ГЛАВА 7. КОВАРНЫЙ СОБЛАЗНИТЕЛЬ

Фэйр снимала крошечную квартирку в доходном доме с трещиной на светлой стене и с ворчливой старой хозяйкой на первом этаже, денно и нощно совавшей острый нос в дела жильцов. Однако в половину седьмого утра даже карга со страшными зелеными глазами и острыми ушами сладко спала. Фэйр тоже спала исключительно крепко, как мертвая. Истеричным стуком я сначала разбудила соседа. Со скрипом открылась дверь напротив квартиры подруги, и в коридор выдвинулся монструозный тип с отекшей физиономией и зелеными волосами. Один зрачок был вертикальный, другой круглый. Не поручусь, что не от злости из-за раннего пробуждения.

— Извините, — нервно поклонилась я. — Госпожа Каст проспала утренний дилижанс на тот свет… в смысле, а зачарованный лес, пытаюсь на следующий рейс разбудить.

Фей недовольно цыкнул языком и сделал в мою сторону очень подозрительный шаг, заставив прижать ридикюль в груди.

— Помочь выбить дверь? — изогнул он брови.

— Спасибо, сама справлюсь, — сглотнула я и тихонечко поскреблась к подруге, которая даже не догадывалась, что мне приходилось смотреть в красноватые от недосыпа глаза смертельной опасности.

Когда мысленно я попрощалась с жизнью, отворилась дверь в квартирку Фэйр. Потеснив завернутую в красный пеньюар хозяйку, без приветствия я ввалилась в комнатку и осенила себя божественным знамением.

— Стесняюсь спросить, что ты здесь делаешь? — вымолвила взлохмаченная, заспанная подруга.

Я повернулась к ней и выпалила на одном дыхании:

— Мы целовались с Таннером ди Элроем.

— Понравилось?

— Очень.

Несколько долгих секунд подруга переваривала заявление, а потом резюмировала:

— Надо срочно будить шамана!

— Он спит здесь? — для чего-то уточнила я. После бессонной ночи, полной волнений и метаний, соображалось туго. Фэйр только закатила глаза и фыркнула:

— Возьми в полке над раковиной пилюли для бодрости, тебе явно не помешает прочистить голову.

Во время выпускных экзаменов я, наивное создание, испытала на себе волшебное средство, изготовленное в аптечной лавке Зачарованного квартала… После того как через три месяца бессонница все-таки отступила, я поклялась, что даже под пытками у меня во рту не окажется ни одна черная, красная, желтая (или в какие еще цвета они окрашивают) горькая пилюля, самым неожиданным образом действующая на организм и сознание простых смертных.

Когда, открыв дверь, помятый человек-бабочка, завернутый в покрывало в цветочек, злобно вытаращился страшными глазами, мы с подругой испуганно прижались друг к дружке, как вышвырнутые из дома котята, и схватились за руки. Если уж умирать от магического грома и молний, так сразу коллективом. За массовое убийство колдунов признавали невменяемыми и сажали под замок до конца очень долгой жизни.

— Господин шаман, — жалобно проблеяла я, — простите, что разбудили, но у меня совершенно безотлагательное дело.

Демонстрируя высшую степень раздражения, и подняв волну холодного воздуха, а заодно с пола пыль, хозяин дома яростно сложил и разложил крылья. Сильным взмахом он точно намекал, что нам следовало лететь от его порога подобру-поздорову, но я находилась в отчаянье и решительно не желала ни понимать, ни замечать намеков. Шаману пришлось заговорить:

— Влюбленные девы, ранним утром духи отказываются разговаривать со смертными. Приходите после обеда.

Судя по тому, какой крепости от фея шел похмельный душок, накануне у них с высшими силами случилась очень насыщенная философская беседа на тему вымирания магии в человеческом мире.

— А за пятьдесят шиллингов? — быстро предложила я последние деньги, оставшиеся от жалования. Вообще, бал обернулся сплошным разорением. Платье испортила, туфли поцарапала, на сумочке сломался замок, а я осталась поцелованная человеком, с которым ни в коем случае нельзя было целоваться, но последнее, по крайней мере, принесло удовольствие.

