ГЛАВА 9. НЕЗАМУТНЕННЫЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ ЦВЕТОК

Когда ветеринар торжественно вручил мне документ на новорожденного дракона, то в грамоте черным по белому было указано, что на самом деле Ральф младший родился Матильдой. Что хочешь делай, а он это она. Я по-настоящему опечалилась, ведь говорили, будто самки драконов пару раз в год из нежных барышень превращались в хитрых, нетерпимых бестий. В помутнении рассудка они часто убегали от хозяев, а после загулов обязательно появлялись приблудные яйца. Другими словами, выйдя из нежного возраста, хвостатая девица грозила повторить судьбу своей непутевой мамаши. Франки же плевать хотел, что хулиганистый сын на самом деле — капризная дочь, и принялся обучать глазастое, крылатое чадо премудростям кошачьей жизни.

Воскресным утром, когда я собралась лететь на переговоры в Ватерхолл, заметно подросшая за полторы недели Матильда прогарцевала в кухню, где спокойно и даже сонно вкушало завтрак наше семейство. В пасти нежная барышня тащила голубя со свернутой шеей, не уступавшего драконьему детенышу в размере. Следом, взирая на дочь с отеческой любовью и гордостью, покачивал мохнатым задом Франки.

Драконица выпустила из зубов добычу и издала пронзительный, неприятный звук, подсказывающий, что вкус крови начал будить в крылатой принцессе серийного маньяка. Всей семьей в гробовом молчании мы рассматривали охотницу, как водится у котов-птицеловов, принесшую истерзанную добычу «восторженным» хозяевам.

— Мне кажется, или это существо смотрит на меня как на стейк с кровью? — сдержано уточнила Летиция.

— К ветеринару! — медленно вымолвила я, не сводя глаз с маленького чудовища. — Пока она не стала охотиться на нас!

Дух свободы оказался в крошечной Матильде столь силен, что она наотрез отказалась садиться в переноску, похожую на ящик с решетчатой дверцей. Когда в назначенное время возле дома остановилась карета Элроя, пять взрослых Амэтов, ругаясь, на чем свет стоит, пытались выловить мелкую ящерицу, попутно отгоняя кота, отчего-то бросившегося защищать далеко не беззащитное создание. Словно дикая кошка драконица носилась по комнатам, пряталась под мебелью, забивалась в углы. Слава Святым угодникам, пока не умела летать!

Неожиданно входная дверь распахнулась, в дверном проеме появился Таннер. Едва он открыл рот, чтобы вежливо поздороваться, как в его сторону отлетела мертвая птица, случайно отпихнутая папиной ногой. В ужасе мы замерли. Элрой перевел задумчивый взгляд с растерзанного голубя на нас, столпившихся в центре холла.

— Доброе утро, — поприветствовал гость, сделав вид, будто не заметил, что семейство Амэтов походило на шайку лесных бандитов, вооруженных тем, что под руку попалось, и двумя вилками (понятия не имею, на что рассчитывал папа, когда гонялся за Матильдой со столовыми приборами).

— Доброе, — пропыхтела я и немедленно за спину спрятала закопченную кочергу, какой пыталась вытащить драконье чадо из-под шкафа. — У нас вылупился дракон. И тут же сожрал голубя.

— Ясно, — тихо вымолвил Таннер, хотя, судя по недоумению, отразившемуся в гладковыбритой физиономии, он не понял ровным счетом ничего.

— Нет, мы не хотим его сожрать в ответ.

— Хорошо, — кивнул он. — Я подожду вас на улице, госпожа Амэт.

Когда за ним закрылась дверь, то я нервно улыбнулась:

— Сослуживец. — Вспомнила, что мачеха считала его уволенным и добавила: — Только на службу вернули, а уже в командировку отправляют.

— Конечно, — согласилась Летиция, давая понять, что ложь шита белыми нитками.

Эзра насмешливо фыркнула, Арона обиженно выдохнула, Матильда зашипела из-под лестницы, отец покачал взлохмаченной головой, сощурившись на входную дверь:

— Не нравится он мне. Ох, не нравится.

И только Франки проявил тактическую хитрость. Воспользовавшись заминкой, рыжей молнией он метнулся к голубю и утащил под лестницу, видимо, хотел накормить детеныша завтраком. Глупец! Он не догадывался, что из-за сырого мяса ненаглядная дочь скоро начнет смотреть на мохнатого папашу, как на свежую отбивную с четырьмя лапками.

Оставив заботы о хвостатых нахлебниках на сестер, я подхватила саквояж и выскочила на террасу. Таннер стоял, прислонившись к перилам, и терпеливо ждал моего появления. При взгляде на высокого, широкоплечего мужчину в простой одежде, а не в привычном костюме, у меня сладко заныло под ложечкой.

— Поймали? — улыбнулся он, забирая сумку с вещами.

— Не сумели. Хочешь помочь?

— В следующий раз, — отказался Элрой изображать заклинателя новорожденных драконов.

В этот момент в холле что-то громыхнуло, следом бабахнул истеричный вопль Летиции, через раскрытое окно вырвавшийся за пределы дома и огласивший тихую улочку. Мачеха клялась перетопить в доме всю живность, даже мышей с тараканами. И отца как крупнорогатый скот, если он не прекратит размахивать вилками. Впрочем, соседи давно привыкли и перестали пугаться залихватских словесных оборотов трактирщицы.

— Уходим, — одними губами скомандовала я.

Чтобы не плодить слухов в конторе, я отказалась лететь с Таннером на частном драконе и провела несколько часов в компании сослуживцев в маленьком вагончике с двумя рядами красных кресел. К счастью, над Саввинскими горами стояла ясная погода, ярко-синее небо не пятнало ни облачка, и обычной тряски, когда душа вылетала из тела, и вспоминался как минимум десяток молитв Святым духам, а особенно четко — заупокойная, не случилось.

При подлете к пункту назначения из окошка я увидела, что Ватерхолл накрывала шапка густых седых облаков, с высоты драконьего полета похожих на завитки хлопчатой бумаги. Южный портовый город традиционно встретил столичных гостей дождем и теплой влажностью. Едва я спустилась из воздушного вагончика на площадь прилетов, как выбившиеся из пучка пряди завились мелкими кудряшками, делая меня похожей на расцветший одуванчик.

