Глава 28

…Мы встретились в саду около полудня – герцог Кавингтон поджидал меня на дорожке неподалеку от Поющей Ивы.

Стояла прекрасная погода – без единого облачка на небе, но прохладный ветер с гор принес с собой приятную свежесть. Правда, солнце уже порядком припекало, поэтому перед выходом из дома Илейн настояла на том, чтобы я надела шляпку.

И я сдалась – не нашла в себе силы, чтобы протестовать.

Этих самых сил у меня не хватило и на то, чтобы нарушить запрет тети Прим и отправиться к Делавейрам, хотя я буквально чувствовала, как сильно скучает по мне Гром.

Я не видела его уже целых три дня и тоже скучала по нему не меньше.

Единственное, что меня утешало, – моя жизнь менялась настолько стремительно, что мне стало казаться, будто бы в скором времени я смогу вернуть Грома домой.

И все потому, что после поездки в Ольсен произошло несколько значимых событий, которые были связаны с герцогом Кавингтоном, принимавшим активное участие в нашей с Лиззи судьбе.

Во-первых, этим утром он снова прибыл в «Поющую Иву».

Правда, я с ним не встретилась, потому что проспала все на свете, но Уна мне обо всем рассказала. Не только о причине утреннего визита герцога, но и о том, что Тайлор Бартон пробыл у нас довольно долго еще и вчера вечером.

Но сначала он привез меня домой из Ольсена.

В его карете в Ровердорм отправились также Нэнси с Донахью, тогда как Марион напрочь отказалась покидать Брая, оставшись с ним в лазарете. Поэтому Нэнс попросила Расмуса Селингера за ней приглядывать, а вместе с дядькой оставила для Марион и карету Тейтеров – на всякий случай.

Меня тоже попытались оставить в том самом лазарете.

Прибывшие лекари настаивали на том, что мне нужно лечение и присмотр, но как раз в тот момент я очнулась и принялась так сильно протестовать, что герцог надо мной сжалился. Правда, с одним условием – заявил, что лично отвезет меня домой, после чего станет внимательно следить за моим здоровьем, о котором ему будет сообщать приставленный ко мне лекарь.

Я согласилась на лекаря и на личную заботу милорда герцога – все лучше, чем оставаться в незнакомом мне месте!..

И вообще, сказала ему и остальным, все еще находясь на руках у Тайлора Бартона, – со мной все в полном порядке, так что я не понимаю поднявшуюся вокруг меня суету. И не нужно мне никакого лечения с присмотром!

К тому же герцог Кавингтон вполне может поставить меня на землю – я не собираюсь падать в обморок. У меня хватит сил на то, чтобы передвигаться самостоятельно.

Но он не стал этого делать, и я втайне была ему за это благодарна.

Потому что соврала – со мной все было далеко не в порядке. Именно поэтому почти всю дорогу до дома я проспала, устроившись на бархатной подушечке, заботливо подложенной мне под голову герцогом, и укрытая его плащом.

Тайлор Бартон и Нэнси вели негромкие разговоры, тогда как из меня вышла так себе собеседница.

Но иногда я просыпалась.

Первый раз я сделала это, заслышав в их разговоре слова «пари» и «спор». Но сон оказался сильнее меня и не собирался выпускать из своих объятий.

– Спите, Мира! – услышала я мягкий голос герцога, и он поправил сползший с моего плеча плащ. – Сейчас это для вас самое лучшее лекарство. Вы истратили свой магический резерв настолько, что серьезно ушли в минус, захватив еще и жизненные силы. Каюсь, я не уследил! Но больше опасности для вас нет, хотя в будущем вам стоит научиться контролировать этот процесс.

На мою руку снова легла его уверенная ладонь, из которой полилось тепло целительской магии.

– Именно так! – поддакнула Нэнс. – Мире обязательно нужно учиться, и нет лучшего места для этого, чем Академия Магии Триерса. Но столичные Уилсоны…

Я засобиралась протестовать, попросить у подруги ничего не рассказывать герцогу о моих бедах. Не хотела, чтобы он жалел меня или же смотрел, как на нищую бесприданницу, попавшую в сложную жизненную ситуацию.