— Пожалуйста, — прошептала я и уставилась на шамана, как утопающий в океане — на узенькую дощечку от разломанного корабля. Колдун повел плечами, шмыгнул носом и кивнул:

— Заходите. Попробуем погромче позвать.

Мы снова расселились в ритуальном зале, и я с чувством покаялась, с каким удовольствием целовалась с собственным шефом. Шаман рассеянно слушал стенания, как мне не хотелось жить среди портретов Таннера ди Элроя и обзаводиться драконами, чтобы не умереть в одиночестве, с трудом сдерживал сонную зевоту да задумчиво попивал водичку. Потом соединил пальцы бубликами и попытался помычать, взывая к потусторонним мирам, но сухость во рту взывать — мешала. Он раскашлялся и прихлебнул ещё разок. Судя по всему, духи все-таки отозвались, ведь он очень настойчиво мычал и слушал, а потом резюмировал:

— Снять приворот будет сложно. Приведи мужчину!

— Сюда? Сегодня?! — растерялась я, и когда шаман сузил страшные глаза, то прошептала: — Конечно, господин колдун.

Ночью мне не хватило духа на разговор с Таннером. Стыдно сказать, но я захлопнула дверь дома у него перед носом. Принц почти полтора часа ждал в карете, когда Золушка наберется храбрости и, как обычно поступают взрослые ответственные люди, выйдет, чтобы спокойно обсудить бардак, в котором мы оказались после бала. Однако Золушка позорно струсила. Принц уехал только после появления пузатой, как тыква, кареты ее сводных сестер.

Обо всем этом я с тоской вспоминала, пока ехала в дилижансе за городскую стену, в чистенький квартал богачей, где в Доходном доме проживал Элрой. Привратник уже меня запомнил и впустил, не требуя никаких объяснений. Вдохновленная удачей, я уже смело случалась в дубовую дверь с именем дракона на табличке. Открыла домоправительница. Не понимаю, почему я решила, будто Элрой встречал гостей лично и с порога каждому подавал розовые тапочки.

— Я стажер господина ди Элроя, — выпалила я, чувствуя, как под осуждающим взглядом прислуги горят щеки. — Тереза Амэт. Он просил, чтобы я заехала.

— Сегодня суббота, — скептически оглядела меня тетушка. Вероятно, в дом богатого холостяка молоденькие дамочки ходили косяками, и каждая представлялась то личным стажером, то личной секретаршей или, к примеру, главным счетоводом «Драконы Элроя».

— Скажите, что бесчеловечно заставлять человека работать в выходные, — заговорщицки вымолвила я, надеясь шуткой развеять неловкость.

Дружелюбность с домоправительницей не прошла.

— Думаю, что вы встретитесь с господином ди Элроем в понедельник в конторе, — мягко говоря, выставила меня вон женщина, рьяно охранявшая покой хозяина.

В понедельник я намеревалась отправить записку, что после ночных гуляний слегла с горловой жабой и вынуждена неделю провести в постели, но шаман своим необъяснимым нежеланием снимать приворот заочно смешал хитроумные планы.

— Тереза? — услышала я за спиной голос Таннера, и сердце болезненно екнуло.

Я оглянулась. Он поднимался по лестнице, а сзади на поводке плелся унылый Ральф. При виде любимой человеческой наложницы у мелкого ящера закономерно случилось помутнение рассудка. Едва не сбив с ног хозяина, он рванул вверх по ступенькам и влетел в мои ноги. От неловкости ситуации у меня тоже случилось затмение в голове, потому что я нагнулась и взяла дракона на руки. Удивительно, как от чистой, ничем не замутненной радости крылатый вор не впал в летаргический сон.

— Все-таки приехала? — без улыбки спросил Элрой хрипловатым, точно простуженным голосом, и обратился к домоправительнице: — Все в порядке, тетушка. Госпожа Амэт, мой личный стажер.

Волосы у него были взлохмачены ветром, на подбородке темнела щетина, а простая одежда делала лет на пять моложе.

— Проходи, — кивнул он.

