Часть 2 · Дорожные приключения

Отдать сыну амулет Руда решила по всем законам, подтвердив соответствующей бумагой и записью в учетной книге деньгохранилища. Потому что вещь дорогая. А Витар явно не наследник владетеля земель или хотя бы купца. Вдруг у кого-то какие-то вопросы возникнут. Или кто-то решит незамысловато ограбить, заявив, что это его амулет.

В общем, кем-кем, а уж дурой Руда точно не была.

В путь в Сосновку собрались быстро. Выбрали этот городок потому, что деньгохранилище и законники там были, там даже портальная почта имелась. А еще городок был в нужном направлении, в отличие от того, где учились сестры Витара.

У Вилуха в селе был заместитель. Довольно молодой кузнец, сын его старинного друга. У этого молодого человека помимо силы, заставлявшей односельчан его уважать, был еще и ум. И семья у него была. И покидать село он явно не собирался. Вот Вилух потихоньку и готовил себе замену. И да, староста все-таки выборная должность: после смерти старого сельчане выбирают себе нового – судью в разных житейских спорах и переговорщика с магами, дознавателями, сборщиками налогов и прочими представителями закона. Но Вилух был уверен, что, привыкнув к кузнецу-заместителю, кого-то другого они выбирать вряд ли станут.

Ехать до Сосновки было недалеко. Если бы поехали с самого утра, то к обеду уже бы доехали, даже при скорости не шибко молодой лошади, тащившей воз. На возу кроме Руды, Вилуха, чьей-то дочки, решившей напроситься в компанию, и одного из подмастерьев кузнеца ехали обложенные соломой глиняные горшки со свежим медом, аккуратно упакованные лесные травы и фигурки зверей, вырезанные из дерева подслеповатым дедом, которые следовало отдать лавочнику, забрав у него выручку за предыдущую партию таких фигурок. Фигурки, кстати, были красивые. И Вирта купила себе спящую кошку, не дожидаясь, пока ее довезут до города. Правильная кошка была. Лениво расслабленная, с вытянутой вдоль дощечки, на которой спала, лапой и с ощущением уюта. Эту кошку стоило бы поставить на полку у себя дома, когда этот дом появится. А пока она будет очень хорошо смотреться на столе в комнате общежития.

А Сосновка оказалась обычным городком, каких в этих местах много. Большинство домов были деревянными, самыми простыми, обшитыми выкрашенными в неяркие цвета дощечками и с одинаково оранжевыми черепичными крышами – недалеко от Сосновки добывали глину такого цвета. В центре несколько тяжелых каменных зданий и одно высокое и легкое, со шпилем. Храм Ясноглазой, которую в этой местности почитали больше других богов.

К храму Ясноглазой с трех сторон прижимались храмы еще нескольких богов, причем, если Вирта поняла все правильно, один принадлежал сразу двум, и это никого не смущало.

А вот деньгохранилище в отличие от храмов, привлекавших к себе внимание росписью на дверях, шпилями, необычной для города зеленой крышей или черными стенами, выделяться не хотело и старательно притворялось конюшней при солдатских казармах. Возможно, из такой конюшни его и перестроили. А может, у архитекторов этого странного здания было свое видение красоты. Дверь в деньгохранилище охранял здоровенный тип разбойной наружности. И своей наружностью он наверняка отпугивал разных болванов, которым в этом заведении делать было нечего. Потому что по-настоящему деньгохранилище охраняла система защит.

На Руду, которой помог выбраться из повозки Вилух, тип бандитской наружности посмотрел вполне себе благодушно, видимо, не хотел пугать немолодую женщину. За тем, как груженый дочкой, подмастерьем и товарами на продажу воз едет дальше, понаблюдал с некоторым подозрением. И только после этого обратил внимание на Вилуха, изобразив лицом узнавание. Вирту и Витара, привязывающего своих лошадей под навесом, он старательно не замечал.

– Здоров будь, Вурка, – степенно поздоровался староста.

– И ты будь здоров, – в тон ответил ему охранник. – Приехал оплатить учебу дочек? Так рано еще.

– Нет, привез жену передавать наследство сыну, – не меняя тона, объяснил Вилух.

Здоровяк бросил любопытный взгляд на Витара, обозвал Руду приятной красавицей и даже помог ей подняться по трем ступеням, на что Вилух только загадочно хекнул. А потом посмотрел опять на Витара и извиняющимся тоном предупредил:

– Незнакомых магов без оттиска силы не пускаем.

– Я знаю. В столице даже знакомых не пускают из-за новой защиты. Там так прописано.

Здоровяк кивнул и посмотрел на Вирту.

– Оборотней не пускаете в принципе? – спросила она.

– Пускаем. Только два оттиска нужно, – улыбнулся ей охранник. – Когда и оборотень, и маг.

– А ее ипостась ты можешь рассмотреть? – с любопытством спросил Вилух.

– Нет, только что сильная и опасная, вижу. Но это ничего не значит. Знавал я одну птичку, не больше вороны, только серая такая, неприметная, а силы в ней было поболе, чем в иных волках.

– Ух ты! – восхитилась Вирта. – Врожденное, или амулетом научился пользоваться?

– Амулетом. Вашим, клановым. Магии у меня мало, зато амулеты слушаются, даже такие, экзотические, которые не каждый человек сможет удержать, не то чтобы воспользоваться.

И опять улыбнулся.

Ну, Вирта ему тоже улыбнулась. Понимая, что он, скорее всего, рекламирует свое деньгохранилище. Мол, не смотри, девка, что мы в глуши находимся. У нас тут все правильно и честно. И защита из лучших. И кто попало не проберется в закрытые от не держателей ценностей помещения. Наверное, у них тут даже своя портальная почта есть, более защищенная от вмешательства и попыток отследить посылку, чем городская.

– Тут ближе к осени много купцов ездит, – объяснил Витар, после того как здоровяк, получив слепки, вручил магу и оборотню специальные дощечки. – Ярмарка еще большая. Причем с Каджана тоже приезжают, им сюда ближе, если ехать с северных частей королевства. Те, кто попроще, предпочитают распродаться здесь, а не тащиться дальше, оплачивая еще и дорожные сборы. Так что деньгохранилище у нас соединено договорами в том числе и с Каджаном, отвыкли купцы возить с собой большие суммы денег.

Вирта кивнула. Оказывается, не такая и глухомань здесь, как может показаться на первый взгляд.

Вилух, с видом человека, успевшего побывать в здании деньгохранилища не один раз, провел жену и молодежь к светлой двери справа, проигнорировав как распахнутую дверь слева, так и вскинувшуюся было что-то объяснить девушку, сидевшую неподалеку от нее за столом. Открыл дверь, провел по небольшому коридорчику и уверенно постучал в еще одну дверь, на этот раз темную, одну из четырех по обе стороны. Прислушался и нажал на ручку.

– Ой, – пискнула девушка, обнаружившаяся за дверью, и попыталась спрятать под столом книгу, которую явно читала.

– Вот тебе и «ой», выгонит тебя когда-нибудь Шваб, и будет прав, – тоном доброго дядюшки заметил Вилух.

