Глава 17.

— Госпожа, — повторил приятный женский голос.

Я с трудом кивнула, отвечая на приветствие. Очередной приступ страха сковал язык, не позволяя ответить. Собравшись с силами, поднялась со ступенек и тепло улыбнулась, настороженно глядя на незнакомку. Женщина, что стояла передо мной, не вызывала неприятных эмоций и подозрений. Лет сорока пяти с живыми, озорными глазами и мимическими морщинками вокруг глаз, которые яснее слов говорили о смешливом нраве хозяйки. Пышные русые косы прятаны под платком, несколько прядей выбились и озорно щекотали румяные щеки гостьи.

― И вам не хворать… госпожа… ― машинально ответила я, на всякий случай прибавив «госпожа». В местной табели о рангах я не разбиралась, потому лучше не рисковать понапрасну.

― Зовут меня Синильга, я жена Свена, дружинника Хейдвальда.

― Майя, ― представилась я и по привычке протянула руку. Женщину с удивлением покосилась на мою ладонь, улыбнулась, но не пожала. «Похоже, я что-то делаю не то», — мелькнула мысль.

Синильга переложила с руки на руку тяжелую корзину, на которую я не обратила внимание. Теперь же я с изумлением разглядывала странные овощи. Таких крупных я в своей жизни никогда не видела. Крупных и неизвестных.

— Свен сказал, госпожа молодая вёльва хочет научиться готовить, — простодушно произнесла Синильга, поглядывая на меня с доброй улыбкой. — Говорил, что ты… э-э-э… не очень в этом разбираешься.

― Да, я к своему стыду, совершенно не умею готовить, — призналась я гостье.

― Неужто княжон в Гардарики не учат хозяйство вести? — изумилась Синильга. ― А кто ж за домом мужниным смотреть будет, когда муж в походе? На слуг все не переложишь, избалуются. За хозяйством и слугами хозяйский присмотр нужен. У князей-то двор побольше нашего со Свеном будет. Только с конунговым и сравнить разве. У вас в Гардарики княжон разве не учат вести хозяйство? — женщина с любопытством посмотрела на меня.

Вот и что ей ответить? Что я не княжна, а просто готовка — это не мое? По логике княжеских дочерей как раз-таки вести хозяйство и должны учить. Но я-то не княжна. И квартира у меня не чета княжеским хоромам. Да и клининг с доставкой очень удобная вещь в той моей жизни.

― Учили, ― тяжело вздохнув, покаялась я. ― Да, видно неспособна я к наукам. Да на корабле головой сильно ударилась, многое не помню, все как в тумане, — припомнила свою легенду, что рассказала Веселине. «Бедная Веселина, — вспыхнула мысль. — Надо узнать у вёльвы, куда ее отправили и помочь девушке».

Синильга прыснула было смехом, но тут же сочувственно охнула.

― Ох, вёльва, уморила. Разве что боги память прибрали на время, — хитро подмигнула женщина. — Все вернется. Сытно накормить воина и мужа — это у нас, женщин в крови. Как у мужчин меч — продолжение руки, так у нас ложка.

Спорное утверждение, но я не стала заострять на нём внимание.

― Что будем готовить? — деловито поинтересовалась я, приглашая гостью в дом.

«Ох, не к добру я тут хозяйничаю. Вернется вёльва, устроит головомойку», — подумала по себя, но отогнала пустую мысль прочь. Целительница не показалась мне злой, а я ничего плохого не делала.

― Рыбную похлёбку, ― немного смущаясь, объявила Синильга.

Зашла в дом, ловко поставила корзину с овощами на стол. Вытащила рыбу, что принес её муж, непонятно откуда достала доску, плюхнула на нее рыбину и принялась нарезать на куски. Одним ловким движением женщина отрубила тушке голову и принялась пояснять свои действия.

― Свен уже потрошену принес, это хорошо. Голову не выбрасывай, с нее навар хороший. Рыбный суп — самое то в такую погоду: просто, сытно, хорошо согревает и надолго хватит! Я тут захватила немного овощей. Чем богаты, уж не серчай, молодая вёльва.

— Да что вы… ты — исправила я, припомнив, что здесь все к друг другу обращаются на «ты». — Спасибо ва… тебе!

Заглянув в корзину, я покачала головой.

― Куда столько много! Нас двое, не нужно так много.

― Посмотрим, ― неопределённо ответила Синильга и принялась за готовку.

Я кивнула, заворожённо наблюдая за её ловкими движениями. Женщина сунула мне в руки нож и другую рыбину:

― Разделывай!

Я привычно взяла нож, как брала скальпель в операционной, и сделала аккуратный надрез.

― Так дело не пойдёт, ― заявила Синильга. Она ловко схватила мою руку и сжала так, как я, по её мнению, должна держать нож. ― Крепче держи, вот так, ― женщина повела мою руку, и мы вместе отрезали рыбью голову, затем начали резать тушку на куски.

