Глава 31

Бьорн Хальвдан

Холодный воздух ворвался в раскрытую дверь, обжёг разгорячённую кожу. Ночь уступила свои права. Рассвет разгорался над миром. Истошный женский крик, полный отчаянья, гнева, боли и непонимания разорвал барабанные перепонки, врезался в голову острым ножом.

Не осознавая, что делаю, я рванул на этот дикий вопль. Вёльва что-то крикнула мне вслед, но я не расслышал. В ушах стоял зов неизвестной женщины, разум скользь отметил несуразицу: от дома целительницы до озера приличное расстояние. Как крик мог долететь до хижины Агаты? Я отмахнулся, не желая разбираться: наваждение или правда. «Моя девочка…» — всплыли в сознании слова вёльвы.

Майя?

Дыхание на мгновение сбилось, нарушая привычный ритм, мысли смешались, сердце кольнуло, холодное бешенство поднялось с самых глубин души. «Убью», — пообещал себе.

Кого? За что?

Рывок и меня вынесло на берег озера. Я резко остановился, оценивая обстановку.

Три девушки возились в воде, что-то крича и ругаясь.

— Дохлый тролль, — выругался я. — Всё-таки наваждение… — выругался я и хотел уйти, оставив глупых баб разбираться между собой самостоятельно.

Но тут над водой показалась ещё одна голова. Длинные мокрые пряди серого цвета облепили женское лицо. Я рванул вперёд ещё не понимая, ого увидел.

Троица растрёпанных ведьм дружно топила в озере молодую ученицу вёльвы. Дерзкую, пугливую, гордую. В памяти всплыл взгляд, прямой и гордый, тонкие пальцы, зажатые в маленький кулачок. Девочка боялась, не зная, кто я. Но храбро держалась, не пресмыкалась, не льстила, не умоляла.

Глаза отслеживали действия сумасшедших девок. Вот они схватили Майю за шею рогатинами и принялись топить. При этом молодухи что-то кричали:

— Пусть духи тебя спасут, если ты и вправду вёльва! Топи её! Топи! — особо надрывалась рыжая. Девки даже не заметили меня, настолько увлекись убийством.

Ярость затопила мой разум.

Не помню, как оказался в воде. Ледяная вода вспорола жар тела, но я не почувствовал холода. Только ярость. Чистую, искрящуюся, безумную ярость, которая в один миг сожгла все сомнения, все мысли, оставив только цель.

Разом отшвырнул троих девок, вырвал рогатины из рук, взревел бешено:

— Назад! Убью! — и нырнул.

Девки разом загомонили. Их лица, секунду назад злобные, довольные, исказились ужасом. Отплёвывая воду, загребая руками, молодухи разом заныли-заголосили:

— К-конунг! Мы просто… она ведьма… заколдовала…

— Проучить…

— Мы хотели… только…

Доносилось о меня сквозь толщу воды. Наше озеро славилось не только глубиной, но и холодом. И зимой и летом температура воды одинаково ледяная. Бедная девочка!

Я вынырнул, глотнул воздуха и снова нырнул. Вслед неслись испуганные вопли.

Где ты, вёльва? Я хорошо помнил старой спакуны: эта дева — дар богов. Если она погибнет, боги от нас отвернутся.

«Майя!» — выдохнул беззвучно, обхватил безвольное тело приёмной дочери вёльвы и рванул вверх. К небу, солнцу, воздуху. Вытащил девушку на берег, уложил на песок.

Глупые куры окружили меня, полезли с оправданиями и ненужными советами. Хватило одного взгляда, чтобы несостоявшиеся убийцы притихли и отбежали в сторону.

Холодное девичье тело не подавало признаков жизни. Недолго думая, я подхватил глупую девчонку, позволившую себя утопить, перекинул животом через колено и хлопнул ладонью по спине. Раз, другой, третий. Хрупкое тело содрогалось от моих ударов, но молодая вёльва упорно не желала оживать.

— Ну же! Оживай! Давай! Дыши! — зарычал я, занося руку для удара.

Внезапно девчонка закашлялась, изо рта и носа хлынула вода. Девушка забилась в моих руках, я осторожно опустил Майю на песок. Слипшиеся ресницы с трудом распахнулись, и я увидел глаза вёльвы. Огромные, тёмные, бездонные, полные немого ужаса. Майя смотрела на меня и не видела.

— Дыши, — приказал я хрипло, легонько стукнув по спине. — Слышишь? Дыши, Хель тебя возьми!

Девушка зашлась натужным хриплым кашлем. Тонкие пальцы, синие от холода, вцепилась в мою мокрую рубаху.

— Н-н-не… н-н-не отпускай… — прохрипела молодая вёльва, по-прежнему не видя меня.

Вид маленькой, мокрой, беззащитной девочки тронул мою душу, закалённую битвами и смертями соратников. Сердце моё отчего-то замерло, сжалось, а затем ухнуло куда-то в бездну к Хелю.

— П-п-п-пожа-алуй-с-с-та… н-не от-т-т-пус-с-кай…

Такая юной, одинокой, гордая и сильная.

— Не отпущу, — пообещал я, крепко прижимая вёльву к груди. Майя всхлипнула, содрогнулась всем телом и вцепилась в меня ещё крепче.

Я повернулся к трём молодухам, которые стояли на коленях в воде, трясясь от страха и холода. Мой взгляд скользнул по испуганным лицам.

— Вы, — произнёс негромко. — Предстанете перед тингом. Завтра. А сейчас — пошли вон отсюда, троллевы потаскухи. Увижу ваши лица до заката, клянусь Одином, пожалеете, что ваши матери родили вас.

Девки бросились к берегу, спотыкаясь, рыдая, падая в воду. Я не стал смотреть им вслед, ни к чему. Вселенная сузилась до хрупкой, дрожащей женщины в моих руках. Я подхватил девушку, прижал к себе, стараясь согреть жаром своего тела. Голова Майи безвольно упала на моё плечо. Глаза вёльвы снова закрылись, но сердце забилось ровнее, сильнее.

И пока я нёс юную целительницу по тропинке обратно к дому Агаты, в моих ушах снова зазвучали слова пророчества: «…покуда тень, сто́ящая за твоей спиной, не падёт от твоей же руки».