Глава 12

— Госпожа, — скрипнула дверь, и в узком просвете появилась кудлатая голова мальчишки. — Госпожа вёльва, ты здесь?

— Чего тебе?

Голос целительницы раздался над самой головой мальчика. Он испуганно вскрикнул и попятился, но цепкая сухая рука ухватила его за плечо и втянула в дом.

— Ну, говори, чего пришел?

— Госпожа, я не виноват, меня конунг прислал… — залепетал мальчишка, не забывая при этом зыркать по сторонам любопытными глазами. Девки с кухни шептались, что у знахарки весь дом в черепах и костях. К великому разочарованию юного гостя, ничего такого на стенах он не приметил. «В другой комнате прячет», — решил мальчишка.

— Так уж и конунг? — недоверчиво прищурилась старуха.

— А? — посланник перестал разглядывать помещение и вспомнил, зачем пришел к целительнице.

— Так зовет, — повторил мальчишка.

Хозяйка молчала, сверля глазами незваного гостя.

— Он велел хускарлу [9], а тот сказал моей матери, а мамка меня…

— Ступай, — перебила вёльва. — Скажи конунгу, скоро приду, — старуха махнула рукой, указывая на выход.

— Госпожа, — заканючил мальчишка. — Слуга велел привести тебя, не медля…

— Велел? — Седая бровь взметнулась вверх, в глазах старухи сверкнули молнии.

— Э-э-э… Прости, госпожа! Хускарл просил, чтобы ты пришла поскорее… У конунга очень срочное дело к тебе, госпожа… — принялся выкручиваться парнишка.

— Ступай, сказала, передай слуге конунга, скоро приду.

— Но…

— Дорогу сама найду, не маленькая, — отрезала вёльва и выставила посыльного за дверь. Да так резко, что мальчишка только секунду спустя понял, что находится на улице.

Потоптавшись на пороге, пошмыгав носом и прикинув, звать повторно или нет, вестник решил не рисковать своим здоровьем. Потому как старая знахарка имела суровый нрав и могла наслать чирей на то самое место, на котором сидят. Сам он так не попадал, а вот подметальщик из кухонных младших работников сказывал, будто брату его по матери вёльва чирей на глаз наслала за то, что за девками в купальнях подглядывал.

Потому, еще раз печально вздохнув, подтянув штаны, мальчишка стрелой рванул к большому дому, чтобы доложить главному слуге слова целительницы. Обычно он не сильно торопился, чтобы лишней работой не нагрузили. Но тут сам хускарл ожидал ответа от вёльвы. Если не поторопиться, личный слуга конунга такую головомойку устроит и на конюшню сошлет за лошадьми чистить.

— Господин, — кланяясь хускарлу, затараторил парнишка. — Госпожа вёльва велела передать, что скоро придет. Уж как я ее уговаривал со мной пойти, она ни в какую.

— Ступай, — к удивлению мальчишки, слуга не стал бранить его за то, что целительница отказалась бросить все свои знахарские дела и прибежать на зов конунга.

— Что застыл, уши развесил? Дел мало? — грозно сдвинув брови, рявкнул слуга, заметив, что посланник крутится неподалеку.

Мальчишка вжал голову в плечи и стрелой рванул с глаз долой.

— Пропустить сразу, — отдал распоряжение стражникам хускарл и вернулся в зал, где конунг разбирал споры и ссоры своих подданных.

Вскоре в большой дом пришла вёльва всё в том же плаще и капюшоне, накинутом на голову.

Стражи напряглись, едва заприметив знахарку, впрочем, как и всегда при виде целительницы. Бывалых воинов пугала не столько внешность, в ней не было ничего необычного. Сколько больше проблемы, которые можно огрести от старой вёльвы. Просто так прорицательница никогда и никому не вещала о будущем. Чтобы узнать, какие планы у богов на жизнь воина, нужно сначала договориться с вёльвой, чтобы та узнала благоприятный день и только потом приходить в дом, скрытый среди деревьев священной рощи.

Но случалось и так, что прорицательница, едва глянув на человека, сама раскрывала ему судьбу. Старые женщины сказывали, в такие моменты говорит не вёльва, то боги говорят через её уста. И таких откровений боялись все, даже самые бесстрашные воины конунга. Кому охота услышать, когда его жизнь оборвется? Хорошего от неожиданных предсказаний не жди.

— Доброго здравия, госпожа, — поприветствовали вёльву стражи, распахнули перед ней двери, пропуская в зал.

Целительница ничего не ответила, молча прошла внутрь, дошла до трона, на котором восседал конунг, и остановилась, сложив руки на животе. Правитель прервал просителя и велел всем покинуть зал. Сам же поднялся со своего места, спустился и пригласил прорицательницу за стол.

Проворный хускарл наполнил два кубка медовухой, один подал знахарке, другой конунгу. Правитель кивнул, слуга поклонился и растворился в тенях зала, оставив вёльву наедине с государем.

— Не пить я сюда пришла, сын Рагнара. Дел много, говори, зачем звал? — проворчала старуха, кубок, тем не менее, приняла из рук конунга, понюхала, одобрительно хмыкнула и отпила глоток.

— Сказывают, забрала ты к себе новую рабыню, — прямо заговорил правитель.