При взгляде на строгие, но со вкусом обставленные апартаменты, не оставалось сомнений, что они принадлежали холостяку. Никаких излишеств, рюшек или вязаных салфеток. На стенах картины с видами Аскорда, на полированной мебели ни пылинки. Паркет блестел. Таннер велел не разуваться, и меня охватила неловкость перед прислугой. Представлялось, как тетушка на карачках натирала дощечки воском, а я затоптала красоту пыльными туфлями.

— Что-нибудь выпьешь? — тихо вымолвил Элрой, когда мы зашли в кабинет, и дверь была плотно закрыта.

«Коньяку для храбрости», — подумала я, присев на краешек кожаного дивана, но вслух произнесла:

— Нет, спасибо.

Таннер устроился в большом кресле, закинул ног на ногу, сцепил руки в замок. В общем, сделал вид, что готов слушать. Некоторое время мы молчали. От нервного напряжения я даже принялась щекотать Ральфу мягкое теплое пузо, так что в нашей ледяной компании комфортно себя чувствовал только дракон. В смысле, тот из драконов, кто был крылат, жрал ягнятину на пару и спал, когда хотел.

— Хорошо, тогда я начну… — наконец, предложил Элрой.

— Я вам нравлюсь? — резко выпалила я.

Наши глаза встретились.

— Да, — спокойно и серьезно произнес он. — Более того, я влюблен в тебя.

В другое время на сдержанное признание в чувствах я бы страшно обиделась, но, учитывая обстоятельства, пришла в ужас.

— Отвратительно!

Стоило, вообще, упасть в обморок, но только обморок что-то не торопился меня принимать.

— Я понимаю, что не очень романтично прозвучало… — поперхнулся Элрой.

— Просто я тоже в вас влюблена! — с жаром воскликнула я. — Настолько, что даже готова простить вашему дракону съеденного Бевиса Броза.

— Видимо, это очень сильно?

— Это почти затмение в сознании, — объявила я, но только он с мягкой улыбкой потянулся ко мне, как добавила: — Мы оба под действием приворота!

— Что? — Элрой замер, в лице появилось обескураженное выражение. Он медленно откинулся в кресле и попросил: — Можно с этого места поподробнее?

— Ладно… — Я облизала пересохшие губы, пожалев, что отказалась от напитка, даже воды не попросила, и как на духу выдала всю историю с шоколадом. Говорила долго, много жестикулировала, свернув Ральфа с колен на пол, один раз даже подавилась воздухом.

Таннер слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, а потом почесал бровь и резюмировал:

— Вот значит как?

Почему мне показалось, будто он надо мной в тайне подсмеивался?

— Господин ди Элрой, не переживайте. Я знаю отличного шамана! Он нас вылечит!

— Меня?

— И вас тоже. Поехали скорее!

— Куда? — не понял он.

— Лечиться. Я уже обо всем договорилась, — раздосадовано цыкнула я. — Разве вы не понимаете? Нам нельзя возвращаться в контору влюбленными. Любовь очень мешает работе. Хочется заниматься ею, а не своими прямыми обязанностями.

— В каком смысле заниматься? — глаза у Элроя хитро блеснули.

— Во всех, — призналась я не в силах отвести взгляд от ухмылявшегося рта.

Перед мысленным взором моментально вспыхнуло воспоминание о самом потрясающем поцелуе в моей жизни. Интересно, как Таннер отреагирует, если попросить поцеловать меня ещё один разочек? Все равно ведь привороженные. Вдруг я поймала себя на том, что облизала губы, как будто стояла перед витриной королевской кондитерской и мечтала о кремовых корзиночках с клубничкой.

— Тереза? — Элрой вывел меня из транса.

Оказалось, что он давно поднялся с кресла и, протянув руку, терпеливо ждал, когда я соизволю вернуться из фантазий в реальность.

— Едем шаману?

— Ох, да, конечно… Я много говорю? — поднялась я с дивана.

— Очень.

— Я всегда болтлива, когда нервничаю.

Все-таки ночные страдания совершенно выбивали из колеи. Я проснулась оттого, что вокруг стояла бесподобная тишина, словно в пустой комнате. Резко открыла глаза и обнаружила себя в карете Элроя. Окна были зашторены, и солнечный свет не попадал в салон. С внимательным видом дракон читал какие-то бумаги.