Переговоры с Торговым домом были назначены на следующее утро, но по настоянию Элроя делегация специально приехала на день раньше. Принимающая сторона расщедрилась на приличный гостиный двор, чему сослуживцы сильно удивлялись.

— Чувствуют, что дела совсем плохи, — со знанием дела заявил начальник отдела судебных заступников. — Пытаются умаслить. Как думаете, госпожа Амэт?

— Я? — на неожиданный вопрос я закономерно не смогла найти никакого ответа, поэтому просто согласилась: — Думаю, вы правы.

Стараясь не смотреть на коллег, я быстро принялась вписывать номер личной грамоты в карточку на заселение.

— Кстати, госпожа Амэт, хочу вас поздравить.

— Меня? — Я оглядела народ. — С чем?

— Слышал, что если мы не сумеем договориться с Торговым домом, то господин ди Элрой планирует передать вам судебный процесс. Неплохое повышение от стажера из отдела продаж, не считаете? У вас, похоже, талант.

— Он мне ничего не говорил… — Я осеклась, но щеки все равно предательски вспыхнули. Неожиданно вспоминалась крошечная умильная Матильда, хладнокровно перегрызшая хребет голубю. В глубине души каждой нежной барышни должна была прятаться зубастая драконица, иначе не выжить среди этих… чванливых шовинистов!

Взяв себя в руки, я улыбнулась насмешнику:

— Вы правы, господин Отис. Я прекрасно разбираюсь в том, как развестись с выгодой.

Конечно, разбираюсь в теории, но зачем уточнять?

От наглости и самоуверенности стажерки, обязанной покаянно принимать шпильки руководства, у противника полезли глаза на лоб. Он открыл рот, пытаясь придумать, чем покрыть заявление, но на помощь пришел подчиненный:

— Госпожа Амэт, слышал, что вы окончили Институт благородных девиц в северной провинции?

— В западной, — поправила я, давая понять, что вовсе не стесняюсь провинциальности учебного заведения, даже такое родители оплачивали с большим трудом. — Знаете, господа, чему там учат с первых дней? Прежде чем подписать бумагу, ее надо внимательно изучить. Даже то, что написано в приложениях и неразборчивым почерком. Удивительно, почему это правило знает выпускница провинциального Института благородных девиц, но не знает целый отдел судебных заступников, окончивших Королевскую Академию.

Народ встретил выпад гробовым молчанием. Забрав у портье ключи, я сделала ноги. Надеюсь, ночью они не устроят мне темную.

В номере меня ждала блондинка «лучшие продажи прошлого года». Вернее, она меня вовсе не ждала, но как единственных в делегации женщин нас поселили в одну комнату. К слову, катастрофически тесную. Кроме двуспальной кровати, застеленной золотистым покрывалом, больше ничего и не втиснулось. Даже дверь в закуток с ватерклозетом и стоячей ванной открывалась не наружу, а вовнутрь. Вместо шкафа использовалась ниша с перекладиной. Зато имелся балкончик с кованым ограждением, выпиравший на фасаде здания.

— Я сплю возле окна, — объявила блондинка.

— Хорошо, — легко согласилась я и, кое-как протиснувшись в узком проходе, поставила саквояж на свой край постели. Если я упаду ночью на пол, то закачусь под кровать, а если она — сразу к балкону. Главное, не забыть на ночь закрыть балконную дверь.

Едва я умылась и переодела дорожное платье, в номер постучали. За дверью стоял мальчишка-коридорный.

— Госпожа Амэт? Вам просили передать.

Он протянул сложенный листочек.

— Благодарю. — Я вручила посыльному мелкую монетку за услугу и развернула записку. Таннер был краток до неприличия. Он указал только номер комнаты на самом верхнем этаже.

— Господин ди Элрой ждет документы по Торговому дому, — пустилась в объяснения я, хотя блондинка не проявила к записке никакого интереса (вообще, неплохо узнать ее имя, называть соседку по кровати официально, госпожа Крэнг, чуточку странно).

Я вытащила из дорожного саквояжа несколько тонких папок-обманок, прихваченных из чистой паранойи, как раз на такой случай. В них лежали старые письма из доходных домов и жалобы на драконий корм. Хотелось привести себя в порядок или хотя бы расчесать кудрявое безобразие на голове, но, боясь вызывать подозрения, я просто натянула туфли и с деловитым видом вышла. В спину донесся презрительный смешок, означавший, что если бы блондинка работала в одном кабинете с Таннером ди Элроем, то всегда ходила при полном параде.

Таннер открыл по первому стуку. Пропустил меня внутрь номера. Единственное, что я успела заметить, прежде чем оказалась прижатой горячим мужским телом спиной к двери — огромное окно с видом на дождливый город. Дыхание Элроя пахло кофе, горячие губы вытворяли совершенно невообразимые вещи.

— Почему ты не захотела со мной лететь? Я соскучился, — прошептал он, разрывая поцелуй, и осторожно лизнул меня по припухшим губам.

— Я тоже.

— Что это? — Таннер с удивлением заметил папки у меня в руках.

— Очень важные документы, которые господин ди Элрой попросил принести своего личного стажера, — с серьезным видом заявила я и положила папки на диван. — Напомни забрать, они ещё пригодятся.

— Ты успела пообедать? — спросил он.

— Нет.

— Я на это надеялся. — Таннер кивнул на сервированный стол, заставленный блюдами с серебристыми колпаками. — Составите мне компанию, госпожа Амэт?

— Даже не сомневайтесь, господин ди Элрой, на регулярных рейсах кормят форменным драконьим комбикормом.

Он помог мне усесться, устроился сам и снял с фарфоровой тарелки колпак. На блюде, посыпанный зеленью и политый белым соусом, лежал кусок… непонятного серо-белого кушанья, сладковато пахнущего рыбой.

— Ты заказал черную каракатицу? — уточнила я, тщательно скрывая недоумение.

— Тереза, я не хотел тебе говорить, но вдруг ты нарвешь на каракатицу в едальне или кто-нибудь добрый тебя решит угостить… Они ядовитые и несъедобные, — объяснил сотрапезник. — Я заказал тебе кальмара.

