отозвалась я. – Но спешить нам все равно некуда, до вечера все успеем. К тому же там, наверное, очередь…

На это Нэнси заявила, что она сейчас же пойдет и встанет в ту самую очередь вместе с Лиззи, пока я разбираюсь с последними покупками.

Расмус Селингер, не отстававший от нас ни на шаг – разве что в «Шоколадницу» он не пошел, но осмотрел торговый зал в поисках опасности, – потопал за ними, а Донахью смущенным голосом попросил у меня разрешения ненадолго отлучиться.

Он собирался в оружейные ряды, хотел купить себе новый охотничий кинжал.

Кивнув, я вернулась к прилавку, где принялась выбирать для Лиззи ленты. Мне приглянулась голубая с золотистым шитьем – у меня как раз было отложено для сестры голубое платье. Я давно из него выросла, так толком и не успев поносить, так что ушивать придется не слишком много.

Марион тотчас же принялась торговаться и делала это от души. Я всегда поражалась ее умению – Миллеры не бедствовали, считаясь крупными землевладельцами, но подруга могла сбить цену до самой низкой.

Наконец, мы купили ленты и двинулись в сторону разукрашенной цветами карусели.

Впечатляющих размеров круглую платформу раскручивала пара здоровенных детин в одеждах шутов, а рядом с ними стоял третий, созывая детвору и не забывая протягивать шапку родителям, чтобы те кидали внутрь монетки.

– Один круг – полцента! – разносился по ярморочной площади его зычный голос. – За десять кругов скидка – всего-то пять центов!

– Недешево! – нахмурилась Марион, явно собираясь поторговаться и там. Но я покачала головой – уж прокатить сестру на карусели я вполне могла себе позволить!

Вскоре увидела и Лиззи – правда, все еще на приличном отдалении. Они с Нэнси стояли возле лесенки, ведущей к платформе. Кажется, Лиззи попадала в следующую очередь, намереваясь усесться на одну из вырезанных их дерева фигурок животных.

Я полезла в кошелек, нащупывая пятицентовый кругляшок, решив, что не позволю Нэнси заплатить и на этот раз…

Но смех, разговоры, скрип вращающейся платформы и звуки музыкальных инструментов внезапно прервал истошный женский вопль, разнесшийся над площадью. Затем я услышала еще один крик, после чего женщина рядом со мной и Марион завопила, что убивают…

Хотя, конечно же, ее никто не убивал.

Но кричала она так громко и настолько убедительно, что толпа бросилась врассыпную, едва не снеся нас с подругой с ног. Охнув – мне в плечо врезался перепуганный толстяк, отшвырнув меня на Марион, – я все же сумела выставить простенькое защитное заклинание, так что в толпе нас стали обходить стороной.

Не все – некоторые натыкались на мою пружинящую магическую стену, а один обругал меня грязно и матерно, дыхнув перегаром.

Но, кажется, опасность была реальной, и дело оказалось не только в перепуганной толпе. Истерических, полных ужаса голосов становилось все больше и больше. Неслись они с противоположного конца площади, поэтому толпа бежала в нашу сторону, не давая мне ни на шаг приблизиться к Лиззи и Нэнси.

Но я твердила себе, что не должна поддаваться панике. Вместо этого упрямо шагала вперед, защищая себя и Марион.

Говорила себе, что с сестрой все будет хорошо. С ней Нэнси и Расмус Селингер, они ее не бросят. К тому же Нэнси – Темный маг, и подругу так просто не взять, что бы там ни произошло.

Оставалось лишь понять, что именно случилось и почему все бежали так, что мое магическое поле – простенькое, но все-таки! – едва выдерживало напор перепуганной толпы.

Я продолжала упрямо пробираться к карусели, но дела у меня шли не слишком хорошо. Впрочем, вскоре я разглядела, что на остановившейся платформе собрались люди – в основном, женщины с детишками, наверное, боявшиеся, что их затопчут в толпе.