— Выспалась? — изогнул он бровь и протянул мне специальный сосуд для напитков, похожий на узкий тубус и способный сохранять холод и тепло. Я отвернула крышку, сделала глоток освежающей лимонной воды.

— Мы на месте?

— Даже в город не въехали, — уточнил он.

— На въезде опять мостовая обвалилась? — всполошилась я, отодвигая кожаную занавеску. За окном вместо ожидаемого городского пейзажа тянулось непаханое поле.

— Ты заснула быстрее, чем сказала, куда надо ехать, — пояснил Элрой.

— А почему ты… вы… меня не разбудили?

— Ты очень сладко спала.

Я украдкой обтерла щеку, потому как во время особенно сладких снов почему-то открывала рот, и объявила:

— Нам надо ехать в Зачарованный квартал.

— Эрни, ты слышал? — прикрикнул Элрой, и тут я заметила, что заслонка между кучером и салоном была раздвинута.

— Да, господин ди Элрой, — отозвался невидимый Эрни. Заслонка со жмыхом закрылась, и экипаж тронулся с места.

— Может, сначала хочешь пообедать? — уточнил дракон, откладывая документы и настраиваясь на беседу.

— Сначала к шаману, — отказалась я.

При мысли, что через пару часов с нас снимут приворот, на душе скреблись кошки, в животе завязывались крепкие болезненные узлы, а перед глазами то и дело возникало коллекционное издание «Золушки», занявшее почетное место в книжном шкафу. Я даже повернула книгу лицом, чтобы каждый входящий в комнату мог узреть прекрасное и восхититься. Правда, из домашних никто не просек, о чем весь сыр-бор, и чистого, ничем не замутненного экстаза не показал.

— Спасибо за книгу, — вымолвила я и вдруг зачем-то призналась: — Мне никогда ничего не дарили.

Чистая правда. В нашем доме было принято вручать конверты с деньгами, а единственный букет, полученный от поклонника, загнулся на следующий день после свидания — на радостях я забыла налить в вазу воды.

Элрой поднял голову. Некоторое время он смотрел на меня со странным выражением на лице, а потом задал неожиданный вопрос:

— Тереза, а если он не поможет? Приворот останется, тогда…

— Не останется, — убежденно заявила я, перебивая дракона, потом вдруг вспомнила про правило, что шефа ни в коем случае нельзя перебивать, даже если очень хочется, то нужно перехотеть, и пробормотала: — Извините.

— Я уже привык, — заметил он и вернулся к изучению бумаг.

Улицы в Зачарованном квартале были узкими, дорогие экипажи появлялись редко. Пока мы теснились по мостовой к дому шамана, местные жители с любопытством следили за нашими маневрами из огромных глазастых окон. С горем пополам мы добрались до обители черной магии и выбрались из салона экипажа в пахнущий пепелищем переулок.

Вблизи домик фея выглядел непрезентабельным, а в сравнении с особнячком, где размещалась приемная мага Астреуса, и вовсе убогим. Фасад потемнел, окна первого этажа были забиты досками изнутри. Из каминной трубы шел зеленоватый ядовитый дым, как в сторожке лесной ведьмы, и по всей улице распространялось отвратительное зловоние. Страшно представить, как пахло внутри дома.

Некоторое время я стучалась медным молоточком, но шаман не отзывался.

— Простите, — оглянулась я к Таннеру, — он, наверное, ушел в транс и не слышит, что мы стучимся. Вон как все улицу обкурил.

Дракон стоял, спрятав руки в карманы, и с интересом разглядывал улочку. Из-за низенького заборчика на него таращились мальчишки-феи с желтыми глазенками и разноцветными волосами.

— Вдруг он уже задохнулся? — без намека на иронию предположил он. — Может, лучше вызывать карету неотложной помощи?

— Такой вряд ли задохнется… — пробормотала я и снова принялась взывать господина шамана на грешную землю. Странно, как от усилий не оторвался молоток.