Девушка его, видимо, знала, поэтому вскочила, постучала в дверь справа от себя, заглянула за нее и страшным шепотом кому-то сообщила:

– Староста. Из того села.

– Репутация, – объяснил молодежи Вилух. – Помнится, не хотел нам этот тип выдавать положенные после бурелома с потопом монеты. Говорил, что мы недостаточно пострадали. Пришлось ему объяснять законы, еще от короля Микеля идущие, да так и не менявшиеся с тех пор. Хорошо мы тогда поспорили, он даже комиссию к нам отправлял, смотреть на крыши и смытый в овраг дом Шершня.

– И выдал монеты? – спросила Вирта.

– А куда бы он делся? Я же тоже эксперта пригласил, подумал, что заплатить законнику будет дешевле, чем ездить туда-сюда, доказывать свою правоту и писать жалобы, оплачивая пересылку по вашей магической почте. Ну, не верилось ему, что я очень хорошо законы знаю, нет у меня документа соответствующего. Но деньгохранитель он хороший. И необидчивый. Еще и поблагодарил за хорошую идею.

– Идею? – спросил Витар.

– Оказывается, даже если тебя сослали в глушь, нанять законника будет дешевле, чем спорить с хитроумными старостами, которые умудрились заставить корону оплатить еще и очистку пруда. Хотя там и до урагана от пруда было одно название, – сказал мужчина, вышедший из помещения, охраняемого любительницей книг.

На Вилуха он посмотрел как на воплощение зубной боли. Видимо, заподозрил, что этот тип опять нашел повод заполучить обратно часть уплаченных короне налогов.

– Жена ценность сыну передать хочет, – ответил на этот взгляд Вилух. – Семейную. Он у нас хороший маг, ему нужнее.

– Ну, пошли, посмотрим на ценность, – вздохнул Шваб и махнул рукой, приглашая за свою дверь.

За дверью, к удивлению Вирты, оказался вовсе не кабинет. Это была самая натуральная лаборатория амулетчика. Даже пара заготовок на столе валялась.

– Увлечение, балуюсь иногда, – объяснил Шваб. – Так что там у вас?

Витар достал из сумки коробку, молча ее открыл, а потом развернул сверток.

Шваб присвистнул.

– Бумаги, подтверждающие владение, есть? – спросил. – А то, если нет, без камня правды, пары дознавателей и запросов в архив мы не обойдемся, и сегодня вы ничего не передадите. Да и потом можете получить только компенсацию, а в лучшем случае – вознаграждение с процентами.

– Есть, – спокойно сказал Вилух.

Бумаги из сумки доставала Руда. Хранились они у нее в еще одной коробке, защищающей их что от потопа, что от пожара, что от любителей случайно унести чужое. Коробка была старая и, похоже, самодельная. Но прочная и рабочая. Руда даже умела ее заряжать от накопителей. Дед, как оказалось, научил ее всему, чему мог научить девочку без дара. Других внуков у него все равно не было, а мага в третьем поколении он так и не дождался, что, видимо, не стало для него сюрпризом.

– Так… – задумчиво произнес Шваб, перебрав листочки. – Печати правильные, – подтвердил, проведя над одной из них перстнем. – Витар Кэр-танку? О, это в его честь малого назвали? Неудивительно, что и сила ему досталась, – примета такая.

– Кэр-танку? – переспросил Витар, которому до сих пор не приходило в голову поинтересоваться полным именем прадеда. Он же его ни разу не видел.

– А, был когда-то такой амулетчик. Даже книжку про взаимодействие, отталкивание и резонанс написал. Еще там про музыку металлов было, но тебе рановато таким интересоваться, у тебя ни опыта, ни нужных знаний. Был, потом пропал. Не здесь, на западе. Возле Границы, там прорыв тьмы из-за одного идиота случился. Все думали, что амулетчик погиб, и не искали особо. Если не успел выйти из территории, которую через мгновенье поглотила тьма, ну, вы понимаете, даже если удалось эту тьму загнать в рамки, от человека там может вообще ничего не остаться. Так вот, он степняк был наполовину. Его собственный отец женился на дочке амулетчика, да так и осел. Основы шаманства вроде бы преподавал и взаимодействие магов с этими шаманами. Так что я бы на твоем месте оставил потомкам запись о том, что где-то еще через три поколения может и этот дар в ком-то проявиться. Хотя, конечно, не факт, что он у того степняка был. Может, были только нужные знания.

– А мама? – спросил Витар.

– Кельте из Вацхалы. Слышал про таких?

Витар помотал головой.

– Ну, еще услышишь, думаю. Тоже пока не дорос до их наследия. Артефакты, которые они делали, до сих пор в королевской сокровищнице хранятся. Говорят, там даже есть тот жезл, при помощи которого северного короля убили, окончательно раздробив воинственное северное междугорье на княжества и поселив в этих суровых людях ненависть к магам. Но эта штука была одноразовая. Кельте были достаточно умные для того, чтобы не делать подобных убийственных штук многоразовыми.

– И что с ними случилось?

– Да ничего особенного. Несколько ветвей до сих пор есть, причем в разных концах королевства, и вроде бы даже кто-то в Ирминке. То ли рассорились, то ли просто постепенно разъехались, кто их разберет? С камнями так и работает большинство. Кстати, Лана Яшени тоже урожденная Кельте, замуж просто вышла. Знаешь такую?

Витар кивнул. Немолодая местресса была несгибаемая и очень не любила лодырей. А еще она была лекаркой, а вовсе не амулетчиком.

– Вернешься в школу, поинтересуйся ее братом, – посоветовал Шваб. – Можешь даже эту змейку показать, думаю, она очень удивится и не откажется вас познакомить.

– Зачем? – спросил Витар.

– Затем, что старинные рода магов не просто так с упорством, для которого вроде бы нет причин, работают с определенной стихией или определенными материалами, выращивают практически одних только лекарей или амулетчиков, с малолетства носят ветряные браслеты или защиту от молний. У них в даре есть нечто, что передается и определяет судьбу если не большинства, то многих из этой семьи. И Кэр-танку не просто так решил написать книгу про взаимодействие и музыку металлов. Он просто смог объяснить то, что видел и чувствовал инстинктивно. И в тебе что-то такое тоже может быть. И однажды оно может как помочь, так и помешать. Да, а книгу про музыку металлов тебе читать рано, это тебе сейчас помешает. Но, думаю, у Кельте и свои защиты от молний есть. Пускай ее брат посмотрит, лишним оно не будет.

Витар кивнул.

– Эх, даже заскучал по преподаванию, – вздохнул Шваб. – Может, вернуться, а хитроумных старост оставить на кого-то другого?

– Я тебе осенью пива привезу и настоек, – ворчливо сказал Вилух. – И ученики тебе мешали писать.