Но сон выкрал меня из этого мира, унес за собой туда, где не было никаких забот.

Правда, последняя моя мысль была о том, что Нэнси обязательно воспользуется возможностью и все же расскажет Тайлору, что именно сотворили со мной и Лиззи мои родственники. Подруга ненавидела мою родню так же сильно – нет, подозреваю, даже сильнее, чем я!

Оставалось надеяться, что Нэнс расскажет правду – о том, что во всех наших бедах виновата тетя Азалия, а дядя Персиваль всего лишь тихий алкоголик, полностью подчиненный властной женой.

В какой-то момент я вновь попыталась вырваться из объятий сна. Хотела обо всем поведать сама, раз уж зашел такой разговор, но карета так мягко покачивалась, что меня снова унесло в далекий мир сновидений.

Точно так же, как в неведомые дали уносили мою сестру волки…

– Лиззи! – подскочила я. – Что с моей сестрой? Где она?! Вам что-то известно? Как долго нам еще ехать до Ровердорма? Мне нужно сразу же в резервацию!..

– Спите уже, Мира! – улыбнулся Тайлор Бартон. – Вот так, ложитесь на подушку, а я вас укрою… С вашей сестрой все в полном порядке. Шоун заверил меня, что Лиззи давно уже дожидается вас дома. Судя по всему, местные анимаги могут общаться мысленно, а он у них что-то вроде главаря, так что он в курсе происходящего.

Неожиданно я вспомнила, как Лиззи на ярморочной площади заявила, что она понимает волков без слов. Кивнула, немного успокоившись.

К тому же Тайлор добавил:

– У меня не было ни единой возможности усомниться в правоте Шоуна, так что беспокоиться вам не стоит.

И я решила не беспокоиться. Снова заснула – но на этот раз провалилась в мир сновидений настолько глубоко, что не слышала, как мы доехали до дома, и не прочувствовала, как меня перенесли в кровать.

Открыла глаза я уже на следующий день, в своей постели. Лиззи рядом не было, но на прикроватном столике лежала записка, написанная почерком сестры и повернутая так, чтобы я сразу же ее увидела.

«Со мной все в порядке! Я немного погуляю с Томми, а потом вернусь.

Люблю тебя, Лиззи».

Не удержавшись, я улыбнулась.

Сестра заговорила – это настоящее чудо! И еще, кажется, Лиззи смогла принять себя и нашу новую жизнь такими, какие они есть. Не только это – ее отношение ко мне изменилось в лучшую сторону. Лиззи впервые за все время написала, что она меня любит, так что мне было чему радоваться!

Еще немного понежившись в постели, я сладко потянулась. Пусть резерв так и не восстановился и я чувствовала себя опустошенной, но со мной все было в порядке, не считая того, что я снова… Ну да, я снова проспала все на свете!

Поднявшись с кровати и покачиваясь от слабости, я добрела до окна и отодвинула шторы, в очередной раз пожалев, что не знаю точного времени. Часы в доме были только в гостиной и в наших бывших комнатах, пришедшихся по душе столичной родне. Но, кажется, уже около полудня…

Тут из своей комнаты вышла тетя Прим – одетая, постукивая тростью. Оказалось, она дожидалась, пока я проснусь, не хотела беспокоить.

Подошла, поцеловала меня в лоб.

– Ты все сделала правильно, девочка моя! – заявила мне. – Я тобой горжусь, – после чего зашагала к двери.

– Я тоже вас люблю, тетя Прим! – отозвалась я растерянно.

Затем принялась одеваться, решив проверить, как обстоят дела в доме.

Но выйти из комнаты не успела: явилась Уна, и не с пустыми руками. Тетушка успела сообщить ей радостную весть, что я наконец-таки проснулась, так что Уна принесла с собой не только поднос с завтраком, но и целый ворох новостей.