Кальмар оказался страшной гадостью, хуже омлета с подгоревшими ветчинными шкварками, но в компании Таннера я была готова съесть даже ядовитую черную каракатицу и помереть счастливой.

— У меня сегодня встреча. Поедем вместе? — Он заметил, что я без большого энтузиазма разрезаю кальмара на мелкие кусочки, а потом без аппетита жую, и просто поменял наши тарелки. Впрочем, есть деликатес, даже приправленный перцем и политый белым соусом, тоже не захотел.

— Вообще-то, у меня свои планы, — пафосно объявила я.

— Какие?

— Я иду на свидание.

Элрой на секунду замер, в синих глазах появился холодок, и мне стало смешно.

— С кем? — вкрадчиво уточнил он.

— С Бевисом Брозом, — легкомысленным тоном объявила я.

— Кто такой… — Он осекся, губы дрогнули в улыбке.

— Хочу заехать в книжную лавку на Горбатом мосту.

В провинции литературные новинки обычно появлялись чуть позже, чем в Аскорде. Я надеялась, что в Ватерхолле все-таки найду свеженький роман Бевиса Броза, сметенный поклонницами нескромной прозы со столичных прилавков со скоростью саранчи в кукурузном поле.

Мы сговорились вместе поужинать. Я собрала с дивана папки и вернулась в номер, чтобы надеть уличное платье. Меня охватывало предчувствие хорошей книжной охоты!

* * *

В книжных лавках всегда царила особенная атмосфера тишины и спокойствия. Рядом с чудом, прятавшим целую вселенную под кожаной обложкой, я всегда испытывала особое умиротворение. Запахи типографской краски, клееных корешков и бумаги вызывали у меня странное, сомнамбулическое состояние. Обычно я теряла счет времени, присаживалась за столик для чтения и надолго погружалась в удивительные миры, где прекрасные аристократы спасали от разбойников невинных пастушек, драконы-оборотни соблазняли принцесс, а потом от вздорного характера возлюбленных превращались в буйных неврастеников и глотали успокоительные капли. Так вот, в этом прекрасном месте, где все располагало к спокойствию и настраивало на философский лад, мешало только одно: конкурентки, нацелившиеся на мою книгу!

Я сложила зонтик в специальный высокий вазон и внимательно осмотрела прилавок, куда выкладывали новинки. Бевиса Броза среди них не было. Единственный экземпляр, завернутый в желтый пакет с именем скандального автора, названием «Поймай меня, если сможешь» и строгой пометкой «только для совершеннолетних» стоял в центре зала, на стопке других романов. Сразу и не заметишь! С трудом подавив хищную улыбку, я стремительно завиляла между прилавков, потянулась к вожделенному томику… И он отказался идти в мои нежные объятия!

Оказалось, что с другой стороны с видом маньяка его сжимала смутно знакомая рыжеволосая девица с маленьким личиком и разноцветными глазами. Один был голубой, другой — зеленый, как у смешного котенка. С возмущением я потянула книгу на себя. Недовольно хмыкнув, противница дернула в свою сторону. Мы замерли, боясь, что если соскользнут пальцы, то добыча точно останется в лапах врага и окажется упущенной навсегда.

— Я первая взяла, — хором выпалили мы и обменялись презрительными взглядами.

— Отпустите, дамочка, — процедила противница.

Ха-ха три раза! Напугала! Тут я узнала девицу. В прошлый раз мы сцепились из-за Шарли Пьетро в книжной лавке Аскорда!

— И не подумаю. Я охочусь за Бевисом Брозом с субботы! Даже в Ватерхолл специально прилетела!

Наглая, конечно, ложь, но проверить она все равно не сможет.

— А я… Я тоже! — задрала та нос.

— Изменяете невинной Шарли Пьетро с эротическим романами? — с надменным видом произнесла я. — В прошлый раз вы говорили, что умрете без книг Шарли. Сколько времени прошло, а вы все в добром здравии!

Противница замялась, видимо, подумывала сказать, что живет исключительно на витаминных настойках, но вдруг выпалила:

— Ох, так это вы! Сумасшедшая, что огрела меня ридикюлем!

— Вы укусили меня за палец! — возмутилась я.

— И ещё раз укушу, если понадобится.

Она сделала ловкий выпад, невольно я отшатнулась и выпустила вожделенный томик. Книга оказалась в руках у конкурентки. Не вступая в дальнейшие переговоры, девица бросилась к кассе. Ловким движением я вытянула зонтик и крючком зацепила противницу за торчащий ворот пальто. Она резко дернулась, с трудом удержав равновесие.

— Отдайте немедленно книгу, несносное создание! — рявкнула я. — Я ее первая заметила!

— Зато я первая взяла! — стараясь освободиться из ловушки, пропыхтела девица.

— Девушки, что вы устроили в книжной лавке? — зашипела на нас интеллигентного вида дама, неожиданно вынырнувшая из-за высоченной пирамиды толстенных томов по истории королевства. — Вы же благородные девицы в священной обители литературы, а голосите, как охочие драконицы…

— Не мешайте! — совершенно некультурно рявкнули благородные девицы и принялись толкаться. Я пыталась отобрать томик, но соперница оказалась внезапной, как городской голубь. Нырнула в отдел с кулинарными альманахами, и пока я соображала, куда она испарилась, уже припрыгала к кассе. Раскрасневшаяся, встрепанная девчонка бабахнула книгу перед изумленным продавцом и прохрипела:

— Продавайте быстрее!

— Я первая ее увидела! — подскочила я к прилавку.

— Но девушка первой принесла на кассу, — с заученной улыбкой изящно решил спор продавец и обратился к рыжей бандитке, хлопающей странными разноцветными глазами: — Книга продается только покупателям, достигшим восемнадцати лет. Покажите, пожалуйста, личную грамоту.

Лицо девицы вытянулось.

— Ты ещё лицеистка? — фыркнула я и с победоносным видом обратилась к продавцу: — Теперь я могу купить Бевиса Броза?

— Конечно, — улыбка лучилась добром. — Покажите вашу личную грамоту.

— Вы мне пытаетесь польстить? — хмыкнула я и полезла в ридикюль.

Личная грамота осталась в номере гостиного двора. Я прочистила горло и с деловитым видом защелкнула замочком на сумке.