– Что да, то да, – согласился Шваб. – Уехал в глухомань, дай, думаю, побуду экспертом по ценностям, допишу работу всей жизни. А тут то потопы, смывшие все дороги и не дающие вовремя доехать помощи нашему тонущему в бумагах деньгохранилищу, зато не мешающие приехать наглым старостам и их законникам. То клад кто-то нашел. То купцы из-за подделки передрались. То аферист, выдающий крашеный магом кварц за гранат. Сплошные приключения. Ладно, идем оформлять бумаги на вашего сына и заносить в архив, что Кэр-танку нашелся, хорошо хоть в неживом виде. А то знаю я эту семейку, у меня руководитель аспирантуры из них был… Ох, сочувствую я тем, кто заденет его правнука, тут к семейке еще и папашино наследие в придачу. И в кого этот папаша такой умный? Вилух, у тебя в предках пропавших королевских законников не завалялось случайно?

– У меня в предках три старосты есть. При одном село горело. При другом разбойники пытались заставить дань платить. При третьем и вовсе купцы мимо ездить стали, парней в охрану сманивать. И ничего, стоит мое село до сих пор, в четыре раза больше стать успело.

– Дурное наследство, – величественно кивнул Шваб. – И даже по отъезду твоих детей никуда оно из бедного села не денется. Наверняка найдется потомок этих троих старост с шилом в одном месте и умением так всех заболтать, что проще будет отдать последние деньги, чем отказаться отстроить за счет королевства какую-то халупу, которую ее хозяева подумывали превратить в хлев не первый десяток лет до того, как ее смыло в овраг.

– А то! – поднял палец вверх Вилух.

С родителями Витара пара попрощалась уже утром. Пока оформили бумаги, пока ходили в архив, ехать дальше стало уже поздно. Поехали, пришлось бы заночевать в лесу. А они не настолько спешили, чтобы идти на подобный риск.

Ночью успел пройти небольшой дождь. Может, даже вызванный кем-то где-то неподалеку и не успевший полностью вылиться над нужными полями. А с утра вышло солнце и решило быстренько все высушить. Над темневшим невдалеке лесом виднелась дымка испаряющейся воды. Небольшие лужи на дороге чередовались с абсолютно сухими участками. А по обочинам гудели пчелы, чирикали птицы и даже издавал загадочные звуки то ли фазан, то ли кто-то поэкзотичнее. Вот на последнего крикуна Вирте хотелось поохотиться. Слезть с лошади, привязать ее повод к луке седла Витара, превратиться в кошку и отправиться за добычей. Мягко ступая большими лапами.

С другой стороны, дурную птицу было все-таки жалко. Не просто же так она там кричит. Может, пару, бедная, ищет. А тут вместо пары целая тигрица. Сюрприз, в общем.

– Потом, – сказала девушка. – Как-нибудь потом.

И посмотрела на Витара.

Его лошадь ступала величественно и неспешно. Словно была не сельской лошадкой, взятой в аренду на границе баронства Зеленая Земля, а принадлежала к редчайшей породе, которую держат исключительно в королевских конюшнях. Ага, просто в детстве украли и селянам продали. Витар эту величественную лошадь вряд ли устраивал в качестве всадника. Одет просто, лицо тоже не изысканно-благородное, а если посмотреть со спины, то и вовсе не то на солдата, не то на наемника похож.

– А еще у него веснушки, – пробормотала Вирта.

– А? – отозвался Витар.

– Веснушки у тебя, несерьезные, – сказала девушка.

– Да? – рассеянно удивился парень.

– А у меня репутация. Репутация девушки, которая видит в мужчинах только силу. И очень многим захочется понять, где же я ее рассмотрела в тебе. А тут веснушки.

– Ну, не съедят же они меня, – и не подумал озаботиться своей незавидной судьбой Витар. – А еще у меня теперь есть эта штука.

И приподнял рукав, продемонстрировав змейку из проволоки и камней, длины которой хватило, чтобы дважды обмотать запястье.

На руке браслет почему-то потускнел, словно замаскировался, чтобы меньше притягивать к себе ненужного внимания. Вирту, когда она проводила по камешкам пальцем, эта штуковина легко колола магией. То ли предупреждая, что даже несмотря на доверие хозяина, лучше не пытаться этакую прелесть воровать, то ли просто так вот соприкасаясь с магией девушки. Даже великомудрый Шваб не смог объяснить, что там наворотил с защитой покойный Кэр-танку. А в том, что обязательно наворотил, он ни капельки не сомневался. Великий амулетчик все-таки, хоть и выгоревший. И то, как правильно передать этот амулет потомкам, он наверняка заранее продумал.

Шваба, кстати, змейка так шибанула молнией при попытке ее потрогать, что у него рука до плеча онемела. Вилуха при этом тоже только слегка колола.

– Не завидую тому, кто попробует эту вещь отобрать, – неодобрительно проворчал Шваб, наблюдая за тем, как законник деньгохранилища ставит печати и заверяет подписи. – Проклятая семейка. И ведь даже не нажалуешься на опасную защиту в совет, чтобы по шапке за эти фокусы надавали. Помер фокусник.

– А нечего чужое отбирать, – проворчал Вилух.

Вирта тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и опять посмотрела на Витара.

– Витар, а эта вещь разговаривать с тобой не пробовала? А то мало ли.

Парень неуверенно помотал головой, потом улыбнулся, провел пальцем по камням, и вслед за пальцем потянулась разноцветная дрожащая взвесь, похожая на крошечную радугу.

– Нет, не разговаривает. Тут другое, просто ощущения. Наверное, Кэр-танку понимал, что амулетом надо научиться пользоваться, и решил как-то помочь. Я, кстати, чувствую, сколько в этой вещи сейчас силы. А еще, когда подумалось, что было бы неплохо, чтобы лес досох до того времени, как мы к нему доедем, чтобы нам на головы ничего не капало, среди наслоения плетений четко проявилось что-то подозрительно похожее на воздушный кулак, просто очень мощный.

– Амулет тебе предложил валить деревья, чтобы не капало? – хихикнула Вирта.

– Демоны его знают. Если что-то похоже на воздушный кулак, но при этом от него отличается, вовсе не факт, что оно – воздушный кулак.

– Нужно провести испытания, чтобы хоть что-то про эту вещь знать точно, – решила девушка.

– Ага, в лесу, на полянке, подальше от людей, которые могут начать бегать и кричать о спятивших магах.

А в Сосновке два печальных дознавателя сидели над анонимным письмом и крепко думали. О своей судьбе думали. О дурных анонимах, которых даже не расспросишь, идиотов, потому что страшно им. О том, что держатели деньгохранилищ вообще распоясались. Бумагу им подавай, с разрешающей печатью от начальства, и только после этого они соизволят рассказать, чем же таким занимались подозрительные маги в этом самом деньгохранилище. О своем начальстве, которое уже два днякак уехало то ли к знакомой вдове в какое-то село и там отдыхает от подчиненных, то ли было съедено неведомым чудовищем в ближайшем лесу, то ли и вправду кому-то там помогает и не может никак вернуться. А без этого начальства запрос начальству деньгохранилища можно даже не слать. А все почему? А все потому, что где-то неподалеку в каком-то таком же небольшом городке была поймана целая компания младших дознавателей, сначала требовавших у деньгохранилища сведения о купцах, а потом продававших их конкурентам.

В общем, из-за каких-то идиотов, которых просто не могли не поймать – слишком уж часто они занимались своей веселой подработкой, – теперь у всех остальных куча проблем.

– И что будем делать? – спросил один из дознавателей.