Главная из них заключалась в том, что Тайлор Бартон оставался вчера в доме почти до полуночи, дожидаясь, когда его доктор удостоверится, что со мной все в полном порядке. Затем герцог уехал, оставив своего лекаря, но снова прибыл сегодня утром.

Ровно к часу, считавшемуся приемлемым для самого раннего визита.

После этого он долго разговаривал с дядей Персивалем – с глазу на глаз, в его кабинете, заявив тете Азалии, пожелавшей участвовать в беседе, что ее это не касается.

После чего его светлость отбыл домой, а дядя Перси с торжественным видом напился в гостиной, возвестив всем, что Уилсонов почтили несказанной честью. Сам герцог Кавингтон прибыл, чтобы сообщить о своих серьезных намерениях в отношении его дочери.

– Погоди, Уна! Ты говоришь, он прибыл из-за его дочери? – растерялась я, а по груди почему-то полоснуло болью. Такой сильной, что, не выдержав, я опустилась на край софы. – То есть… герцог Кавингтон приезжал сюда ради Илейн?

– Нет же, мисс Мира! – усмехнулась Уна. – Его светлость приезжал к нам ради вас, а ваш дядя совсем уже берега попутал. Настолько, что вы стали для него дочерью, и Лиззи тоже – так он всем и заявляет! Теперь вы его любимые приемные дочери.

– Ясно! – вздохнула я с явным облегчением. – А как же Илейн? Как она к этому отнеслась, ведь кузина была…

Она была влюблена в герцога, сама мне об этом говорила.

– Кажется, с ней все в порядке, – пожала плечами Уна. – Увела отца спать, потому что тот обнаружил еще одну бутылку и стал совсем уж заговариваться, а Лоуренс непонятно где шастает. После этого Илейн пришлось заниматься еще и своей матерью. Ту снова разбил удар, аккурат после разговора с герцогом. Уж и не знаю, что такого сказал ей милорд Кавингтон, выйдя из кабинета вашего дяди, – Уна понизила голос, – но, подозреваю, ничего приятного, потому что… Мисс Мира, я уверена, что он занялся делом о вашем с Лиззи наследстве!

К моим щекам прилила кровь, и я шумно задышала, пытаясь успокоиться. Затем осторожно взяла чашку, не забыв добавить в кофе молока.

Молчала, потому что ничего не знала. Но надеялась на лучшее, не без этого.

Уна снова заговорила:

– Так вот, твою мерзкую тетку хватил удар, и ее увели наверх. Но жить она все-таки будет, потому что в доме у нас поселился доктор, которого оставил герцог Кавингтон. Хотя если бы она померла, все бы разрешилось довольно быстро. Нет человека – нет проблем!

– Уна, что же ты такое говоришь?! – ахнула я, расплескав кофе.

– Вот я и говорю, мисс Мира, – ничуть не смутилась та, – что вам нужно поскорее одеваться. Но на этот раз выберите себе платье получше и поновее. И поесть тоже не забудьте! А то ручки вот какие у вас тонкие, даже чашку удержать не можете! Все, решено, я помогу вам одеться! И платье тоже выберу…

– Уна, я преспокойно могу сделать это и сама. И выбрать платье мне тоже не составит труда!

– А ножки-то какие у вас худенькие! – возвестила Уна. – Лучше уж я сама схожу в гардеробную…

– Я прекрасно держусь в седле этими самыми ручками и ножками. Даже выиграла несколько состязаний, и тебе прекрасно об этом известно, так что с походом в гардеробную я тоже как-нибудь справлюсь. Что вообще происходит?!

– И лицо такое бледное, – не унималась Уна. – У меня где-то завалялись румяна… Хотя нет, думаю, мы оставим все как есть. Мужчины любят бледных дев в беде, так что, мисс Мира, оденьтесь покрасившее и побудьте немного слабой, вам не помешает. Он в вас влюблен, и его ни в коем случае нельзя упустить!

Я закатила глаза, понимая, что сейчас последуют брачные советы. Но, на мое счастье, Уна решила ограничиться выбором платья и запихнуть в меня завтрак.