— К сожаленью, с собой я не взяла документов, но, поверьте, мне давно больше восемнадцати. Святые угодники! Мне даже не двадцать один. Я работаю судебным заступником в крупной конторе…

— Конечно, я вам верю, — с неизменной улыбкой, какую хотелось стереть с гладкого лица ударом зонтика, согласился продавец, — но без документов отдать роман для взрослых не имею права. До свиданья.

Едва не плача, с подругой по несчастью мы следили, как вожделенный томик исчезает под прилавком.

— Господин продавец? — сухо позвала я.

— Я вас слушаю.

— Вы жлоб!

— Да-да! — поддакнула девчонка.

Мы синхронно развернулись и, гордо выпрямив спины, направились к выходу. Я подхватила из вазона зонтик и даже придержала дверь девчонке, пока она ковырялась с соскользнувшей туфлей. Охваченные вселенской печалью, мы замерли на крыльце книжной лавки и с тоской воззрились на мокрую улицу.

В Ватерхолле темнело враз. Вроде только-только царили грязноватые сумерки, как из переулков вытек ночной мрак. По жестяному козырьку звонко стучал дождь, разлетались круги в огромных лужах, блестели влажным светом фонари, зажженные трудолюбивыми фонарщиками, несмотря на дурную погоду.

— Дамочка, ты была достойным противником, — вздохнула девчонка и протянула мне руку: — Иветта Вермонт.

— Тереза Амэт, — ответила я на рукопожатие. — Было очень приятно подраться из-за Бевиса Броза. Даже приятнее, чем за Шарли Пьетро.

— Верно. Он того стоил. — Она перекатилась с пятки на носок и обратно. — Встретимся в Аскорде и снова за что-нибудь подеремся?

— Не сомневайся.

Прикрыв сумкой рыжеволосую растрепанную макушку, девушка бросилась под дождь. Ловко перескакивая лужи, подлетела к прибывшему городскому омнибусу. Когда усталый мерин протащил тяжелую полную пассажиров карету мимо меня, то новая знакомая высунулась из сквозного окошка и прикрикнула:

— До встречи!

Я помахала ей на прощанье и, прячась под зонтиком, приблизилась к мостовой. Через некоторое время, оказавшись пару раз окатанной водой, я все-таки остановила кеб. Однако едва мы съехали с Горбатого моста, как экипаж остановился, и возница, мокнувший под беспрерывным дождем, прикрикнул:

— Госпожа, затор надолго. У какого-то бедняги слетело колесо. Придется ждать.

— Хорошо! — отозвалась я.

За окном блестела разноцветными магическими огнями дорогая ресторация с полосатым тентом над парадными дверьми и окропленными дождем зелеными растениями в больших кадках. Швейцар распахнул тяжелую дубовую створку, и на улицу выплыл полнотелый высокий господин с ручным драконом, лежавшим на сгибе локтя. Одутловатое недовольное лицо мужчины мне показалось знакомым.

— Председатель! — вслух выпалила я, вспомнив хозяина Торгового дома.

Делец дождался, когда к нему подскачет лакей с зонтом, а потом страшно недовольный, за что-то беспрерывно распекая несчастного вымокшего слугу, направился к карете.

Когда экипаж отъехал от ресторации, то двери снова отворились и выпустили в дождь Тома Потса. Бывший шеф воровато огляделся вокруг и, подняв воротник, без зонта ринулся к мостовой за извозчиком. Тут меня охватило тревожное чувство. Не было ничего правильного в том, что в ночь перед совещанием, эти двое ужинали в одной ресторации!

Вернувшись в гостиный двор, первым делом я поднялась к Таннеру, надеясь, что он развеет мои сомнения, но на стук никто не ответил. В нашем крошечном номере соседка собиралась на ужин с судебными заступниками и красила ресницы твердой тушью, глядя в крошечное зеркало.

— Пойдешь с нами? — предложила она, когда покончила с макияжем, и поправила длинное платье с узкой юбкой.

— Я поела в городе, — соврала я, рассчитывая через часок снова подняться к Таннеру.

— Тогда хорошо отдохнуть. — Блондинка так скоро упорхнула из номера, словно боялась, что стажерка передумает и все-таки увяжется следом.

Элрой заявился сам, злой, как наевшийся сырого мяса дракон. Подвинул меня в дверном проеме и без слов ворвался внутрь.

— И тебе добрый вечер, — растерялась я.

— Где они? — тихим, грозным голосом вымолвил он. — Где документы по верфи?

— Какие?

— Ты спрашиваешь, какие?! Хорошо, не спрашиваешь, что за верфь!

Не знаю, что именно его взбесило, но от злости даже желваки ходили на лице.

— Не очень понимаю… — Тут я вспомнила, как сгребала с дивана фальшивые «важные» папки. — Может, я по ошибке забрала, когда выходила из номера?

— По ошибке? — изогнул он брови. В животе у меня вдруг завязались крепкие узлы. Неожиданно Таннер превратился в строгого, придирчивого начальника, каким я увидела его в день знакомства.

— Мне надо проверить, — окончательно смутившись, я полезла в дорожный саквояж. Среди подложных папок, собранных для отвода глаз сослуживцев, действительно нашлась та, что принадлежала Элрою. Чувствуя, как горят щеки, я протянула ему потерянные документы и пробормотала:

— Я случайно…

— Тереза, приди в себя! — рявкнул он, заставив меня испуганно вздрогнуть. — Ты все делаешь случайно! Портишь, теряешь, поджигаешь в моем доме занавески… Теперь по ошибке уносишь важные документы, от которых зависит судьба «Драконы Элроя». Ты хочешь стать серьезным судебным заступником. Я дал тебе шанс! Так, может быть, уже пора повзрослеть?

Виновато опустив голову, я принялась теребить завязку на банном халате.

— Мне жаль, господин ди Элрой, что я вас подвела, — пробормотала я, поклявшись себе, что ни в коем случае не стану плакать из-за выговора, положа руку на сердце, весьма и весьма справедливого.

— Тереза, — процедил он, — ты меня убиваешь!

Твердым шагом, ужасно разозленный, он вышел из номера. Сердито захлопнулась дверь, щелкнул замок. Мне хотелось провалиться под землю от стыда, но не прошло и минуты, а я не успела придумать безболезненный способ спрятаться за плинтусом, как снова раздался требовательный стук.