За мной, вцепившись в мой подол, сопя и всхлипывая, топала Марион.

Я собиралась сказать подруге, чтобы та тоже убегала, но затем решила, что не стоит поддаваться общей панике раньше времени. Сперва нужно выяснить, что произошло.

Потому что все бежали и кричали, причем в разные стороны, а кое-кто даже успевали по дороге прихватить товары с прилавка, и теперь за ними гнались продавцы.

Одна такая парочка кинулась в сторону оружейных рядов, где я заметила Донахью. Увидев, что я на него смотрю, тот замахал руками, показывая, что нам с Марион нужно тоже бежать. Скорее, прочь, к выходу с площади!..

Но я замотала головой – никуда я не побегу без Лиззи и Нэнс!

Тут раздались свистки жандармов, и я вздохнула с облегчением – что бы там ни произошло, подоспела городская стража, и сейчас они во всем разберутся!..

Но вместо этого снова заголосили женщины – завопили от ужаса, после чего я услышала леденящий кровь вой и наполненные болью и страданием крики.

Марион позади меня тоже принялась подвывать, но карусель была уже неподалеку, а на лестнице стояли Нэнси с Лиззи. Подруга держала мою сестру за руку и, повернув голову, с открытым ртом смотрела на то, что происходило на другом конце площади.

Она это видела. В отличие от меня.

– Куда вы, глупые?! – на мое защитное поле налетел плотный мужнина в красной рубашке. – Сейчас же убегайте! Скорее, прочь отсюда!

– Но у меня там сестра! – возразила ему. – Возле карусели!

– Монстры! – возвестил мужчина. – Демоны, они все же прорвали Грань и пришли за нами! Настал судный день для Ольсена! Так что бегите прочь, пока еще не поздно!

И мы побежали, но снова к карусели, потому что, если и настал Судный День, я собиралась провести его вместе с сестрой. А Марион – судя по всему, со мной и Нэнси или, по крайней мере, под защитой нашей магии, потому что я увидела, как под руками Нэнси закрутились огненные вихри Темной Магии, и это были самые серьезные боевые заклинания из арсенала подруги.

Я еще прибавила шагу, Марион топала за мной, и мы наконец-таки узрели тех, кто вызвал панику на центральной площади Ольсена.

Но сперва в глаза кинулись растерзанные, разбросанные по земле тела. Среди погибших были жандармы, которые уже никогда не встанут на защиту закона… Остальные оказались мирными жителями, очутившимися в неправильном месте и в ненужное время, за что и поплатились жизнями.

…Затем я увидела тех, кто эти жизни отнял.

Их было пятеро – высокий темноволосый мужчина в окружении четырех черных, огромных монстров, которые никак не могли принадлежать этому миру.

Уверена, они прибыли сюда из-за Грани, потому что в них было… слишком много неправильного, противоестественного. Несуразного, но одновременно смертельно опасного.

Длинные тонкие ноги, похожие на паучьи лапы, венчались острыми, блестящими на солнце черными когтями. Непропорциональные головы с распахнутыми пастями демонстрировали окружающим огромное количество острых клыков.

Паучье тело оказалось покрыто черной шерстью – или же это было множество роговых отростков? Отсюда, со своего места, я не могла разглядеть.

Да и не стала, потому что рядом с монстрами шел человек.

Шагал с ними бок о бок.

Уверена, мужчина ими управлял, потому что те почтительно следовали за ним, а он отдавал приказания резким, отрывистым голосом.

Указал на замешкавшегося мужчину, очутившегося у них на пути, и один из… цепных пауков с огромной скоростью подбежал, накинулся и растерзал не сопротивлявшуюся жертву.

Рядом стояла женщина в пестрой юбке. Кажется, от ужаса она потеряла дар речи, а вместе с ним и сознание. Упала в обморок, растянулась у паучьих ног. Существо из другого мира склонило над ней уродливую, гротескную голову, словно пыталось ее обнюхать, и я обомлела от страха за чужую жизнь.