– С утра я послала Донахью в Ровердорм. Наказала ему поставить три свечи в храме. Одну за ваше спасение, вторую за его избавление от заикания, а третью перед иконой Власлава Святого Страдальца, а заодно для верности еще и сжечь записку…

– Какую еще записку? – поинтересовалась я.

Вспомнила – это было одно из суеверий Ровердорма. Сжигание записок перед иконами якобы помогало в исполнении задуманного.

– С пожеланием вашей скорейшей свадьбы, мисс Мира! – возвестила Уна, и я в очередной раз закатила глаза.

– О чем ты вообще говоришь, Уна? Даже если милорд герцог и заявил дяде, что у него серьезные намерения в отношении меня, это вовсе не означает, что они такими на самом деле являются! – Я все еще помнила о его пари с Люком Пирсоном, память мне не отшибло. – И вообще… Я почти его не знаю! И я его не люблю.

Сказала и смутилась.

В моих словах многое было чистой правдой – я почти не знала Тайлора Бартона и не успела проникнуться к нему сильными чувствами. Единственное, внутри меня жила огромная благодарность за его помощь и уверенное присутствие.

За то, что он помог справиться с монстрами, приняв на себя главный удар.

За то, что не дал убить Брая, а потом взялся разбираться с этой историей в Ольсене.

А еще он не позволил забрать меня в лазарет, после чего носил на руках, заливал свою магию, приструнил тетю Азалию и убедил дядю в том, что его намерения самые что ни на есть серьезные.

– Ну-ну! – усмехнулась Уна. – Вижу я, как вы его «не любите», мисс Мира! Завтракайте поскорее, затем одевайтесь и отправляйтесь в сад. Там вас давно уже дожидается ваша «нелюбовь».

Тут в дверь постучала Илейн и спасла меня от спора с Уной. Сунула в руки шляпку, заявив, что солнце высоко, так что мне не стоит разгуливать на улице без головного убора.

Убежала, подтвердив, что герцог давно ждет меня в саду возле Поющей Ивы, но пробудет там ровно столько, сколько потребуется.

Я быстро позавтракала – иначе от Уны было не отвязаться. Затем позволила ей зашнуровать светлое платье в маленький цветочек, которое я выбрала сама. Завязала ленты на шляпке, вспомнив, как ругала их Марион, и пошла…

Сперва осторожно – и все под бдительным взглядом Уны; затем вполне уверенно выбралась в коридор, спустилась по лестнице и покинула дом.

…Он был в саду. Дожидался меня на дорожке неподалеку от Поющей Ивы, как и сказала Илейн.

Рядом со старым деревом расположились еще и моя кузина с сестрой – устроились на пледе по другую сторону Лягушачьего пруда и плели венки.

Наверное, в отсутствие тети Азалии и при неясном местонахождении загулявшего Лоуренса, а также беря во внимание состояние дяди Персиваля, было решено, что их присутствия хватит для того, чтобы все приличия были соблюдены.

Заприметив меня, герцог Кавингтон зашагал навстречу по дорожке. В руках у него был небольшой букет, а еще венок из полевых цветов, который, подозреваю, сплела для меня Лиззи.

В этом деле сестре не было равных.

– Доброе утро, леди Уилсон! Вы чудесно выглядите! – произнес Тайлор Бартон, вручив мне сразу два подарка, которые я приняла. – Только немного бледная, – добавил он озабоченным голосом. – Вы приняли те микстуры и порошки, которые прописал вам мой доктор?

– Но я… Признаться, я ничего об этом не знаю! – поздоровавшись, призналась ему, потому что ничего об этом не знала.

Герцог едва заметно усмехнулся.

– Подозреваю, ваша тетушка Примула все же выполнила свою угрозу и выкинула его лекарства в окно.

– Но почему?! Что произошло?

– Вчера вечером у них случился небольшой спор, из которого ваша тетя вышла победительницей, замахнувшись на него тростью и назвав столичным пройдохой. Эти аргументы показались ему достаточно убедительными, и он согласился, что в его профессиональные обязанности впредь будет входить исключительно лечение Азалии Уилсон. Но лекарства для вас он все же оставил.