— Открой, пожалуйста, — прозвучал в коридоре серьезный голос Элроя.

Я открыла и мгновенно зачастила:

— Послушай, мне очень, очень жаль…

Заставляя проглотить сбивчивые извинения, Таннер обнял мое лицо теплыми ладонями и прижался мягкими губами. Не разрывая объятий, он оттеснил меня обратно в номер, закрыл ногой дверь и схватился за узел на поясе халата.

— Извини за резкость, — бормотал он, покрывая быстрыми горячими поцелуями мое обнаженное плечо. — Ты можешь испортить весь мой гардероб, сжечь дотла квартиру и потерять личную грамоту, только извини.

— Ты тоже меня… — простонала я, когда горячие губы мужчины нашли чувствительную точку за ухом.

— К дьяволу работу, — прошептал он. — Люблю тебя.

Когда мы рухнули на кровать, то она скрипнула под нашим весом. Злосчастная папка, причина глупой ссоры, бесхозная и позабытая валялась на полу… О соседке я тоже напрочь забыла, но госпожа «лучшие продажи прошлого года» неожиданно напомнила о себе сама. Она попыталась открыть дверь в номер. Если бы я не оставила ключа в замке, то блондинка обязательно накрыла нас за занятием, не имеющим ничего общего с конторской работой, и от чистого, ничем не замутненного шока впала бы в летаргический сон.

— Это Крэнг! — Я откатилась от мужчины и рухнула с кровати. Зато носом в халат.

— Ты живешь не одна?! — возмутился Таннер.

— Ты как первый день родился, — горячо зашептала, в узких проходах собирая его вещи, и зашипела, когда он попытался натянуть штаны: — Некогда! На балконе оденешься.

— Там дождь! — возмутился любовник, когда я раскрыла балконную дверь и с силой выпихнула его на свежий воздух.

— Морось! Даже дождем стыдно назвать, — уверила я.

— Амэт, ты померла, что ли?! — завопила блондинка из коридора.

— Если мокро, то просто оставайся под козырьком. — Я швырнула в Элроя рубашкой.

— Но здесь нет козырька! — прижимая к обнаженной груди шмотки, запротестовал он, однако дверь уже закрылась, и портьеры были задернуты. Делая вид, будто не отошла ото сна, я сощурилась и отперла замок. Госпожа «лучшие продажи прошлого года» не скрывала недовольства.

— Извини, я забыла вытащить ключ, — ненатурально зевнула я. — Как прошел вечер?

— Отвратительно.

Крэнг пригвоздила важную папку острым каблуком к полу. Когда я подняла ее, то посреди серой обложки красовалась выдавленный круг.

— Не принимай на свой счет, Амэт, но судебный заступник — это диагноз. — Блондинка плюхнулась на перекопанную кровать и со стоном удовольствия скинула туфли. — Неизлечимые зануды!

В проходе валялся выроненный мужской носок, и я незаметно отпихнула его ногой под кровать. Как только девица скрылась в тесном закутке с ванной, я немедленно нырнула за портьеры.

Таннер уже успел натянуть штаны с рубашкой, и перестал выглядеть как любовник глубоко замужней дамы, пытавшийся сбежать от гнева рогатого мужа. Он был похож на грабителя, желавшего поживиться дешевыми драгоценностями двух конторских куриц. Повезло, что не прибежали стражи!

Только я собралась освободить пленника и дать уйти из женского общежития, как соседка вышла из ванной и позвала меня пронзительным голосом:

— Амэт, ты куда делась?

Словно издеваясь, на землю обрушился яростный ливень. Ночное небо просто сделало передышку, поднабралось сил и злости, а теперь решительно топило город. С волос Таннера стекало, и он без особого успеха обтер лицо ладонями. Я с сожалением расставила руки, мол, терпи, любимый, и вынырнула из-за занавески.

— Ты чего там? — проворчала Крэнг.

— Балконную дверь закрыла, а то дождь пошел.

— Ненавижу дождь. — Она забралась в постель со стороны стены, напрочь позабыв про распределение мест. — Никогда не могу заснуть, пока стучит.

На улице не просто стучало, а колотило. Я жалобно покосилась на окна и принялась складывать в голове план, как напоить блондинку прихваченными в поездку успокоительными порошками. Может, отрубится?

А Таннер мок и грозился подхватить лихорадку…

Никогда не видела, чтобы люди укладывались на ночь, как госпожа «лучшие продажи прошлого года». Она устроила голову на подушке, красивой волной расправила светлые волосы, спустила на глаза розовую маску для сна и положила руки вдоль тела. В общем, улеглась, как покойница.

— Амэт, — загробным голосом промычала она, — потуши огни, через маску просвечивает.

Комната погрузилась в темноту, я нырнула в кровать и прислушалась к тому, как за окном билась стихия. Дождь яростно барабанил по стеклу. Не знаю, сколько времени прошло, мне показалось, будто целая вечность, но Крэнг супротив заверениям засопела, как миленькая, и без успокоительных порошков. Сквозь сизую темноту я всмотрелась в лицо соседки, кажущееся восковым, и не заметила никаких признаков бодрствования.

Выскользнув из-под одеяла, я осторожно пробралась за занавеску и очень тихо, стараясь не греметь фрамугами, отворила балконную дверь. В лицо полетела влажная дождевая пудра. Промокший до нитки Элрой, сложив руки на груди, прислонился спиной к кованому ограждению. Спокойным, даже философским видом он демонстрировал правило «расслабься и получи удовольствие», начинавшее действовать, когда изменить отношение к абсурдной ситуации было просто невозможно.

Только я высунула руку, чтобы поманить мужчину внутрь комнаты, как он ловко схватил меня за рукав банного халата и выдернул под ливень. Голые ступни неприятно обожгло в ледяной луже, и я едва слышно пискнула:

— Ты что делаешь?

— Тш-ш-ш.

Он привлек меня к неожиданно горячему телу и прижался холодными влажными губами. Плотная ткань халата мгновенно намокла, с волос стекало, а я, как безумная, наслаждалась горячими поцелуями со вкусом дождя. Святые угодники! Мы действительно в ту ночь вели себя, как безумцы.