– А что мы можем сделать, пока Керт не вернется? Только попытаться не упустить злобную оборотницу, пившую кровь, и ее приятеля, чертившего жуткие знаки и закопавшего под теми знаками дохлую кошку. Потому что координат закопанной кошки у нас тоже нет. И узнать мы их можем только в том случае, если из-под земли полезет кошкоподобное умертвие.

– Ладно, поеду их догонять и попытаюсь проследить, – вздохнул первый дознаватель. – А ты все-таки пошли кого-то к вдове. Даже если Керт изначально не поехал к этой селянке, то, находясь неподалеку, он не свернуть к ней не мог. Сложно игнорировать женщину с такой фигурой.

– Так женился бы на ней и забрал бы в город, – проворчал второй дознаватель, но с тем, что начальство нужно найти как можно быстрее, спорить не стал.

Минк Вурса, он же несчастный дознаватель из Сосновки, по лесу шел медленно и печально. И размышлял о том, а не вернуться ли обратно? Потому что неспроста же парочка – маг и оборотень – не стала ехать по дороге. Нет, некоторое время они ехали, даже довольно далеко успели заехать. А потом в их дурные головы забрела какая-то не менее дурная идея, они спешились и куда-то пошли, ведя лошадей в поводу. И удрученному дознавателю пришлось идти за ними. Используя уже второй следопытский амулет, потому что парочке захотелось в лес углубиться.

С другой стороны, парочка была молодая, разнополая и с виду здоровая, ну, не учитывая подозрений в нездоровье разума. И забредать поглубже в лес они могли с одной конкретной, вполне себе приземленной целью. Экзотической любви в лично построенном шалашике им захотелось.

– Извращенцы, – мрачно прошептал дознаватель и пошел дальше. – Страшные извращенцы, – добавил он, вспомнив, что девушка все-таки оборотень, и мало ли что этим молодым и изобретательным в их не вполне здоровые головы втемяшится.

И меньше всего Минку хотелось стать свидетелем чего-то подобного. Поэтому пришлось отрегулировать амулет так, чтобы он еще и расстояние до этой парочки измерял, чтобы не свалиться случайно им на головы. А из-за этого поисковая магия в амулетах заканчивалась еще быстрее. А у него их было чуть больше десятка. А лес тут большой, и забредать вглубь странная парочка могла еще долго. Да и опережали они его хорошо так. Пока их догонишь, а Минк не был уверен, что следует именно догнать, они там и своими извращениями успеют заняться, и одну из лошадей неведомому богу в жертву принести, и провести темный ритуал на древнем кладбище стоявшего в том месте когда-то села или хутора.

– Или и вовсе нашли какого-то прикопанного товарищами разбойника и над ним изгаляются. Тренируются, значит быть. Да. Ну, вот прослежу я, значит быть, и что дальше? Пока буду следить, амулеты закончатся. А потом как-то из леса надо будет выйти с нужной стороны. Да.

Но, несмотря на все сомнения, дознаватель упорно шел дальше. Потому что у него там долг. А где-то и вовсе кошка и странные символы. И аноним, которого хотелось поймать и повозить физиономией по его писульке.

– Хм… а может, его можно было по писульке выследить? Попросить какого-то оборотня, и по запаху…

Из-за пришедшей в голову идеи Минк остановился, немного постоял, а потом решительно достал из кармана другой амулет. Идеей точно следовало поделиться, пока запах не выветрился. Пускай аноним в подробностях расскажет, что за кошка, что за знаки и что его так сильно напугало. Идиота.

Если бы дознаватель решил ускорить шаг, он бы очень удивился. Сначала удивился бы тому, что странная парочка не стала строить шалашик. У этих продуманных личностей оказалась с собой палатка. Небольшая, только от комаров и дождя спрятаться. Зато саморазворачивающаяся, воинская, с присобаченным сбоку амулетом и надувающимся матрасом. Палатку, правда, после разворачивания следовало закрепить, но парочка то ли забыла, то ли увлеклась, и в результате им пришлось с хихиканьем и поисками деталей одежды из нее выползать. Очень уж неудачно она перевернулась, что-то среагировало не так, и палатка частично сложилась.

Если бы дознаватель пришел немного позже этого происшествия, он бы удивился еще больше. Потому что странные путешественники готовили обед, рассматривали какую-то подозрительную карту, азартно споря о том, к какому городку лучше проложить маршрут, и чуть не позволили лошадям убрести. И осознал бы, что они изначально решили срезать путь через лес. Что у них для этого были припасы, та самая карта, самоуверенность и очень много желания. И понял бы, что у него самого нет ничего из вышеперечисленного. И даже амулетов для преследования могло не хватить. Но он пока оставался в счастливом неведении.

Если бы он догнал их после того, как они пообедали, собрались, отвели лошадей за большое и крепкое дерево, там их привязав, он бы, наверное, обрадовался. Потому что девушка выломала ветку и воткнула ее примерно в центре полянки. Парень закатал рукав, уставился на браслет, обвивавший запястье, и некоторое время на него пялился, бормоча что-то загадочное, с поминанием предков, тьмы и демонов. Причем, вслушавшись в его слова, можно было узнать и вовсе страшное. Получалось, что какой-то предок появился на свет благодаря противоестественным отношениям именно тьмы и именно с демонами, а потом еще и оставил потомкам что-то страшно сильное, но совсем непонятное.

Описав трижды отношения демонов с тьмой, парень и вовсе стал бормотать какую-то магическую абракадабру. Стучал по браслету пальцем, явно чего-то от него требуя.

Потом заговорил о королевских жабах, стандартизации и древних ритуалах, которые в нее не вписываются.

Потом с тоской и усталостью спросил, чего же кому-то там еще надо.

Потом приказал себе сосредоточиться, вытянуть зрительный образ и пожелал спалить проклятую палку.

А потом, когда парень наконец замолчал и замер в напряженной позе, глядя на браслет, а девушка и вовсе, казалось, превратилась в статую, бедный и неудачливый дознаватель их все-таки догнал. Еще и подойти умудрился с подветренной стороны, хотя не собирался этого делать. И, оставаясь незамеченным, подкрался к кусту, из-за которого открывался отличный вид на поляну, очень уж не вовремя. Парень на своем браслете таки что-то высмотрел.

Палка, загадочно торчащая из земли посреди поляны, вспыхнула и разлетелась мелким пеплом. Парень от неожиданности ухватился за знакомый образ неправильного воздушного кулака и приголубил этой штукой тлевшую траву. Выбил немаленькую яму и породил компактный ураган, унесший невезучего дознавателя к ближайшему дереву и накрывший сверху кустом, за которым тот столь неудачно стоял.

В общем, куст правильно понял свою миссию и продолжил Минка прятать.

– Ну, деревья устояли, – подытожила Вирта, наблюдая за падающими листьями и ощущая, что тигрице очень хочется половить их, клацая клыками, а потом и вовсе поваляться, почему-то на спине, раскинув лапы.

– Я его придержал, только не очень понял как, – признался Витар. – Надо подумать.

– И еще немного потренироваться.