– Не шевелись!.. – пробормотала я. Где-то слышала, что нельзя шевелиться, и это могло спасти жизнь. – Не вздумай очнуться и закричать!

Но Боги Элайра ее уберегли. Паук пошел дальше, потеряв какой-либо интерес к неподвижному телу.

– Брай! – неверяще прошелестела Марион у меня за спиной. – Да это же мой Брай!..

Мужчина тотчас же повернул голову, хотя он не должен был, не мог ее услышать: мы все еще были слишком далеко от него!

И я ахнула от ужаса, хотя, казалось, куда уж сильнее ужасаться!

Потому что это был Брай, но его лицо показалось мне… темным. Таким, словно он был рожден мулатом с примесью африканской крови, а глаза – стоило ему уставиться на свою невесту – полностью залитыми кровью.

Но это был он, сомнений у меня не осталось!

Тут Марион завизжала на всю площадь, а Брай, не обратив на нее внимания, снова чуть повернул голову.

Но уже в мою сторону.

Смотрел на меня, затем его рука принялась подниматься, и в этот самый момент я поняла, какой приказ сейчас прозвучит.

Потому что он пришел сюда за мной и Лиззи и монстров своих привел.

Возможно, Брай собирался искать нас с сестрой в Ровердорме, но наш приезд с Марион сыграл ему на руку. Он каким-то образом почуял нас в Ольсене, и у меня не было ни малейших сомнений в том, что собирался делать дальше.

Он явился, чтобы нас прикончить.

Меня и мою сестру.

– Беги! – негромко сказала я Марион. – Сейчас же! Другого шанса не будет!

– Я не побегу, – отозвалась она. – Останусь вместе с тобой!

– Марион, прошу тебя!..

Тут Брай что-то произнес – отрывисто, будто пролаял. Нет, это не был язык Элайра – но два монстра прекрасно его поняли. Послушные его приказу, они кинулись к нам.

Приближались огромными прыжками к карусели, тогда как Брай и два оставшихся демона из другого мира, продолжали медленно и неторопливо двигаться в нашу сторону.

– Бегите! – услышала я вопль Нэнси, обращенный ко мне и Марион. – Спасайтесь! Я их задержу! – и нас с Марион окутало полупрозрачное облако некромантского защитного заклинания.

Но я знала, что оно не остановит монстров. Против их магии нужно было что-то более действенное – другая магия, аналогов которой нет в этом мире.

Та, из-за которой я здесь очутилась.

Та, из-за которой исконные племена называли меня и мою сестру кресса-велеш.

Но я понятия не имела, как до нее добраться и как ею пользоваться, а гигантские черные пауки с распахнутыми пастями были уже близко. Один, уверена, направлялся по мою душу, а второй шел за Лиззи.

Он собирался убить мою маленькую сестру!..

В этот момент отчаяние затопило меня с ног до головы, после чего пролилось наружу. Вместе с ним с моих рук сорвался ярко-золотой магический шар – обдал меня жаром, похожий на небольшое солнце.

За долю секунды преодолев пару десятков метров, раскаленный шар врезался в ближайшего монстра, и того снесло с ног. Паук кубарем покатился по площади – его протащило метров тридцать, если не пятьдесят!

Он упал возле одного из прилавков охотничьих рядов, где на него тотчас же набросился с кинжалом Донахью.

Зря, подумала я в полнейшем ужасе. Зачем же он это делает?! Монстр жив, я уверена, а Донахью с ним в одиночку не справится!

Но мне пришлось отвернуться – потому что следующий мой солнечный сгусток ударил по второму монстру. Тот был уже возле карусели, презрев защиту Нэнси. Но и его снесло с ног, отшвырнуло на Брая.

Если, конечно, то существо было Браем… Если оно вообще было человеком!

Но тот ловко увернулся, затем приказал пауку снова идти в атаку. И двум другим тоже, им он тоже приказал, потому что на четвертого наседало несколько человек с мечами и ножами, кинувшихся на подмогу Донахью, и судьба паука была туманна.