На следующее утро, когда блондинка проснулась и стянула с лица маску, то задумчиво поделилась:

— Мне снился очень странный сон, как будто ночью по нашей комнате ходил Таннер ди Элрой.

— Ты его видела? — напряглась я, ведь когда он выбрался из номера, то соседка действительно завозилась в кровати и сменила позу покойницы на позу сопящего бублика.

— Он прятался в кромешной темноте, но голос звучал очень ясно. Что-то он мне шептал такое… интимное… — Она встряхнулась, как кошка. — Потрясающий мужик! Надо посмотреть в соннике, чтобы это все могло значить. Хотя нет! Лучше сразу к астрологу схожу.

— Вообще, умные люди утверждают, что некоторые сны бывают просто снами, — буркнула я и закрылась в ванной комнате. Вернее, в чулане, ведь назвать крошечный закуток гордым словом «комната» просто не поворачивался язык.

* * *

Обстановка в зале переговоров Торгового дома царила настолько взрывоопасная, что народ боялся шевелиться, чтобы не привлекать лишнего внимания начальства. Элрой и председатель с новым драконом на коленях сидели на разных торцах длинного полированного стола, словно подчеркивая, что теперь между ними разверзлась пропасть.

Председатель внимательно изучил бумагу, на которой были изложены претензии и сумма взыскания, выведенная с моей легкой руки.

— Господин ди Элрой, — усмехнулся он пухлыми влажными губами, — по-моему, это перебор. Не находите?

— Сумма, указанная в документе, подсчитана на основании контракта, — прежде чем прикусить язык, выпалила я и под острым, пронзительным взглядом Таннера потупилась. — Извините.

— Продолжайте, госпожа Амэт, — махнул рукой председатель.

Начальник отдела судебных заступников от гнева пошел красными пятнами, а я испуганно глянула на Элроя. Было ясно как божий день, что я поскакала впереди рельсового омнибуса, хотя тот даже не тронулся от остановки. Лицо Таннера оставалось непроницаемым, и он едва заметно кивнул, разрешая продолжить.

От волнения дрожали колени, и когда я поднялась, раздались тихие смешки.

— Госпожа Амэт, мы не на уроке, — спокойно вернул меня на место Таннер. — Можете, присесть.

— Лучше постою, — пробормотала я, вдруг впадая в панику от мысли, что нужно усесться, пододвинуть стул, собраться мыслями.

Глубоко вздохнув, я прочистила горло и вдруг почувствовала невозможное спокойствие. На самом деле излагать факты, доказательства, перечислять цифры оказалось легко. Я не забыла ничего, описала сухим казенным языком каждую мелочь, даже вспомнила несчастную малышку Поппи. Элрой с председателем буравили друг друга ледяными взглядами.

— Это все? — изогнул брови хозяин Торгового дома.

— Все, — растерянно оглядела я слушателей и поймала себя на том, что, как девчонка, тереблю юбку.

— Вам есть что сказать? — председатель обратил спокойный взгляд на подчиненных, и те виновато опустили головы. Кажется, не одна я на проклятом совещании чувствовала себя как глупая лицеистка.

— В таком случае мне есть что сказать. — Он положил документ лицом вниз. — «Дракон Эххр».

На лице Таннера нервно сократился мускул, и в этот момент я осознала, что произошла большая беда.

— Продолжайте, — кивнул он. Не представляю, откуда Элрой брал внутренние резервы, чтобы сохранять хладнокровность.

— «Драконы Элроя» все-таки получат заказ на строительство судна для Его Величества, — развел руками председатель, — но только если мы разойдемся с миром. И без взаимных претензий.

Форменный шантаж! Тишина, последовавшая за шокирующим предложением, казалась пронзительной. А потом был тот быстрый острый взгляд Элроя в мою сторону, и из груди словно выбили воздух. Хотела бы я знать, какую ошибку снова совершила, если он смотрел, как ножом резал.

Таннер не раздумывал. Он коротко улыбнулся и тихо вымолвил:

— Думаю, обсуждать нам нечего.

По залу переговоров пролетел испуганный шепоток.

— Встретимся в суде, господа. — Таннер поднялся, а за ним поднялись мои коллеги. Гулкая комната с высокими потолками наполнилась грохотом отодвигаемых стульев и шуршанием бумаги.

— Госпожа Амэт, — вдруг позвал председатель со своего места.

Я с удивлением оглянулась.

— Почему в прошлый раз вы не сказали, что служите судебным заступником?

— Я?

— Если вы захотите покинуть «Драконы Элроя», то в любое время приходите ко мне. Я позволю вашему таланту расцвести.

— Моему таланту? — от конфуза у меня горели щеки, а от нехорошего предчувствия внутренности завязались крепким узлом.

Таннер стремительной походкой направлялся к выходу. Он казался кометой с хвостом из семенящего Потса и проштрафившихся судебных заступников. Не было никаких сомнений, что неуместное предложение, сказанное исключительно ради того, чтобы позлить противника, он прекрасно расслышал. Осознание, что любимый человек осуждал меня, било плетью.

Когда Таннер усаживался в заранее поданный экипаж, то я попыталась его остановить:

— Господин ди Элрой…

— Позже, госпожа Амэт, — не глядя на меня, бросил он и забрался в салон. Следом заскочило в карету переполошенное провальными переговорами конторское начальство, а нам, простым клеркам, пришлось добираться до гостиного двора на кебах.

— Фу! Какая же тут грязь, — сморщилась госпожа «лучшие продажи прошлого года», усаживаясь на жесткую лавку.

Едва мы оказались на месте, наплевав на алиби и любопытство коллег, я поднялась на верхний этаж. Нам с Таннером надо было объясниться. Что за несносный характер? Пусть хотя бы скажет, отчего взбесился, где я оказалась неправа?

Однако едва я занесла кулак, чтобы постучаться, дверь в номер раскрылась сама собой. С недоумением заглянула внутрь. Идеально чистая гостиная, залитая солнечным светом, пустовала.

— Таннер? — позвала я.

Из спальни вывалилась горничная с ворохом простыней и протараторила:

— А господин постоялец уже уехал.

— Когда? — опешила я.

— С полчаса назад освободил комнату.

У меня упало сердце.

— Ясно… — услышала я себя точно со стороны и добавила со слабой улыбкой: — Извините, что вломилась.