— Забрала, — согласилась вёльва.

— Асва перестарался, — бросил конунг.

— Асва глупец, — презрительно фыркнула женщина. — Однажды Асва перестарается и поплатится за это.

— Но не сейчас? — поинтересовался государь.

Вёльва улыбнулась уголками губ и сделала еще глоток.

— Госпожа, — осторожно продолжил Бьорн Хальвдан, сын Рагнара, правитель северных земель Хёрга. — Юная дева — подарок моему молочному брату за славную битву и богатую добычу, что привез отряд Хейдвальда с земель Гардарики [10]. Хочу, чтобы брат порадовался, как придет в себя от полученных ран. Дева взята в бою, а ты знаешь: что с бою взято, то свято. Отнять законную добычу у своего воина бесчестно.

— Ой, ли? — хмыкнула вёльва.

— Что ты хочешь сказать, госпожа? — нахмурился правитель.

— Взяли княжну не в бою. Нити судьбы привели деву в руки воинов твоих, по воле богов. Что уж наплели тебе слуги братовы, то мне неведомо. Да только не отдам я тени твоей ту, что лежит сейчас в доме моем.

— Почему? — не стал спорить Хальдван.

С целительницей и прорицательницей не спорил ни дед, ни отец молодого правителя. Не нарушал традицию и он, Бьорн Хальвдан, сын Рагнара. Спросить, чтобы понять, — это другое дело. Молодой вождь терпеливо ждал, когда вёльва ответит на вопрос.

— Не тени дева пепельнокудрая предназначена. Не его судьба. Ей на роду другой уготован, и путь у нее иной… долгий путь, страшный… — прорицательница резко оборвала свою речь и застыла, глядя в никуда широко раскрытыми глазами.

Конунг терпеливо молчал, не решаясь прервать неожиданный транс вёльвы.

— Боги говорят — руками девы этой судьбы многих изменятся, — заговорила, наконец, знахарка.

— Это на пользу народу Хёрга или ждать беды? — лаконично уточнил правитель.

— Кому беда, а кому судьба, — расплывчато ответила прорицательница.

— Не отдашь рабыню? — помолчав, прямо спросил Бьорн Хальдван.

— Не вещь она, чтобы отдавать или менять, не спросив.

— Рабыня… — начал было конунг.

— И не рабыня, — прервала речь государя старая вёльва. — Долго я жила, конунг, долго ждала. Пришла и моя пора. Неспроста вышла княжна на поляну с прислужницей своей. Нити судьбы переплелись, запутались, вот и попалась дева в сети воинов твоих. Но не для тени твоей, брата младшего молочного. И не для кого иного.

— Хочешь сказать, твоя пора пришла? — догадался конунг, в голосе мужчины проскользнуло недоверие. Правитель никак не хотел верить в то, что время старой вёльвы подходит к концу, и боги, услышав её мольбы, сменили узор на канве жизни прорицательницы и привели к ее порогу деву из загадочной Гардарики, чтобы передала чужачке знахарка все свои знания.

— Время пришло, мой конунг, нить почти до конца свита, — подтвердила догадки Бьорна старая вёльва. — Но ты не бойся, не покину тебя и людей Хёрга, покуда не обучу всему преемницу свою.

— Услышал тебя, госпожа вёльва, — кивнул задумчиво правитель. — Подыщу брату другой подарок. Хейдвальд умен, он поймет причину.

Ничего на это не ответила старая прорицательница, поставила кубок на стол, прикоснулась привычным жестом к сердцу могучего воина, замерла на несколько мгновений, прислушиваясь, кивнула своим мыслям, развернулась и покинула зал судный, а затем и большой дом.

Неслышной тенью скользнул невзрачный служка и тихой мышью помчался в покои своего раненного господина, чтобы поведать о предательстве брата.

— Молодая вёльва, надо же, как причудливо вьются нити судьбы, — задумчиво протянул конунг, допил махом остатки медовухи и зычно крикнул своему личному слуге:

— Зови.

Хускарл неслышно появился в помещении, ловко прибрал посуду, скользнул к высоким дверям, исчез за ними. Через несколько секунд в зал потянулись подданные со своими проблемами, спорами и ссорами. Конунг быстро погрузился в разбирательства, не ведая, в каком гневе находится младший брат молочный.

Тень, так в глаза и за глаза называла Хейдвальда старая вёльва. Кроме старухи целительницы никто не осмеливался так обращаться к могучему брату конунга. Характер у младшего родственника правителя хуже зимней бури. Сначала шкуру снимает, потом разбирается. Вот и сейчас невзрачный служка, что принес дурную весть, стоял на коленях перед господином и про себя радовался тому, что вёльва не разрешила Хейдвальду подниматься с ложа еще пять ночей и пять дней.

[9] Хускарл — изначально хускарлами называли домашнюю прислугу или дворовых. В рунических надписях эпохи викингов термин приобрёл значение личной охраны господина — «домашней стражи». В широком смысле — королевских дружинников. Хускарлом мог зваться как стражник конунга, так и человек из охраны лендрмана. В обоих случаях хускарл приносил клятву верности своему господину и жил вместе с ним. В пределах ограды хускарлы имели право на неприкосновенность.

[10] Гардарики — древнескандинавское название Руси.