Хотя их все еще было слишком много.

Тут Нэнси ударила по одному из них чем-то из боевого Темного арсенала – уж и не знаю, что это было, но рвануло не на шутку, а потом потянуло горелым хитином.

Монстр притормозил и потряс головой, став походить на растерянную огромную собаку. Изо рта у него полилась зеленая пена, но он снова упрямо пошел в атаку.

Тем временем я довольно ловко раскидала двух гигантских пауков, но мои заклинания не причиняли им вреда – всего лишь не давали приблизиться. Я не знала, что мне стоило изменить, чтобы превратить свою магию в боевую, а монстры снова были на подходе.

И Брай тоже.

…А потом я увидела, как из дыма и гари от некромантских заклинаний Нэнси, запуская молнии одну за другой, заставляя пятиться одновременно двух монстров, вышел Тайлор Бартон.

С его руки сорвалось Огненное заклинание, сбившее с ног паука, которого не остановила Темная магия Нэнс. Зато Светлая боевая тому не пришлась по вкусу

Я же, уставившись на герцога Кавингтона, внезапно ощутила, как сильно рада его видеть.

Нет, не так – я была счастлива, что он очутился здесь! Значит, прочел мое письмо и не остался в Ровердорме. Вместо этого поскакал за мной в Ольсен и прибыл как раз вовремя!

Герцог вступил в бой сразу с двумя монстрами. Еще одного я на радостях приложила так, что тот снова отлетел и покатился по площади – опять же, в сторону Донахью, где на него накинулась армия жителей Ольсена.

Правда, тот оказался живучим – отбросил ударом паучьей лапы моего слугу, после чего раскидал и остальных. Раскрыл пасть, готовясь убивать, но я…

Я так и не успела приложить его магией – наоборот, сообразила, как погасить золотистое свечение, вспыхнувшее под моими руками, потому что монстра сбили с ног два огромных мохнатых тела.

Волки, они тоже были здесь!.. Пришли нам на помощь!

Накинулись на паука и, рыча, принялись рвать его на части, а за ними, прихрамывая, ринулся в бой еще и Донахью – безрассудно-смелое поведение!

Еще два оборотня огромными прыжками неслись к нам, а к карусели с другой стороны площади подходил Шоун. В человеческом обличии, но в явно больших ему штанах и рубахе с чужого плеча.

– Уходите, Мира! – закричал Шоун. – Мы их задержим, а вы с Лиззи должны спасаться! Потому что могут быть и еще… Новые демоны!

Но я и не подумала убегать!

Пока врагам, занятым герцогом и оборотнями, было не до нас, я наконец-таки добралась до карусели, а за мной, словно хвостик, притащилась Марион. Нужно было поскорее уводить оттуда женщин и детей!

Этим мы и занимались – мы с Нэнси организовали что-то вроде магического коридора, через который Марион, Расмус Селингер и еще несколько мужчин выводили или выносили мам и детей. Многие из них не могли идти сами – не держались на ногах от ужаса.

Тут на помощь приковылял еще и Донахью, весь в зеленой крови.

– Дайте мне вашего сына, – предложил он симпатичной горожанке в синем чепце. – Я понесу! – а я внезапно подумала, что он больше не заикается.

– Мира! – раздался незнакомый детский, но в то же время знакомый голос, и я…

Я повернулась.

Оказалось, меня звала сестра – моя Лиззи заговорила!

– Волки!.. произнесла она. – Ехать!

Рядом с ней стояли два оборотня, один бурый, второй рыжий с черными подпалинами. Смотрели попеременно то на нее, то на меня.

– Лиззи, ты заговорила! Какое же это чудо!.. Но я… Я тебя не понимаю! – выдохнула я беспомощно.

– Ехать! – повторила сестра настойчиво, после чего указала пальцем на ближайшего к ней гигантского волка.

– Они… хотят тебя увезти? – догадалась я.