Билета на обратный рейс не было — мы с Таннером планировали еще одну ночь провести в Ватерхолле и погулять по набережной. Буркнув Крэнг нечто невразумительное, я шустренько покидала в саквояж вещи и рванула в воздушный порт. Однако план преследования дракона Элроя разбился о реальность: единственное свободное место нашлось на вечернем рейсе, на котором летели мои сослуживцы.

В Аскорд вернулись глубокой ночью, но выяснять отношения после полуночи было моей личной дурной приметой. Без колебаний я поехала домой и, несмотря на душевную маяту, вырубилась до самого утра на неприкосновенном полосатом диване в гостиной.

Когда на следующее утро с замирающим сердцем я вошла в приемную Таннера, то мадам Паприка оказалась на месте. Более того, она была погружена в работу. На столе высилась пирамида из папок, и лежали пачки писем. Невольно я покосилась на настенный хронометр, показывающий точное время.

— Нет, госпожа Амэт, вы не опоздали, — перехватила мадам Паприка мой быстрый взгляд. — Господин ди Элрой в конторе с семи утра. Заперся в зале переговоров с отделом судебных заступников и, судя по настроению, планирует довести их до коллективного сердечного приступа. К слову, буду рада, если вы мне поможете с работой…

Она коротко улыбнулась.

— Конечно, — бросилась я к столу, чтобы забрать половину папок.

— Слышала, что вы блистали на совещании, — как будто между делом вымолвила она.

— Угу, — буркнула я себе под нос, — так блистала, что до сих пор в глазах рябит.

Таннер появился только в обед, когда мне казалось, будто стул превратился в раскаленную сковороду, а стажерская комнатенка — в личную преисподнюю Терезы Амэт. От тревоги я совершенно не могла работать, по пять раз переписывала распоряжения. В общем, не помогла, а скорее, помешала секретарю.

Когда в кабинете хлопнула дверь, то у меня дрогнула рука, и на лист бумаги сорвалась большая чернильная клякса. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Раздались знакомые энергичные шаги. Дверь приоткрылась, и Таннер заглянул в стажерскую комнату.

— Тереза, нам надо поговорить.

Я только кивнула, от волнения не в силах выдавить ни звука. Поднявшись, я нервно оправила юбку влажными от страха ладонями. Светлый огромный кабинет с плавающими в солнечных лучах пылинками показался залом судебных заседаний.

— Присаживайся, — указал он на стул.

Нас точно отбросило на несколько недель назад, когда я впервые появилась в приемной дракона Элроя. С одной лишь разницей, он опять вел себя, как чужак, а я уже была влюблена и сходила с ума от мысли, что подвела дорогого человека.

— Сегодня Том Потс был уволен, — без предисловий объявил Таннер. — За продажу закрытой информации «Драконы Элроя».

— Он был шпионом? — изогнула я брови.

— Верно, — тихо вымолвил он.

— Надо же… — Перед мысленным взором вдруг всплыло воспоминание о том, как Том выскакивал под дождь из дверей дорогой ресторации. — В Ватерхолле я видела его вместе с председателем. Они выходили из одной ресторации. Я совершенно забыла рассказать из-за… Ну, ты понимаешь… Балкона, дождя…

— Верно, как тут не забыть? — усмехнулся Таннер и вытащил из ящика стола книгу, завернутую в коричневую плотную бумагу и с сургучной печатью центральной книжной лавки. — Держи.

— Что это? — Я ожидала разбора полетов, а не подарков, и сильно удивилась.

— Не вскрывай печать, там новый Бевис Броз, — остановил меня Элрой.

— Испортил сюрприз, — едва слышно фыркнула я. Внутри не утихало и грызло странное чувство.

— Это — не сюрприз, а вопрос.

— Вопрос?

— В тот день, когда я купил книгу, то увидел тебя с Томом Потсом. — Он сложил пальцы домиком и вдруг пронзил меня острым взглядом. — Для чего вы встречались?

У меня в животе завязались крепкие-крепкие узлы. Я осторожно отложила книгу на край стола, словно она начала жечь руки.

— Я не встречалась. Эзра познакомилась с Потсом на благотворительном балу, и он представился вдовцом. Я застала их в едальне. На следующий день сестра поставила ему синяк… — совсем тихо добавила я, стараясь не смотреть на Таннера. — Мне было стыдно тебе рассказывать, что сестра крутила роман с женатым мужчиной.

— Тереза, — позвал он, заставив меня поднять голову, и протянул через стол знакомую папку с круглой вмятиной на серой обложке, оставленной каблуком блондинки Крэнг. — Возьми, пожалуйста.

Я приняла папку.

— Открой, — кивнул он.

В первом же документе я прочла название «Дракон Эххр». Именно этим судном шантажировал председатель Торгового дома, когда пытался припугнуть Таннера. Во рту мгновенно пересохло. Некоторое время понадобилось, чтобы набраться смелости и заговорить.

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. — Голос сел, и я прочистила горло. — Ты думаешь, что я пособничала Тому Потсу? Так?

Наши взгляды встретились.

— Так?! — возвысила я голос, вдруг почувствовав, что нахожусь на грани истерики.

— Он назвал твое имя, — сухо ответил он.

Показалось, что подо мной зашатался стул, пол, да и вообще задрожало все здание.

— Просто докажи, что ты непричастна. Ты случайно копалась в моем столе?

— Неслучайно, — не осталась я в долгу. — Очередной раз пришла твоя чокнутая тетка, и я искала чек, который она пыталась вручить Летиции.

— Документы на судно ты тоже отдала Потсу ненароком?

— Я их никому не отдавала. Даже не знала, что лежит в этой папке! Таннер, я бы никогда тебя не предала! Не понимаю, почему должна что-то доказывать или оправдываться, — абсурдность ситуации ужасно злила.

— Если вспомнить, именно ты присутствовала на совещании, когда объявили о разрыве контракта, — заметил он.

— Потс еще и то дурацкое совещание приплел? — Из живота поднялась волна липкого страха, и меня словно прорвало: — Я всего лишь стажер в огромной конторе. Какие секреты мне продавать конкурентам? Сколько сортиров в твоих доходных домах? Что подают по четвергам на обед в едальне? Когда у нас начались отношения, Таннер, я попросила об отставке. Хотела, чтобы было все… по-человечески. Ты мне не дал уйти. И что теперь? Доказать, что я тебя не предаю?!