– Простите ее, милорд! – с сожалением отозвалась я. – Моя тетушка… Она стара, и характер у нее далеко не ангельский.

– Она великолепна, – улыбаясь, заявил мне герцог. – Я уже ее обожаю!

Затем помог мне справиться с завязками успевшей надоесть шляпки, вместо которой я надела венок. Взял шляпку в руку, заявив, что понесет, и мы с ним зашагали по дорожке.

Шли медленно – герцог подстроился под мою скорость. Затем завел неспешный разговор о погоде и чудесном лете в Ровердорме, и мне оказалась так приятно слушать его речи, а еще украдкой поглядывать на его красивое, мужественное лицо.

– Кстати, что сейчас происходит в Ольсене? – опомнившись, спросила у него. – Мне никто и ничего не рассказывает. Наверное, потому что не знают.

Вот, даже письма от Нэнси не было!

– В Ольсене? – переспросил герцог. – В городе объявлен траур. К сожалению, больше десяти смертей и много пострадавших, так что лазарет переполнен. Но все могло обернуться значительно хуже, не окажитесь вы на месте и не подоспей подмога из резервации

– Вы серьезно преуменьшаете свои заслуги, милорд! – качнула я головой. – Если бы вас там не было… О, я даже не хочу об этом думать!

– Тайлор, – произнес он мягко. – Зовите меня Тайлор. Я буду несказанно вам за это благодарен.

Кивнула, не почувствовав ни малейшего внутреннего протеста.

– Тогда и вы зовите меня Мирой.

Он улыбнулся – у него оказалась довольная, мальчишеская улыбка, и мое сердце застучало быстро-быстро.

Как сумасшедшее.

– Договорились, Мира!

– Как там… Брай? – решилась я. – Насколько все для него плохо?

– В физическом плане с ним все будет в полном порядке. Он почти здоров, и доктора поставят его на ноги уже через пару дней. Но вы должны понимать, Мира, что допросов ему не избежать. Жениху вашей подруги придется объяснить свое появление в компании монстров из другого мира.

Кивнула, заявив, что все прекрасно понимаю.

– Есть ли хоть малейшая надежда на то, что его оправдают? Он ведь ни в чем не виноват! Причина его поведения заключалась в ранении, которое он получил возле Разлома. В рану попал яд… Вернее, это демоны проникли внутрь него и захватили, поработили его тело. – Спохватилась. – Простите, Тайлор, я уже начинаю говорить, как моя тетя Прим!

Он снова улыбнулся.

– Вы со своей тетушкой однажды спасли меня от подобной жуткой участи, а потом вы с Шоуном спасли жениха своей подруги. Я прекрасно это осознаю и приложу все усилия, чтобы тот вышел из этой передряги с чистым именем.

Не удержавшись, я всхлипнула, расчувствовавшись.

– Спасибо вам, Тайлор!

Еще одна улыбка.

– Но давайте поговорим, Мира, о другой вашей тете. Об Азалии Уилсон. Многое мне успела рассказать ваша подруга, но, чтобы окончательно прояснить это дело, вчера вечером я отправил срочные запросы в Ольсен и Триерс. Также я связался с представителями своей поверенной компании, и сейчас в моем распоряжении два десятка лучших юристов Элайра, которые уже занялись вашим делом. К этому времени они нашли нескольких свидетелей, и я уже увидел первые результаты из Триерса. Все говорит далеко не в пользу вашей родни.

Кивнула – в пользу моей родни могли говорить только подкупленные ими адвокаты и продажный судья. Но я надеялась, что лучшие юристы Элайра с ними справятся.

Внезапно раздался звонкий смех, и я повернула голову. Илейн примеряла венок, а Лиззи – моя Лиззи! – что-то ей сказала, на что кузина громко рассмеялась.

– Вы можете надолго засадить их в тюрьму, Мира! – продолжил Тайлор. – Вашего дядю с тетей по делу о подлоге и воровстве. Если, конечно, вы этого захотите.