Лиззи кивнула.

– Ты понимаешь, что они говорят?!

– Они думают. Не говорят, – произнесла Лиззи, словно каждое слово давалось с трудом.

– Хорошо, значит, они думают, – сдалась я. – Да, Лиззи, волки правы! Ты обязательно должна уехать!

– А ты?

– Я за тобой. Уже скоро, Лиззи!

Только посмотрю, чем все закончится и не потребуется ли кому-нибудь моя помощь.

– Нет! – покачала сестра головой. – Одна я нет!

– Но ты должна, Лиззи! Здесь Тайлор… Тайлор Бартон и Шоун, а с ними и другие волки. Они меня защитят.

– Нет!

– Лиззи, монстры пришли за нами, потому что мы с тобой особенные! Им нужны только мы. Но если ты уедешь, ты уведешь часть из них за собой, а волки прикончат их в лесу. Прошу тебя! Сделай так, и ты спасешь много жизней!

Я не знала, было ли это правдой, – надеялась, что нет и сестре ничего не будет угрожать, как только она покинет ярморочную площадь. Но Лиззи, кажется, мне поверила.

Кивнула, затем взобралась на спину одного из волков – второй подставил голову под ее ногу, чтобы сестре было удобнее устроиться на спине его собрата.

Затем оборотни уставились на меня карими глазами. Наверное, ждали, что я тоже усядусь на второго волка.

– Берегите ее, – попросила у них. – Я остаюсь.

На миг мне показалось, что я вот-вот почувствую их ответ и волки стараются мне что-то сказать. Или же уговорить.

Но нет – мне всего лишь показалось.

Оборони развернулись и огромными скачками понеслись через опустевшую площадь, мимо перевернутых прилавков и валявшейся на земле утвари. Вскоре они скрылись из виду, а дальше я уже не всматривалась, уверенная, что они побегут через лес в сторону Ровердорма.

Вместо этого принялась глядеть на то, как разделывался с врагами Тайлор Бартон, и как рвали еще одного монстра оборотни, и как Донахью, нисколько не смущенный подобным соседством, нес на руках девушку, спеша прочь от карусели.

Детей тоже всех увели – остался лишь плачущий мальчуган, чьи родители потерялись. Его подхватил на руки один из артистов, пообещав, что он обязательно их отыщет.

Но запнулся на полуслове, а я резко повернула голову.

…К нам шел Брай с налитыми кровью глазами, а под его руками крутились два Огненных магических лассо.

Непонятная мне магия – а ведь до этого Брай не был магом! – лилась с его ладоней, и силы в нем оказалось в избытке.

К тому же я не понимала, что это была за сила.

Не была знакома с подобным заклинанием, не могла его классифицировать, но осознавала, что оно не принадлежало ни к Темной, ни к Светлой магии.

Одно мне было известно наверняка – существо, которое захватило Брая в плен и пользовалось его телом, пришло, чтобы нас убить. Лиззи он уже упустил, поэтому оставались только я и мое окружение.

И еще ему очень не нравились оборотни.

Потому что первый удар Огненного лассо пришелся по двум волкам, смело кинувшимся Браю наперерез. Магический разряд – и оборотни разлетелись в разные стороны, а на всю площадь запахло паленой шерстью.

Правда, удар Брая их не прикончил – волки упрямо поднялись на ноги, затем, прихрамывая, двинулись к нему. Но Брай все же не стал разделываться с ними до конца. Вместо этого повернулся в мою сторону, похоже, решив сначала разобраться со мной, пока остальные ему не мешают.

Уже в следующую секунду два Огненных лассо летели в мою сторону.

Но я тоже не зевала.

Выставила руки, направив на Брая новообретенную солнечную магию. Неожиданно рядом со мной – плечом к плечу – встал Шоун. Появился откуда-то со стороны карусели и молча вскинул руку.

Но зря я ждала от него помощи, магия чикотто с его ладони так и не полилась. Вместо этого…

Странное ощущение – я почувствовала, что Шоун принялся управлять моей.