— Я принимаю ее, — перебил он, встречаясь со мной глазами. — Твою отставку. Прости, Тереза, я готов простить все, кроме измены. Любой измены.

В кабинете воцарилась звенящая тишина.

— Ты ведь не шутишь, — ошеломленно прошептала я. — Ты действительно думаешь, что я шпионила.

— Вы свободны, госпожа Амэт, — кивнул он в сторону дверей в стажерскую. — У вас есть час, чтобы собрать вещи.

— Ух, ты! — от нервов вдруг стало смешно. — Вот, значит, как заканчиваются служебные романы? Тебя просто увольняют.

Резкий неожиданный разрыв оказался столь ошеломительным и нелепым, что в душе не возникло ни капельки горечи, словно внезапность подействовала как обезболивающие пилюли, запитые бутылкой отцовского сивушного виски. И впрямь, я чувствовала себя, точно в дурном пьяном сне.

Сбор личных вещей занял жалкие пять минут. Раньше в полках хранились любовные романы и розовые домашние туфли, а теперь одни баночки с помадами и несчастливое благовоние «Королевская ночь», незнамо каким образом из апартаментов Элроя переместившееся в ящик конторского стола. Со скромным скарбом в коробке я вышла из стажерской комнаты. Таннер сидел, откинувшись в кресле, и провожал меня темным, мрачным взглядом.

— Проверьте коробку, господин ди Элрой. Нужно быть уверенным, что из вашего кабинета не вынесено важных документов, — уйти, не сказав гадости, я себе не могла позволить. — Или попросить о досмотре стража на дверях?

Он сморщился.

— И верните романы! Все, до единого, — вдруг вспомнила я о растерзанной на части коллекции. — Отправьте по почте вместе с выпиской из конторской книги.

Таннер перехватил меня практически у двери и так резко развернул, что из рук выпала коробка. От удара раскололся флакон с благовонием. На картонном дне растеклось темное масляное пятно, а в воздухе повеяло тяжелым ароматом королевской ночи, пахнущей, как ночь в бочке с цветочной эссенцией.21b4bc

— Тереза, просто объясни. Почему? Тебе не хватало денег? — вымолвил он, пытливо заглядывая мне в лицо. — Я хочу тебя простить…

— Нет уж, господин ди Элрой, — разозлилась я. — Ни в коем случае меня не прощайте, потому что прощать — не за что!

Выходя в пустую приемную, я тихо прикрыла за собой дверь.

Когда я появилась на пороге родительского трактира, то обеденный перерыв у местных клерков практически закончился, и большая часть столов пустовала. Летиция вытирала чистой салфеткой пинтовые кружки для пива. При виде меня, появившейся внеурочный час при полном конторском параде, она нахмурилась и кивнула в сторону угла, который мы с сестрами за глаза называли «позорным». По глубокому убеждению мачехи, семье следовало столоваться дома, но если уж кто-то рискнул прийти за кормежкой, то был обязан не маячить перед глазами и не напоминать довольным сытым видом, что трактир понес убытки.

Я уселась на лавку, придвинулась к стене, действительно желая превратиться невидимку. Ошеломление не прошло, но боль уже появилась, а ещё ужасная обида за несправедливые обвинения.

На стол передо мной встала тарелка с овощами, высокая глинная бутыль сладкого красного вина и два широких стакана, совершенно неподходящих к благородному напитку. Правда, наше вино благородным считал только пастор из местного храма, но у него любой алкогольный напиток был благороден, если не звался пивом.

— Что это? — удивилась я матушкиной щедрости.

— Обезболивание сердца.

— У меня на лбу написано?

— Я слишком долго работаю трактирщицей. Бросили или отправили в отставку?

Она уселась напротив и винтом ловко вытащила из горлышка узкую, красноватую от вина пробку. Налила половину стакана.

— И бросили, и отправили в отставку, — призналась я, вдруг почувствовав, что готова разрыдаться.

— Какой кошмар. — Стакан был долит до краев, и Летиция подвинула его пальцем в мою сторону. — Рассказывай.

Я рассказала. Уставилась на выскобленную крышку стола и выложила все, как на духу. Подробно про службу в «Драконы Элроя», чуточку про любовь и еще кое в чем по мелочи покаялась. Мачеха слушала внимательно, не перебивала.

— Все? — спросила она, когда я примолкла. Интимные подробности дальше опускать не выходило, а рассказывать было неловко.

— Угу.

От собственной глупости мне хотелось удавиться. Поэтому умные люди не советовали заводить служебных романов с хозяевами контор. В финале женщина обязательно оставалась безработной неудачницей с разбитым сердцем.

Летиция налила вина во второй стакан, ополовинила одним махом и спросила, заев терпкую крепость увядшей зеленушкой (свежую давали только платежеспособным клиентам):

— Выходит, что ты больше года платила членские взносы в гильдию судебных заступников, чтобы нас не расстраивать? Потратила кучу денег?

— Угу. — Я осторожно покосилась на мачеху. — Злишься?

— С чего бы мне злиться на свою хорошенькую, умную дочь, которая служила в отличной конторе и почти захомутала аристократа? — вздохнула Летиция. — Жаль, что к алтарю его не успела дотащить, но какие твои годы? Посмотри на Эзру. Она твое чучело крылатое в звериную лечебницу повезла, да и познакомилась с этим чудным коновалом. Имя никак не запомню. Второй день сидит за альманахом о животных. Зверей изучает, а то кроме кошки и собаки другой фауны не знает.

Помимо воли у меня вырвался смешок.

— Подумаешь, не устроилась в контору судебным заступником, — фыркнула Летиция. — Невидаль какая. Может, тебя замуж выдадим?

— Нет уж, — покачала я головой. — Никакого замужества. Летом сдам экзамен на частную практику, а потом разведу весь квартал. Отомщу мужикам!

Летиция протянула руку над столом, осторожно заправила мне за ухо прядь волос.

— Как же ты выросла такая в нашей-то семье? — вздохнула она.

— Какая?

— Незамутненный реальностью цветок.

В следующий момент я горько расплакалась.