Покачала головой, в этот самый момент приняв решение.

– Я этого не хочу, – сказала ему. – Все, что мне нужно, – чтобы они вернули нам с Лиззи то, что у нас отняли. Отдали нам дом и нашу землю, а больше мне от них ничего не надо. Лиззи тоже, уверена, поддержит меня в этом решении. Те деньги, которые они присвоили за все эти годы… Ну что же, пусть это останется в прошлом и на их совести! Мне хватит извинений со стороны Азалии Уилсон, а деньги мне не нужны.

– Вы правы! – немного подумав, произнес Тайлор. – Вам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

– Но я… Погодите, почему вы говорите об этом с такой уверенностью?!

Он улыбнулся.

– Потому что я собираюсь поставить вас в известность о своих намерениях, Мира!

– Постойте!.. Погодите немного, – взмолилась я.

К этому времени мы обошли круг по дорожке и вернулись на то самое место, где он меня поджидал. К Поющей Иве. Остановились рядом с деревом, и я притронулась к его длинным свисающим ветвям.

– Прежде чем вы заговорите о своих намерениях, милорд, у меня будет к вам вопрос. И это очень важный вопрос…

– Он касается нашего пари с Люком Пирсоном, не так ли?

– Вы правы, Тайлор!

– Ну что же, я буду с вами откровенен, Мира! Пари было, но не с такими условиями, которые озвучил вам Люк. Тем утром вы ускакали от нас в лесу, и мы с ним поспорили, что я смогу вас найти. Ну что же, я вас нашел, хотя далось мне это непросто. Но это вызвало у Люка приступ… Уж и не знаю чего именно, Мира, но после этого наша с ним дружба стала невозможной.

– Мне жаль, что я стала причиной вашей размолвки.

– Ее причиной стал он сам и его бесчестное и завистливое поведение. Пусть Люк принес мне свои извинения, попросив передать их еще и вам, но ему больше не было места в моем доме. Поэтому уже утром он уехал в неизвестном направлении. Учитывая то, что возвращаться в столицу Люку нельзя, а друзей у него не осталось, его дальнейшая судьба довольно туманна. Но, признаться, меня она мало волнует.

– Ах вот как!

– Но я все же хотел бы, чтобы вы меня выслушали. Именно сейчас, Мира!

Кивнула, чувствуя, что к щекам приливает кровь. Опустила глаза, не выдержав его внимательного взгляда, продолжая перебирать пальцами длинные тонкие листья.

– Пару дней назад я был в резервации, где довольно близко познакомился с традициями исконных племен. Я даже прошел через их ритуал посвящения в воины, – произнес Тайлор немного хвастливым тоном и чем-то напомнил мне Томаса Лайтингера, которому хотелось, чтобы на него смотрела Лиззи.

Да, глядела восхищением.

Вот и я тоже посмотрела на Тайлора, и тоже с восхищением.

– Но это же… Это так сложно!

– Ничего сверхъестественного в этом не было, – покачал он головой. – Тяжелее всего мне далось последнее испытание. Нужно было провести время до рассвета в горах, в одиночестве, выпив перед этим что-то похожее на галлюциногенный напиток.

– Даже и не знаю, что вам на это сказать…

– Зато мне есть что сказать вам, Мира! Там, в горах, меня посетили два видения, вызванные этим самым галлюциногеном. Одно из них сделало меня несказанно счастливым, а второе внушило невероятный ужас. Самый сильный, испытанный когда-либо мною ранее.

– О-о-о! – протянула я, не в силах найти в себе смелости, чтобы спросить, что же это было.

Но, оказалось, спрашивать мне не нужно: Тайлор собирался рассказать обо всем сам.

– Впрочем, к тому времени – к моменту, когда я очутился в горах, – у меня не оставалось ни малейших сомнений в том, что самые счастливые переживания в моей жизни будут связаны именно с вами, Мира! И я не ошибся. Любовь, – он посмотрел мне в глаза, – вот то чувство, которое сделало меня несказанно счастливым. Взаимная любовь.