– Еще, Мира! Мне мало! – заявил он. – Мне нужно все, что у тебя есть! Вся твоя магия, иначе нам с ним не справиться!

И я постаралась.

Вскоре я поняла, что именно делал Шоун. Он видоизменял мою магию, превращая ее из солнечной в боевую. Смертельно опасную для того, кто на нас напал.

Тут и Нэнси встала рядом, присоединилась к бою. А потом и герцог Кавингтон, разобравшийся с последним из монстров, кинулся на подмогу.

Дохромали и два волка – и тоже стали не давать Браю спуска, заставляя его отвлекаться на то, чтобы отбивать их атаки.

Наконец, существо из другого мира не выдержало.

К этому времени все его цепные пауки были уже мертвы, я оказалась под надеждой защитой, а Лиззи так и вовсе след простыл.

И Брай дрогнул. Отступил, затем принялся поворачиваться. Вскинул руку, и мне показалось…

Уж и не знаю, откуда пришла эта мысль, но я подумала, что он вот-вот распахнет портал, а потом его уже не поймать!..

– Он не должен уйти! – выдохнул Шоун, кажется, подумав о том же.

Но все, что я могла сделать в этот момент, – лишь усилить поток идущей от меня магии, которую Шоун превратил в зубодробительное заклинание. Не успел – Тайлор Бартон следующим ударом сбил Брая с ног.

Затем кинулся к нему, лежащему на земле, силящемуся подняться, а за ним вприпрыжку понеслась Нэнси. Несколько заклинаний, и монстр в человеческом обличии уже лежал, опутанный Светлой и Темной магией с головы до ног.

Но все еще не сдавался – дергался, рычал, изрыгая проклятия, только выбраться из связующих заклинаний уже не мог. Наконец, перестал сопротивляться – просто лежал и смотрел на меня, потому что я тоже подошла.

Существо из другого мира в человеческом теле, принадлежащем миру Элайра.

Почти такой же, как я, только вряд ли мы с ним были земляками.

– Мира! – уж и не знаю, откуда появилась, доковыляла, вцепилась мне в руку Марион. Подруга тряслась, слезы катились по ее лицу, и выглядела она так, что и до обморока недалеко. – Прошу тебя, Мира!.. Умоляю, не дай им его убить! Это ведь Брай, я знаю!.. Вернее, Брай где-то там, внутри… Внутри этого… Этого!.. Прошу тебя! – и снова затряслась, зарыдала.

Прикусив губу, я кивнула, хотя понимала, что от меня мало что зависит.

– Я сделаю все, что смогу, – сказала ей. – Но я не в силах пообещать…

Если кто-то и мог помочь жениху подруги, так это был Шоун.

От герцога Кавингтона, глядевшего на пришельца из другого мира с ненавистью на лице, сейчас толку было мало – такого толка, о котором просила Марион.

Стоило мне сделать к Браю еще один шаг, как тот задергался с новой силой. Затем зашипел, но те звуки, которые вырывались из его рта, на этот раз не имели ничего общего с человеческой речью.

– Брай был ранен, – произнесла я, тронув рукав герцога. Дождавшись, когда он повернется, продолжила: – Прошу вас, выслушайте меня, милорд! Он был ранен в горах Ульреха, как и вы! Как и ты, Шоун, но уже в лесах Ровердорма, – обратилась я к оборотню, смотревшему на жениха Марион со смертельным презрением на лице. – Но вас обоих удалось спасти, убрать из вас Тьму… Изгнать демонов, как бы назвала это моя тетя Прим! Только вот Браю повезло меньше. Рядом с ним не оказалось того, кто был в силах ему помочь в нужный момент. Зато сейчас я здесь, и я, надеюсь, обладаю необходимой магией.

– Что вы предлагаете, Мира? – спросил у меня Тайлор Бартон, хотя я ждала ответа от Шоуна.