Я морщилась, руке было больно, но терпела.

― Теперь чисти, ― Синильга вручила мне странные бугристые корнеплоды и связку чего-то, похожего на лук, но только дикий и с более резким запахом.

― Что это? ― удивилась я.

― Репа, да лук, это зелень, это черемша для аромата, ― пояснила Синильга, я же с удивлением разглядывала диковинные корнеплоды, нюхала, пыталась соотнести с известными мне.

С чисткой лука под скептическим взглядом своего строгого учителя я кое-как справилась. А вот с нарезкой оказалось не всё так гладко.

— Да что ж ты так лук-то кромсаешь! Плавненько надо! ― Синильга стояла рядом и показывала как надо, я терпеливо повторяла за ней. ― Держи нож ближе к себе! Да пальцы береги, не порежь!

Руки дрожали от напряжения, казалось, у меня никогда ничего не получится. Я дипломированный хирург, молодое дарование, проводила самые сложные, можно сказать, ювелирные операции, и не могу правильно нарезать чертов лук!

С морковью тоже пришлось повозиться. Мало того что овощ оказался совершенно не похожим на привычный корнеплод, так ещё и нарезать ее требовалось обязательно тонко. Огромным кухонным ножом, больше похожим на тесак, чем на ножик для овощей.

— Воды надо больше! Да не в сырую, в кипяченную! Смотри на пузырьки! Как станут крупными, тогда бросай овощи! ― наставляла меня Синильга.

Я старалась запомнить всё, что говорила мне женщина.

— Рыбу в последнюю очередь! — строго предупредила кухарка. — Иначе бульон станет мутным!

Глаза страшатся, а руки делают. В какой-то момент я приловчилась, и работа пошла быстрее. Через два часа в котле булькала ароматная густая золотистая похлёбка, от аромата которой в животе громко урчало. Синильга вручила мне ложку.

— Пну, снимай пробу, молодая госпожа!

Я попробовала… и глаза мои чуть не выскочили из орбит. Такой вкусной оказалась наваристая уха!

— Ох! — выдохнула я. — Это… невероятно! Просто волшебство!

Синильга рассмеялась, на глаза женщины выступили слёзы от моего наивного восхищения.

— Не волшебство, Майя! Обычная похлёбка! Ну вот, княжна, молодая госпожа вёльва, теперь знаешь, как варить уху по-нашему! А научишься рыбу ловить, так с голоду точно не пропадешь!

— Ну что будем пробовать? — глотая слюну, спросила я.

Синильга отчего-то замялась, потом неуверенно кивнула. Я разлила похлебку в две миски, мы сели за стол. Ели молча, щурясь от удовольствия. Потом я заварила ароматный отвар из знакомых трав, наполнила две кружки, и мы с Синильгой вышли на порог. Женщина порывалась уйти, но я упросила ее побыть со мной еще немного. Не хотелось снова оставаться одной в чужом доме и в чужом мире.

Мы молча сидели на крыльце, прихлебывая отвар. Серые тучи, наконец, расступились, солнце пробилось к земле, первый теплый луч упал на наши лица.

— Спасибо тебе, Синильга, за помощь, — от сердца выдохнула я. — Теперь не пропаду, — повторила слова женщины, кухарка хихикнула. — Но до твоего мастерства мне ещё далеко.

Жена Свена положила свою ладонь поверх моей.

— Ты не одна, молодая вёльва, ― подбодрила меня Синильга. ― Хочешь, научу тебя всему: и пироги печь, и травы сушить, и каши варить.

— Хочу, — кивнула я. — Спасибо.

В этот момент за деревьями мелькнула тень. Старая вёльва, появилась на дорожке, ведущей к дому. Хозяйка бросила на меня цепкий оценивающий взгляд и кивнула Синильге.

― Не для того тебя боги привели ко мне, ― сухо бросила старая вёльва. ― У тебя иные уроки. За помощь прими от меня, Синильга, — молвила целительница, сунул руку в карман и достала холщовый мешочек и протянула женщине.

— Что ты, госпожа вёльва! Да разве ж я за плату! От души! — испуганно замахала руками жена Свена.

— От души и прими, — проворчала целительница.

— Спасибо, госпожа, — женщина поднялась и поклонилась вёльве. Затем подхватила мешочек, спрятала его в складках юбки, собрала посуду, сунула мне в руки и шепнула на ухо:

— Не бойся! Завтра снова приду! Принесу капусту!

Я улыбнулась, кивнула благодарно, подхватилась и нырнула в хижину. Взяла чистую миску наполнила вкусной похлёбкой и с коротким неловким пригласила хозяйку дома к столу:

― Отведай… матушка! — сорвалось с языка вместо «госпожа вёльва».

Не знаю, кто подсказал мне эти слова, но я успела заметить, как глаза вёльвы влажно сверкнули, но старуха тут же с невозмутимым видом придвинула к себе миску, принюхалась и принялась с аппетитом уплетать нашу похлебку.