– Да. Зато я понял, как оно работает. Похоже, если я не учил чего-то, что есть в этом браслете, и понятия не имею, как оно выглядит и что сотворит, пытаться его подцепить бесполезно.

– Значит, надо еще учиться, – оптимистично сказала Вирта.

С чем они и пошли дальше, до оврага, по дну которого можно было вполне комфортно ехать на лошадях, как раз в нужном направлении.

А дознаватель что?

А он полежал под кустом, сначала в обмороке, потом немного подумал о смысле жизни и своем в ней месте. Потом с кряхтением вылез, порадовался, что оставил лошадь в стороне от неожиданного удара и что ее никто не успел сожрать. Отправил очередное сообщение коллегам и мужественно продолжил преследование.

Потому что кто, как не он? И ведь парочка точно занимается чем-то подозрительным.

Лунимина печально сидела на табуретке напротив сурового начальника практически любимого жениха. Начальник хмурился, поджимал губы и смотрел с осуждением. Жених, вместо того чтобы поддержать, старательно записывал допрос и тоже бросал осуждающие взгляды. И бедная девушка понимала, что все больше и больше не любит одну рыжую оборотниху. Это ведь наверняка она подговорила того оборотня пойти к дознавателям и предложить свою помощь. Точно она!

То, что Вирте в принципе неоткуда было заранее узнать о написании анонимки, Лунимине в голову не приходило. Наверное, для этой мысли просто места не хватало. Она старательно объясняла, почему написала то письмо. О превращении в тигрицу рассказывала и о том, что мерзкая девица наверняка околдовала воробья, и его надо было как-то спасти. И идея по спасению придумалась только такая вот. Кому, как не дознавателям, спасать? Они же все сплошь герои.

В том, что никакой кошки не было, пришлось сознаться после угрозы камнем правды. Оказалось, не только маги эти камни не любят. В Лунимине тоже нелюбовь проснулась, почти мгновенно.

Еще в голове птицей билась мысль о том, как теперь заставить жениха все простить и забыть. И не дать ему съездить в село поговорить с отцом. А то там кто-то из завидующих дур с радостью расскажет ему про пирожки для воробья.

Попутно Лунимина старалась давить на жалость сурового дознавательского начальника. Жалость давилась плохо, но девушка не оставляла попыток. И доказывала, что просто испугалась страшного тигра. И про помутнение собственного разума не забыла упомянуть. И даже задумалась о падении в обморок. Пол, конечно, не шибко чистый, падать с табуретки высоковато, и никто подбежать и подхватить не успеет, все присутствующие сидят за столами, каждый за своим, но Лунимина уже готова была рискнуть, запачкать платье и даже получить несколько синяков.

– Ладно, мне это уже надоело, – устало сказало суровое начальство, когда Лунимина тоном полным заботы об односельчанах описывала огроменные клыки тигра. – Пускай будут общественные работы. Там как раз помощники нужны для очистки дождевой канавы возле ярмарки.

Лунимина похлопала глазами, не в силах осознать, о чем говорит этот мужчина, а потом перевела умоляющий взгляд на жениха. Но он опустил глаза и что-то старательно писал.

– А самое поганое, что эта жалоба в реестр внесена. А мальчишка как раз амулет получил в наследство, до которого он явно не дотягивает знаниями. И что сделает мальчишка? А он начнет проверять, что же такое ему досталось. Хорошо хоть, в лесу.

– Группа Немира уже отправилась преследовать. Минк такое странное сообщение прислал…

– И вернуть мы их не можем. Просил же главу города не экономить, купить в управу нормальные амулеты, двухсторонние, а лучше и вовсе пчеловские, на основе грибницы. Так нет же, дорого, обойдутся, главное, чтобы на помощь могли позвать. Тьху! А теперь у нас мальчишка с амулетом, да практически артефактом, и кучка дознавателей, о которых он не знает и может случайно чем-то таким приголубить, что потом будем думать, как их от хоботов избавить. И хорошо, если драка не начнется.

– Может, в Копнянки написать? В их храме есть портальная почта, вдруг перехватят. Ну куда они могут там идти? Только к оборотням, а клан девушки как раз с той стороны, если идти напрямую.

– Не уверен, что напрямую идти будет проще, – проворчало суровое начальство. – Там же лиственный лес, молодой из-за пожара, с густым подлеском. А по еловому баронскому клину хоть гонки устраивай. Он же эти елки на мачты растит, одна в одну, на идеальном для выращивания расстоянии, лишнему там расти не позволяют.

– Это да, – признал жених и бросил на Лунимину осуждающий взгляд, словно это она пожар на коротком пути устроила.

– Но ты напиши, – решило начальство. – И в Копнянки. И на Радужный мост. А лучше даже в Вирки и в Жабью Горку отправь голубей. Может, у них есть связь с лесными пчелопасами, вдруг хоть кому-то попадутся на глаза и смогут рассказать о письме, амулете и твоей веселой невесте. Даже неважно, мальчишке с оборотницей или нашим коллегам.

Лунимина на всякий случай похлопала глазами и попыталась выдавить слезу раскаяния. И у нее почти получилось, стоило только представить себя в роли чистильщицы канавы, так сразу плакать хотелось. Это же позора потом не оберешься, а жених даже не попробовал защищать.

– Но есть у меня предчувствие, что никто и никого не перехватит. Эта пара специально будет людей избегать. Если есть возможность поиграться с дорогой и опасной игрушкой, какой маг от этого откажется? Особенно молодой и осознающий, что для него эта игрушка полностью безопасна? Да я бы и сам не отказался, – призналось суровое начальство и печально вздохнуло.

А Лунимина опять задумалась об обмороке, хотя не факт, что и он поможет, только зря синяков себе наставишь.

А где-то, уже довольно далеко, суровые мужчины сурово преследовали оборотня и мага. Сначала преследовал одинокий и прихрамывающий суровый мужчина. Он вел за собой лошадь и внимательно смотрел под ноги – прихрамывать он начал из-за неудачно торчащего из-под земли корня. В том, что преследует само зло, этот мужчина был уже практически уверен.

На его голову успел пролиться ледяной дождь, потом чуть не рухнуло дерево, в которое с силой ударил неожиданный порыв ветра, после этого пришлось ловить лошадь и радоваться, что эта дура удачно зацепилась поводом за куст. В общем, кусты для него на этот момент были едва ли не лучшими друзьями.

Ночевал он, кстати, тоже под кустом. В овраге. Разведя крошечный костер и кутаясь в непромокаемое одеяло. Спалось так себе. В голову все время лезли воспоминания о воинских буднях, которые он поменял на дознавателькие, но они все равно его взяли и догнали.

Следующий день Минка тоже ничем не порадовал. Он неудачно нагнал преследуемую парочку, за что получил награду в виде рухнувшего с небес едва ли не перед носом комка из земли и листьев. Лошадь опять пришлось ловить, а кусты подтвердили, что они на его стороне, – дурная скотина в одном попросту застряла. Потом опять пошел дождь, теплый. Потом где-то недалеко запахло гарью. А потом Минк и вовсе вышел к тому оврагу, из которого взяли и полезли скелеты.

Где-то недалеко взвизгнула девушка, а мужской голос удивился:

– Это они откуда здесь?