Но тот молчал – мне показалось, он словно отступил в тень. Ушел на задний план, отдав в этой ситуации бразды правления герцогу Кавингтону.

– У Брая должна быть незажившая рана, которая и стала причиной того… Того, что с ним произошло. Не так ли, Шоун? – повернулась я к оборотню, и тот неохотно подтвердил, что я могу быть права.

– Марион, – позвала я подругу, – куда именно был ранен твой жених?

– В плечо и еще в бок, – всхлипнула та. – Брай говорил, что его зацепило когтями… Или зубами… Но рану он мне не показывал, я не видела!

Зато сейчас ей предстояло увидеть, потому что, кивнув, Тайлор Бартон вытащил складной нож и склонился над Браем. Марион завопила, умоляя пощадить ее жениха, а я обняла подругу.

– Тише! – сказала ей. – Не кричи так, Марион! Я ведь пообещала, что попробую спасти Брая, и я это сделаю. Но не одна, одной мне не справиться. Мы сделаем это вместе с Шоуном!

– Да, кресса-велеш! – неохотно отозвался он, на что я пожала плечами.

Если мой друг вздумал звать меня именно так, то он в своем праве. Но позже я разберусь в том, что с ним происходит… в присутствии герцога Кавингтона.

– Тетя Прим вылечила его светлость, – начала я, повернувшись к оборотню.

– И сделала это зря! – пробормотал тот недовольно, на что Тайлор Бартон усмехнулся.

Тем временем он разрезал камзол и разорвал рубашку на боку Брая, показав нам налитый кровью и воспалившийся шрам, от которого по кровеносным сосудам разбегалась по телу, разливалась чернота.

Марион зашаталась, сказав, что ей дурно, но на этот раз ее подхватила Нэнси. Кинула на меня выразительный взгляд, после чего куда-то увела подругу.

Вскоре Нэнс вернулась – к этому времени Тайлор Бартон уже обнажил еще вторую рану на плече Брая, – и заявила, что сюда рвутся жандармы. Долго заговаривать им зубы она не сможет, как те не смогут сдерживать требовавших расправы над чудовищем горожан.

Не мог бы милорд герцог уладить эти вопросы?

Тайлор Бартон кивнул, заявив мне с сожалением в голове, что вынужден ненадолго меня оставить.

– Шоун, прошу тебя! – обратилась я к безразличному оборотню. – Я знаю, ты можешь управлять моей магией, и я дам тебе ее достаточно. Сделай то, что сделала бы на твоем месте тетя Прим.

– Но это существо, – он кивнул на Брая, – не из моего народа. Зачем мне его спасать?

– Потому что я тебя об этом прошу, Шоун! Этот человек мне дорог… Вернее, он дорог моей подруге, поэтому дорог и мне. Умоляю, спаси его!

– Я могу попробовать, если этого хочет кресса-велеш, – произнес он неохотно. – Но ничего не обещаю. Демоны давно уже похитили его душу, и вернуть ее будет непросто.

– Этого уже достаточно, – кивнула я. – Того, что ты хотя бы попробуешь.

– Мне нужна будет вся магия, которая у тебя есть, – добавил Шоун. – Я не целитель, кресса-велеш, и имею лишь отдаленное понятие, как это работает.

– Ты ее получишь, – отозвалась я. – Всю магию, которая у меня есть.

Если это был единственный шанс для Брая, то я собиралась его дать. Закрыла глаза, полностью погрузившись в свои ощущения, пытаясь сделать так, чтобы поток солнечной магии не иссякал ни на секунду.

Иногда слышала недовольный голос Шоуна, тот что-то говорил на своем языке. Наверное, ругал демонов, но, вполне вероятно, доставалось и мне.

Потом вокруг нас стало раздаваться множество голосов. Правда, уже на языке Элайра, но я уговорила себя не отвлекаться.

Держать поток. Не давать ему иссякнуть.

Где-то неподалеку плакали женщины, но в целом голоса были спокойными и деловыми. Кажется, помогали раненым, уносили мертвецов, возвращали на места прилавки и собирали разбросанный товар.