– Но… Но я почти вас не знаю, Тайлор! – прошептала я в ответ. – Да и вы меня тоже. Как можно настолько уверенно говорить о своих чувствах?

– Вы правы, впереди у нас много времени. Нет, я немного неправильно выразился, Мира! В своих чувствах я уверен, но вам я дам столько времени, сколько потребуется, чтобы вы узнали меня лучше. Привыкли и полюбили.

Сказав это, он прикоснулся к моей руке.

Так мы и стояли. Его рука на моей – Тайлор взял мою ладонь в свою и принялся осторожно поглаживать, а от его прикосновений по телу стало разливаться приятное тепло.

– Что было в вашем втором видении? То, что стало для вас самым ужасным переживанием в жизни? – опомнившись, спросила у него.

И все потому, что мне показалось, будто бы порыв ветра пробежал по длинным ветвям ивы, и шелест ее листвы стал складываться в знакомую мне с детства мелодию.

Но я все еще была не готова…

Ни к тому, чтобы ответить на чувства герцога Кавингтона.

Ни к тому, чтобы услышать песню старой ивы, означавшую, что я несказанно счастлива.

– Оно тоже было связано с вами, Мира! – признался Тайлор.

– Со мной? – ахнула я.

– Но я обещаю вам, что такого никогда не произойдет! Я этого не допущу, – произнес он твердо.

После чего взял и так же твердо пригласил меня на завтрашний Летний Бал к Киттингсам.

– Но я уже приглашена, – призналась ему, чувствуя, как к щекам вновь приливает предательское тепло. – И дала свое согласие. Меня пригласил мой школьный друг Роган Делавейр, и он… Вы только не подумайте, Тайлор!

Поняв, что окончательно запуталась, я вздохнула и замолчала.

– Я все прекрасно понимаю, – улыбнулся он. – Соперники меня не страшат, потому что Кавингтонов, когда они видят цель, уже невозможно остановить. Мы упрямы настолько, что отвернуть нас от выбранного пути можно, если только нас убив. Поэтому я буду рад, если вы оставите мне на завтрашнем балу хотя бы один танец. Или лучше два, Мира! Но если вы расщедритесь на целых три…

– Если я отдам вам три моих танца, то весь Ровердорм поймет, что это не просто мимолетное увлечение с вашей стороны. И обязательно пойдут слухи!

– Именно этого я и добиваюсь, – кивнул он. – Чтобы вы и остальные поняли, что с моей стороны это увлечение на всю оставшуюся жизнь. А слухам мы положим конец в день нашей свадьбы.

Затем он поцеловал мне руку и попрощался до завтрашнего вечера, напомнив еще раз, что я пообещала ему целых три танца на Летнем Балу. Ушел, а я долго смотрела ему вслед, пытаясь вспомнить, было ли такое или нет.

Разве я ему что-то пообещала?

Наконец, побрела на другую сторону пруда, где на разноцветном пледе расположились Лиззи и Илейн.

Если Илейн была и влюблена в Тайлора Бартона, то кузине удалось справиться со своими чувствами, потому что она поприветствовала меня совершенно искренне.

– Лиззи заговорила! – произнесла кузина с восторгом. – Это же настоящее чудо!

Сестра покивала с важным видом, и я тоже согласилась, что Лиззи у нас настоящее чудо.

– Смотри, Мира! – заявила мне сестра, и слова у нее складывались совершенно уверенно. – Илейн, покажи ей!

На это кузина с готовностью подняла руку. Оказалось, на ее ладони сидела… жаба. Большая, зеленая и пупырчатая, исконная обитательница Лягушачьего Пруда. Недовольная тем, что ее из этого самого пруда вытащили.

– Не такая уж она и отвратительная, – пожала плечами Илейн. – Не понимаю, почему я так сильно их боялась.

– Это я научила ее не бояться, – с важным видом произнесла Лиззи.

Тут жаба спрыгнула с руки Илейн, приземлившись на подол ее платья. Квакнула, после чего неторопливо двинулась в сторону пруда, а Илейн заливисто рассмеялась.