Скелеты тут же перестали лезть, рассыпавшись на составляющие.

– Да, вот тебе и клад, – сказал что-то непонятное преследуемый маг.

А дурную лошадь опять пришлось ловить.

Остальные суровые мужчины шли за Минком и большей частью удивлялись его странным действиям. Особенно беготней за лошадью. Им почему-то казалось, что если бы он не хотел за ней бегать, то стреноживал бы. У него же даже амулет для этого есть.

И чем дальше, тем больше в этих мужчинах крепло подозрение, что злобные тьмапоклонники как-то помутили разум коллеги. Не совсем, приступами, с которыми ему приходится бороться. И грешили они на защитный амулет, на котором городской голова тоже сэкономил, потому что «откуда в нашем городке тьмапоклонникам взяться?».

Спустя два дня Минк окончательно убедился, что преследует само зло. Иначе зачем преследуемой парочке понадобилось все дальше забираться в лес, при этом явно избегая людей и творя какую-то дичь? Ладно, заставили на симпатичной полянке крошечный ручеек забить, за это он им был даже благодарен – не пришлось искать воду. Ладно, зачем-то свалили дерево и частично превратили его в труху – ну, вдруг им труха именно этого дерева нужна была для какого-то зелья, которое им задали для самостоятельной практической работы, а покупать ее было слишком дорого. Ладно, заставили не в сезон дозреть кисловатую лесную малину, Минк и сам с удовольствием ее поел, а то из продуктов у него было несколько сухих печений и кусок удачно вчера подстреленного зайца – твари худой, жилистой и явно немолодой. Но вот зачем они устроили посреди другой поляны котлован с жидкой грязью? Зачем вырастили за собой колючие заросли, которые Минку пришлось обходить, а потом долго искать потерянный след? Зачем сначала подняли, а потом упокоили полуобглоданного дохлого волка? Зачем те светящиеся цветочки на дереве вырастили, которые он в сумерках принял за глаза неведомого чудовища? Зачем откопали мужской скелет в старинном доспехе из кожи и металлических колец, а потом обратно закопали? Ага, Минку скелет пришлось откапывать повторно, хотелось узнать, что за раскопки они здесь вели. И вообще, как они этот скелет нашли?

В общем, вопросов к парочке было много, и Минк с удовольствием делился этими вопросами с начальством. А бедное начальство после каждого вопроса все больше грустнело и все чаще думало о том, чтобы уйти в запой, впервые в жизни, вон какой повод появился. Там же героически пробирается через лес не только Минк, но еще и группа его последователей. И они тоже находят все эти странности.

И не напивалось бедное начальство только по одной причине. Подозревало, что в нетрезвом виде не сдержится и таки пойдет, придушит одну любительницу писать письма и чистить сточные канавы.

И да, бедное начальство даже обошло все городские храмы и попросило всех богов не дать мальчишке повода защищаться. А то с его амулетом дело может закончиться совсем плохо. Особенно учитывая то, что пользоваться им он особо не умеет. И, возможно, даже не подозревает, как этот амулет может отреагировать на его эмоциональный посыл, не оформленный во что-то конкретное, зато подкрепленный испугом.

А еще это несчастное начальство написало письмо оборотням из клана девушки. За личные деньги отправило его портальной почтой. И теперь надеялось, что у них там есть кто-то крылатый, кому можно безопасно для разума поискать их полосатую тигру. Если найдет, то хотя бы парочке сможет объяснить, какая ерунда происходит. А отсылать к подчиненным этих крылатых оборотней он уже не рискнул – ну, мало ли как отреагируют, считая, что преследуют тьмапоклонников.

На пятый день безумного преследования, о котором Вирта и Витар даже не подозревали, в небе закричала явно хищная птица. Птицы помельче, которые жизнерадостно чирикали на деревьях, изумленно замолчали. Видимо, как и Вирта, по воплю сразу опознали степного орла и сильно удивились, что он решил полетать над лесом.

Орел тем временем опять закричал, а потом практически рухнул вниз, пролетев сквозь кроны деревьев и каким-то чудом не зацепив ни одну ветку, как-то неуклюже свалился на землю, а потом резко вырос в человека. В тощенькую девчонку-недолетку, у которой только-только начала формироваться женская фигура.

– Хорошего дня! – жизнерадостно поприветствовала она.

– Хорошего, – неуверенно ответили переглянувшиеся Вирта и Витар.

До городка Четыре Дороги они должны были доехать через сутки примерно. А оттуда по реке спуститься к большому селу Перемичке, от которого до родного клана Вирты оставалось еще полдня пути. А тут какая-то девчонка является и одним своим присутствием все планы рушит.

– За вами там дознаватели крадутся! – еще более жизнерадостно объявила девчонка. – А я Фация. Я из Зеленого мира, ну, мира Зеленых Туманов. Вот так удачно в гости к подружке приехала, а то у вас там ни одного крылатого, способного так далеко залететь. Все либо какая-то мелочь, которая в принципе далеко не улетит, ну, вроде воробьев, либо уже немолоды. Вот мне дали поисковичок, и я полетела предупреждать. А то начальник этих дознавателей сильно за них переживает. Боится, что вы случайно их зашибете.

И улыбнулась широко-широко.

Вирта и Витар опять переглянулись. Они даже не представляли, зачем каким-то дознавателям за ними красться. И не очень понимали, почему должны этих дознавателей зашибать.

Историю Фация рассказала просто чудесную, Вирта даже пожалела, что не покусала одну доморощенную интриганку. Фация и Витар, правда, были уверены, что в этом случае она бы отравилась, поэтому жалеть не о чем.

Ждать, пока преследующие дознаватели дойдут, никому не хотелось. Потом еще и объясняться с ними пришлось бы, доказывать что-то. Поэтому, подумав, компания решила ускорить шаг. Лошадиный. Тем более в амулете было подходящее плетение. Чтобы точно не догнали. А там либо у реки отстанут, либо объясняться будут уже представители клана, и в этом случае шансов на разные нехорошие недоразумения меньше.

Летать Фации больше было нельзя. В ближайшее десятидневье так точно. Орел хоть птица покрупнее какого-то воробья, но недостаточно большая, чтобы злоупотреблять полетами и не бояться, что потеряешься в крошечном птичьем умишке. Так что лошадям пришлось еще и грузоподъемность повышать. Обеим по очереди, чтобы не навредить.

И до городка Четыре Дороги они доехали без приключений и довольно быстро, по тропинкам, которых в этой части леса уже было много и которые на этот раз искали по карте не для того, чтобы держаться от них подальше.

А Минк тем временем заподозрил неладное. Умудрился встретить людей, узнать у них, где находится, и даже сообразил следующее сообщение отправить не родному начальству, а в дознавательскую управу Четырех Дорог. Он вообще был человеком умным и быстро находящим неожиданные решения, чаще всего правильные. Из-за чего его и взяли в дознаватели. Вот только с этим решением ему не повезло. Правильность у него оказалась сомнительная. Правда, узнал он об этом нескоро – плетений, способных добавить лошадям скорости и выносливости, у него не было, слишком они дорогая штука.

