Глава 18.

Так началась моя новая жизнь.

Каждый день я ставила зарубку на мягкой сосновой доске, и когда их собралось семь, решительно зачеркнула все отметины одной чертой. Семь дней, которые растянулись в вечность. Семь дней, которые разломали меня на куски и собрали заново. Да, жизнь здорово нагнула меня, но не сломала, только сделала крепче и осторожней.

Все эти дни я только и делала, что училась.

С утра приходила Синильга учила меня готовить. Мой мир превратился в одну большую не очень комфортную кухню с открытым огнем, шипением растопленного сала, ароматом дичи и дыма, что въедался в волосы и одежду. После обеда за мое обучение бралась хозяйка дома.

Всего неделю разрешила вёльва изучать тайны готовки, затем запретила Синильге приходить. Свой отказ старая целительница объяснила просто:

— Хватит, — заявила она. — Не для того я её из рабства вызволяла, чтобы поставить к котлу. Не в этом её судьба.

При слове «рабство» я напряглась, потом удивилась, но решила оставить уточняющие вопросы на потом. Вёльва оговорилась соврала иди я действительно перестала быть рабыней в тот миг, когда колдунья забрала меня из барака и объявила своей преемницей?

Синильга с сожалением ушла. Мы успели с ней подружиться и частенько сплетничали за монотонной очисткой овощей. Жена Свена рассказывала мне о порядках и нравах моего нового дома. Я внимательно слушала и запоминала, задавала вопросы.

Так я успела выяснить, что госпожа Агата обладала нескольким профессиями. Вернее, дарами, как объяснила Синильга. Целительница и прорицательница, говорящая с богами и духами. Для меня все сводилось к одному слову — знахарка. Вполне компетентная для своего времени, но не врач. Впрочем, моя собственная бабуля тоже далеко не медик, тем не менее в травах, снадобьях, примочках разбиралась прекрасно. Бабушкины средства высоко котировались в загородном коттеджном поселке, где она обитала. .

В те часы, когда Агата обучала меня целительскому искусству, она очень напоминала мне мою родную бабушку. Порой даже закрадывались сомнения: не моя ли Агата перенеслась сюда вместе со мной? Просто не помнит меня.

Но потом я вспоминала: бабушка не примеряла кольцо, потому не могла оказаться со мной в эпохе викингов. Просто все старые люди похожи друг на друга манерой обучения: строгой, ворчливой, со скупыми словами одобрения, причем очень редкими.

На следующий день, после того, как я Синильга впервые не пришла учить меня, я самостоятельно приготовила рыбный суп. Получилось вполне съедобно, даже вёльва одобрительно хмыкнула, умяв тарелку похлебки. Но мои кулинарные таланты не отменяли обучения целительству и прочим тайным знаниям, которые вёльва вознамерилась передать мне.

Каждый день в течение последней недели мы вместе с Агатой разбирали травы. Знахарка показывала и рассказывала свойства растений. Учила меня опознавать с закрытыми глазами, используя только аромат и пальцы. Поначалу я злилась и не понимала, зачем нужно вслепую распознавать травки. Но на седьмой день, когда у меня впервые получилось, я обрадовалась, а вёльва сказала:

— В жизни всякой бывает, нельзя полагаться только на руки. Руки ненадёжны, их можно лишиться, как и зрения.

Я вздрогнула, поежилась, представив такую ситуацию, отмахнулась от страшных мыслей, и с утроенным усердием принялась учиться.

Мой мир теперь круглые сутки наполнялся оттенками всевозможных запахов, ароматов и смыслов.

Дней через десять, когда я уверенно распознавала травы и цветы, рассказывала вёльве, для чего и как использовать сборы, Агата загадочно произнесла:

— Сегодня ты научишься не просто видеть травы. Ты научишься понимать их.

Я с любопытством разглядывала свежесорванные пучки, ещё влажные от росы. Мы собирали их на рассвете: мяту, зверобой, тысячелистник, чабрец, полынь.

— У каждой травы особое предназначение, у каждой — своё место в мире, — поучала меня старая вёльва. ― Ты должна знать девять основных трав Одина, для того, чтобы помогать людям.

О девяти травах Одина я слышала в первый раз, потому навострила уши. Я не оставляла надежду однажды вернуться в свой мир, а любые утерянные древние знания — это новые возможности. Ни бабушка, ни институтские преподаватели такому не учили, и я жадно впитывала слова целительницы.

— Девять трав имеют силу против девяти злых духов, против девяти ядов и против девяти болезней, — неторопливо вещала вёльва. — Полынь, подорожник открытый с востока, кресс-салат, ядоборка, ромашка, крапива, яблоня, кервель и фенхель.

Она протянула мне пучок серебристо-серой травы с мелкими листочками, похожими на папоротник. Запах ударил в нос — горький, резкий, как дым от сожжённой смолы.

— Полынь, — сказала вёльва. — Мать всех видений.

Я усмехнулась про себя, опустив голову. Не рискнула показывать своё превосходство. Я взяла траву, и пальцы мои дрогнули. Я знала её. Бабушка всегда держала её в доме, сушила пучками под потолком, заваривала горький чай, когда у кого-то болела голова, или мучила бессонница. Но здесь, в руках вёльвы, она казалась другой — живой, почти пульсирующей, хранящей в себе холод лунного света.

— Она открывает врата, — продолжала вёльва. — Позволяет увидеть то, что скрыто. Но если переборщить — сведёт с ума. Сила полыни не для слабых.

Я кивнула, вспоминая лекции. В институте нам рассказывали об этом свойстве полыни. В малых дозах оно стимулирует мозг, улучшает пищеварение, снимает спазмы. Но если выпить слишком много…. Судороги, потеря памяти. Обычный нейротоксин. Галлюцинации наукой не доказаны.

Я улыбнулась, вспомнив свою прошлую жизнь.

— Моя бабушка говорила: «Полынь — трава для тех, кто не боится правды. Но правда бывает горькой, как её вкус. Не пей её натощак, не пей ночью, и никогда не давай её тем, кто не готов услышать ответы. Она не лечит тело, она лечит душу, а это больно».

Вёльва медленно кивнула.

— Твоя бабушка мудрая женщина.

Целительница взяла у меня пучок травы и поднесла к лицу, вдыхая аромат.

— Но ты знаешь, как сделать её мягче? Как убрать эту… остроту?

Я задумалась, вспоминая бабушкины хитрости.

— Можно добавить ромашку. Она смягчит горечь, успокоит нервы, снимет воспаление, которое полынь может вызвать. Тысячелистник усилит действие, но не даст полыни стать слишком агрессивной, направит её энергию. Получается, полынь открывает врата, а ромашка и тысячелистник стоят на страже, чтобы через них не проникло что-то лишнее.

Вёльва отложила травы и посмотрела на меня уже совсем по-новому — оценивающе, с искрой интереса.

Следующая прода выйдет 5 февраля в 00.30 по традиции. Переходим на график — три-один: три дня проды, один выходной!

Приятного чтения! Если вам нравится наша история — добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав. Отмечайте сердечком — это радует сердца авторов. Награды стимулируют желание творить для вас с удвоенной силой! Хорошей всем рабочей недели! И отличных историй!