Прибывшие стражи порядка наконец-таки разогнали толпу, а потом принялись гонять зевак, которые осматривали тарешш, пока тех не забрали в жандармерию, чтобы на утро отправить в столицу.

Раздался голос Донахью – он говорил спокойно и уверенно, и я мысленно порадовалась: похоже, заикание оставило его раз и навсегда.

Кажется, Донахью беседовал с кем-то из чинов городской администрации. Заявил тому, что волков на помощь привел с собой человек из исконного народа.

Шоун Белый Змей – тот самый, кто сейчас пытается с помощью магии исконного народа помочь раненому герою войны, а леди Уилсон ему в этом ассистирует. Но все молодцы – особенно его светлость герцог Кавингтон, который прикончил целых трех монстров. Он – настоящий герой!

Но нельзя забывать про леди Уилсон и леди Тейтер – они участвовали в бою наравне с остальными и помогали спасать детей с карусели.

Потом подошел герцог Кавингтон и заговорил уже он. Раздался и звонкий голосок Нэнси – она что-то сказала, и собравшиеся засмеялись.

Именно тогда, услышав их смех, я осознала, что в Ольсене все закончилось. Закончилось хорошо, хотя не без жертв, – и оставалось разобраться лишь с Браем.

– Как он? – открыв глаза, прошелестела я. Но Шоун мне не ответил.

Немного посмотрев на сосредоточенное лицо оборотня, глаза я снова закрыла. На этот раз от усталости.

Я все так же держала поток, но делать это с каждой минутой – секундой! – становилось все труднее и труднее, потому что из меня с огромной скоростью высасывали не только магию, но и жизненные силы.

Через какое-то время этих сил не осталось даже на то, чтобы держать спину ровно. Зато я услышала удовлетворенный голос Тайлора и ответ Шоуна.

Кажется, последний сказал, что ему осталось не так много. И что он еще ни разу не встречал настолько сильного и чистого источника магии, как у меня.

– Пользуйся! – произнесла я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее и беззаботнее. Но лишь Боги Элайра знают, насколько непросто мне это далось.

И Шоун продолжал пользовался.

Наконец, заявил, что с моей помощью он изгнал всю Тьму из этого человека и тот больше не тарешша-хаш. Мы можем быть спокойны: демоны над ним уже не властны.

Но враги придут опять.

Свой Разлом чикотто закрыли, но тарешша будут являться сюда снова и снова – из других частей Элайра. Не только потому, что мы с Лиззи представляем для них опасность, – тарешша-хаш хотят поработить наш мир.

Так будет продолжаться до тех пор, пока на территории Элайра существуют Разломы.

– Значит, мы их закроем, – раздался уверенный голос герцога. – Мира, как вы себя чувствуете? – моей руки коснулась теплая мужская ладонь.

Я с трудом открыла глаза. Повернув голову, посмотрела на расплывающееся лицо Тайлера Бартона.

– Хорошо, – соврала ему.

Затем силы меня оставили окончательно, и я решила немного прилечь. Да, полежать вот тут, рядом с Браем, который больше не был тарешша-хашем.

Зато я была кресса-велеш, и у нас с ним оказалось много общего – непонятные нам слова на языке исконных племен и полное моральное и физическое истощение.

Марион рыдала рядом, спрашивая, где здесь лазарет и почему не идут доктора, а вместо этого за Браем пришли жандармы?! Нет, она не отдаст им своего жениха! Она никому его не отдаст – пусть лучше заберут ее!..

Дальше я уже не слышала, потому что меня оторвали от земли. Сперва я подумала, что это Шоун, но, оказалось, я была на руках у герцога Кавингтона.

Но не стала сопротивляться. Вместо этого вновь закрыла глаза и прижалась к нему посильнее, подумав… Все же так ничего и не успела подумать – вместо этого то ли заснула, то ли потеряла сознание.