До Четырех Дорог Минк дойти по следу не успел. Как он и подозревал, амулеты выдохлись раньше.

Радовало его в этой ситуации то, что он находился не в глухой части леса, в которой ориентировался так себе, – он большую часть жизни провел в степях и переехал ближе к лесам, когда получил предложение после окончания контракта с армией уйти работать дознавателем. Амулет окончательно разрядился, аккурат когда Минк находился на тропе. И по этой тропе можно было даже дойти. Куда-то.

Как потом оказалось, к своеобразному перекрестку сразу из шести троп разной степени утоптанности.

Постояв на этом перекрестке и немного подумав, Минк решил, что к городу должна вести самая утоптанная. Логично ведь вроде бы. А она взяла и привела его на лесной хутор с пасекой и развешанными под навесом метелками полезных растений. Хуторяне оказались людьми добрыми, они Минка напоили, накормили и к тому же объяснили, как найти город.

А уже через пару часов он очень жалел, что не попросил у них проводника – не бесплатно, конечно. Потому что в этом лесу тропинки очень любили пересекаться, раздваиваться, а то и расходиться своеобразной пятизубой вилкой.

Решение вернуться на хутор и все-таки попросить проводника оказалось не лучшей идеей. Он опять умудрился ошибиться с тропой и пришел к малиннику, в котором что-то подозрительно трещало. Выяснять, что именно, Минку не хотелось, и он поспешил оттуда убраться.

Неизвестно, как бы долго он еще блуждал, если бы его, чудо-то какое, не нашли коллеги. Из родного города. Оказалось, они, чтобы сэкономить поисковые амулеты, все это время шли по его следам, спрямляя время от времени дорогу. Потерять знакомого человека при таком способе практически невозможно, а когда Минк начал блуждать по тропинкам, его и вовсе быстренько догнали, потому что он умудрялся даже возвращаться по собственным следам, не замечая этого.

А еще, среди коллег оказались люди, умеющие находить нужную тропу, и Минк наконец смог выдохнуть в уверенности, что теперь-то подозрительные оборотень и маг никуда не денутся. Особенно учитывая то, что их наверняка уже поймали дознаватели из Четырех Дорог.

– Повторите, – занудно попросил довольно упитанный мужчина, маг-менталист при дознавательской управе Четырех Дорог. Менталист из него был так себе, иначе он не работал бы в этом маленьком городке, ну или работал бы на более прибыльной работе, но уловить ложь он мог. Причем с первого же раза. Просто по правилам следовало провести несколько попыток.

– Я получил в наследство от прадеда амулет. Его мне мама передала, прадед был выгоревшим, но достаточно образованным, чтобы знать, что через несколько поколений дар вернется, даже если травма оказалась столь сильна, что его дети магию не унаследуют. И, пока мы ехали через лес, где возможность прибить случайного прохожего близка к нулю, я испытывал этот амулет. Смотрел, что могу с его помощью сделать и как быстро. А то оставить инструкцию прадед как-то позабыл.

– Понятно, – с тоской во взоре сказал менталист и что-то почеркал на бумажном листе, который положил на стол перед началом допроса. – А мертвецов зачем поднимали?

– Случайно, и я сразу же уложил их обратно, причем даже опечатал, чтобы ненароком опять не встали. Там недалеко природная жила есть. Слабая и не очень близко, но если в ней случится скачок, все эти кости могли бы и без помощи мага встать, – терпеливо объяснил Витар. А что ему еще оставалось делать? Если начать вопить о том, что спешишь, что все ошибка и кто-то там права не имеет, в итоге всего лишь потеряешь время. То самое, за которое кто-то там подпишет официальную бумагу, кто-то другой ее заверит, а кто-то еще и потерять умудрится. Тем более, скрывать Витару было нечего. Право владения змейкой уже проверили.

– Случайно? – переспросил менталист, посмотрел на скромненько сидевшую у окна Вирту и опять начал черкать. Витар даже заподозрил, что он ее портрет рисует.

– Да. Клад искали, – сказал парень.

– Клад? – удивился менталист. – Откуда в нашем лесу клад?

– Ниоткуда. Просто в браслете есть плетения, которые помогают найти скрытый под землей металл и вытащить его на поверхность. Вот я и попробовал. А там кости и остатки доспеха, и костям хватило остаточного импульса, чтобы встать. Видимо, от природной жилы успели перед этим напитаться. И да, это, кстати, может значить, что где-то в лесу есть еще куча костей, готовых полезть из оврагов от малейшего чиха. Я бы написал об этом в ближайшее отделение совета, пускай пришлют специалистов.

Менталист печально вздохнул и произнес:

– Так и сделаем.

Потом еще немного почеркал. Взял бланк из кучи, быстро его заполнил и отдал Витару и Вирте на подпись и оттиск. После чего обрадовал их тем, что они свободны.

Но по глухим лесам пускай пока не ездят, вдруг понадобится что-то уточнить, тогда будет лучше, если рядом окажется дознавательская управа, в которую и пригласят для уточнения.

Витар тоже вздохнул, но спорить не стал. О своем дальнейшем маршруте он уже рассказал. Да и сомневался, что в этой занятной истории понадобится что-то уточнять. Собственно, дознаватели Четырех Дорог настолько уверовали в то, что по их лесу крадется парочка страшных тьма-поклонников, что, остановив этих «тьмапоклонников» на воротах города, вежливо попросили их помочь разобраться в одном недоразумении.

Они просто жили достаточно близко от клана оборотней, чтобы знать, насколько «нежно и ласково» оборотни обходятся с затесавшимися в их ряды тьмапоклонниками. Заигрывание с тьмой слишком сильно и радикально влияет на разум оборотней, причем даже тех, кто не был где-то поблизости. В последний раз всей управой прятали в подвале одного болвана, потому что добрые соклановцы хотели самым натуральным образом вырвать ему руки только за то, что он притащил в их город вещь из земель бывших темных королевств. Очищенную вроде бы, но, как оказалось, способную насылать кошмары.

А тут вдруг парочка, которая поднимает мертвецов и при этом едет к оборотням. И девчонка-оборотень, спокойная и уравновешенная. Со стандартным защитным школьным амулетиком, который чего-то грандиозного попросту не переживет. Даже не уставшая. Ну, какие тут заигрывания с тьмой при таком раскладе?

И нет, среди оборотней, конечно, случались странные личности, желавшие что-то от тьмы получить, но подготавливались они гораздо лучше и почти сразу начинали вести себя странновато и излишне легко раздражаться. Собственно, по слухам, среди оборотней есть даже личности, способные запросто с этой тьмой работать, если их классический дар нужного оттенка, но даже слухи признают, что они страшная редкость. И в то, что эта редкость возьмет и попрется именно сюда, дознаватель не верил. Нечего здесь делать тьмапоклонникам на самом деле.

– Ну что? – спросила Фация, стоило Вирте и Витару выйти от дознавателей.

Ждала она их вместе с лошадями под навесом, радуя прохожих той легкостью, с которой запросто сидела на жерди, поджав ногу и положив подбородок на колено.

– Какая-то дура, я даже знаю ее имя, написала кляузу о том, что мы страшные тьмапоклонники и что-то ужасное сделали с дохлой кошкой, – рассказала Вирта.

– Оу! – восхитилась Фация.

– И преследующие нас дознаватели теперь не наша проблема, – добавил Витар. – Идем, отдадим лошадей в конюшню, заплатим за их содержание, поедим и будем спускаться по реке. Мы как раз успеваем.

– Ни разу не спускалась по реке, – призналась Фация, которая вроде бы недалеко от этой реки жила.

И мордашка у нее светилась ожиданием приключений. Хотя какие приключения на большой лодке, если в ней даже ходить особо негде? Сидишь себе, либо пейзажем любуешься, либо читаешь. Ну, в крайнем случае можно постоять, опершись на брус в задней части этой лодки. Этот брус там присобачен для равновесия (на носу лодки располагалась тумба с управляющим амулетом), но любители постоять находятся, и Фация, наверное, из них.

Впрочем, как потом оказалось, стоять в гордом одиночестве орлице быстро наскучило, и она уговорила Вирту присоединиться к ней. Так что девушки первыми увидели странную компанию, выдравшуюся вместе с лошадьми из кустового вербника, высаженного вдоль реки для укрепления берега, и начавшую что-то кричать, размахивая руками. Правда, внимания особого девушки не обратили. Может, опоздал кто-то и наивно решил, что если выскочить из кустов вдали от города, то лодку тут же остановят и их подберут. Как-то. Потому что у девушек был интересный разговор. О мужчинах. Сначала вообще, а потом об одном конкретном. И о его несерьезных веснушках.

У Витара все всегда просто. Вирта в какой-то момент это поняла, словно вдруг увидела нечто до сих пор скрытое от взгляда. Словно занавеска упала.

У Витара все было просто, несмотря на все его традиции, воспитание и даже несмотря на незнание реалий мира оборотней. Нет, основы он знал, на лекции ходил и даже книги читал, Вирта была уверена. Но тут так: пока не столкнешься, не окунешься в этот мир с головой, полностью все равно не поймешь. А после этого обязательно обнаружишь, что сильно ошибался насчет многих вещей.

И вот, несмотря на все это – у Витара все было просто.

Ему понравилась девушка, и он пошел приглашать ее на свидание. И ему было все равно, что она оборотень. Точнее, не так, он сразу узнал, что она оборотень, спокойно обдумал, так ли сильно его это беспокоит, понял, что не особо, и пошел приглашать.

У него всегда так. Он решает и делает, не тратит время на метания, сомнения и уверенность в том, что ошибся и ничего не получится. Ведь если не получится, узнает он именно в тот момент, когда это произойдет. А до этого неуверенность в успехе не имеет никакого значения, она просто мешает и заставляет ощущать себя не на своем месте. Все.

Витар не сомневался и не метался. Он делал. Решил, что будет природником, и спокойно продвигался в этом направлении, в своем темпе, не уделяя особого внимания рассказам о гениях. И, возможно, даже не подозревал, сколько сомнений подобные рассказы посеяли в Вирте.

И в какой-то момент девушка поняла, что это и есть его сила. Что он успокаивает бурю. Не дает ей разрастись в себе, просто начинает движение раньше, чем она становится заметной, гасит ее в других.

Почти как глава клана оборотней. Вожак, за которым все пойдут. Потому что он знает, куда хочет идти, в отличие от них.

Да, а тут суетливая орлица-недолетка. Она видит силу за суровыми лицами с квадратными подбородками, в широких плечах видит, в прямом взгляде еще. И не замечает ее за мягкой улыбкой. И за несерьезными веснушками. И даже за сосредоточенностью на деле не видит.

– Он даже не красавец, – уверенно сказала Фация. – Нет, он милый и улыбается хорошо, но не красавец же.

Вирта пожала плечами. Вот уж чего она никогда не делала, это не искала красавцев.

– Эх, не понимаю, – выдохнула Фация. – Он милаха, затискать хочется, как большую игрушку, набитую шерстью, ну или хлопком там. Моей сестре такую подарили. Да, но ты рядом с ним держишься не так.

– Не так? – переспросила Вирта.

– Не как владелица такой милой игрушки, – хихикнув, объяснила орлица. – Ты с ним держишься так, словно он твое достоинство. Ну, как в той балладе, где воительница была правой рукой барона Зеленого Мыса.

Вирта хмыкнула. Наверное, эта девчонка наблюдательная. Или у нее есть с кем сравнивать. Старшие сестры, подруги…

– И ты знаешь о нем гораздо больше, чем я, – добавила Фация. – Так что ты вряд ли ошибаешься. Ошибаюсь я.

И печально вздохнула.

Вирта пожала плечами. Вот каких признаний эта девчонка ожидает? Рассказать, что Витар – это спокойствие? То самое спокойствие, для которого все просто? Не поймет наверняка. Витар – как и реалии мира оборотней, чтобы понять, надо оказаться очень близко, стать его частью. А подпускать настолько близко каких-то любопытных девчонок она точно не собиралась. Обойдутся.

– Он нравится моей кошке, – сказала Вирта. – Она может рядом с ним лежать и ни о чем не беспокоиться, потому что все правильно.

– О?! – округлила глаза Фация. – Моей орлице парни вообще не нравятся. Любому она хочет выклевать глаза или проклевать дырку в голове. Они такие шумные и напористые. Может, еще перерастут?

– Может.

А самое странное, что несмотря на то что Витар – спокойствие, у которого все просто, он еще и та самая буря, способная все смести на своем пути. Разбить железные ворота. А не получится, снять их с петель и зашвырнуть за горы.

И да, когда Фация спросила, не страшно ли Вирте везти своего мужчину на земли клана, а тем более знакомить с родственниками, она ей вовсе не солгала. Вирте было не страшно. Ведь что бы родственники себе ни решили, для нее это значения иметь не будет. У нее давно есть свое решение. Она нашла силу, спокойствие и бурю. Нашла человека, рядом с которым одинаково приятно и ей, и кошке. Который выслушает и поможет, а не попытается отговорить, потому что поймет – оно важно. Которого можно просто обнять, впитывая спокойствие, или позволить обнять себя и чувствовать, как испуганная кошка перестает бояться.

А еще он придет, когда ему тяжело, Вирта это знала. Не для того придет, чтобы требовать поддержки. Скорее, чтобы погреться и вернуть себе равновесие. Потому что она как-то стала тоже тем, что добавляло в его мир простоты, не давало безумно бежать в непонятные дали, позволяло остановиться, успокоиться и оглядеться. И да, это тоже было очень приятно. В такие моменты Вирта чувствовала себя силой. Той самой силой, которую долго искала в других.

В общем, все было и сложно, и просто. И совсем не так, как видела Фация. А значит, не так, как увидят другие. Другие, как и эта нахальная девчонка, тоже увидят мягкость, несерьезные веснушки и явное нежелание затевать конфликты. Да, нежелание ввязываться в конфликты вводит в заблуждение даже сильнее, чем веснушки. А ведь Витару просто гораздо больше нравится быть спокойствием, чем бурей. Ну, почти всегда.

Спокойствие – это его сила.

Буря – это демонстрация силы.

Вот как-то так.