Наконец, дверь распахнулась, и перед нами во всей красе появился человек-бабочка, воинственно растопыривший крылья.

— Вернулась, привороженная? — сверкнул он страшными глазами.

— Здрасте ещё раз, — чуть было не поклонилась я и указала на Элроя: — Как вы просили, мужчина доставлен.

Грозный взгляд колдуна переместился на дракона.

— Проходите, — смилостивился хозяин обители.

Таннер не произносил ни слова, не выказывал привычной иронии и, вообще, выглядел ужасно сосредоточенным. На сумасшедшую секунду я даже решила, будто он действительно проникся проблемой и желал разобраться с нашим маленьким служебным недоразумением. Наивная дурочка, мало что по образованию судебный заступник.

— Нам туда, — шепотом указала я в ритуальную залу, когда мы вошли и разулись. Воздух в комнате был сизым от дыма, стоял невыносимый запах паленых трав. В пустых глазницах драконьего черепа, мирно почивавшего на алтаре, светились свечные огоньки.

Я почти не сомневалась, что аккурат перед нашим приездом шаман тряс в углах тлеющим веником, купленным на барахолке по десять монет за штуку. Однажды маменька спалила в камине веник для подметания — воняло так же.

— Размещайтесь, привороженные! — Шаман устроился на полосатых подушках, а нас пригласил на затертые циновки. В лице Элроя отразилось выражение чистой, ничем не замутненной брезгливости. Он снял кожаную куртку, аккуратно ее сложил и постелил на пол.

— Садись, — заставил он меня приземлиться в тепленькое гнездышко. Сам поддернул брюки и сел на колени. Хотя Таннер не позволил себе ни одной ухмылочки или скептического взгляда, я все равно чувствовала себя ужасно глупо, елозя на куртке из дорогой мягкой кожи.

— Мне надо проверить силу колдовства, — важно объявил шаман.

— Пожалуйста, — согласился Элрой и даже не поморщился, когда большая ладонь колдуна бухнулась ему на макушку.

Некоторое время человек-бабочка мычал, общаясь с духами, а потом объявил:

— Вижу приворот на шоколад. Много ли ты съел конфет, человеческий сын?

— За всю жизнь? — уточнил тот. — А! Приворотных? Видимо, немало. Девушка мне нравится и сильно.

— Тебя это беспокоит? — приоткрыл один глаз шаман.

— Да не особенно, но это почему-то очень сильно беспокоит девушку, — пояснил он.

— Вы скрепили ваш приворот в людном месте, — объявил вещатель. На секунду я восхитилась мощным темным даром фея, а потом вдруг вспомнила, что с утра пораньше от расстройства сама выложила подробности и про поцелуй, и про бал Золушки, и рассказала еще кое-что по мелочи.

— Что теперь делать? — спросил Элрой. — Снимать приворот?

— Снимать! — согласился шаман и убрал с его головы руку. — Нам нужна священная вода.

Перед алтарем на высокой золотистой ноге была выставлена ритуальная чаша, отчего-то показавшаяся подозрительно знакомой. Пару лет назад в храме, куда по воскресеньям ходила отмаливать грехи мачеха, исчезла чаша с монетками, брошенными щедрыми прихожанами. Разгорелся такой скандал, что вызвали стражей. Не пропажу, конечно, искать, а растаскивать передравшуюся паству.

Шаман налил из кувшина воду. Под мерное мычание накапал из знакомой фляжки ритуального питья, подозрительного пахнущего виски, потом окропил коктейлем алтарь и велел:

— Привороженные, опускайте руки.

Таннер закатал рукава рубашки, видимо, чтобы не намочить манжеты. Мы оба окунули пальцы в чашу, и колдун начал читать на первородном языке фей какое-то заклинание. В воде заклубился черный дымок, словно кто-то вылил чернила. На поверхности заиграли мелкие пузырьки. С суеверным страхом я следила за действием колдовства, а потом вдруг взгляд остановился на крепком, невозможно сексапильном предплечье Элроя. На коже вырисовывались сверкающие линии, и загорался рисунок, похожий на татуировку.

Насколько я была безграмотна магически, но все равно помнила из уроков колдовских искусств, что подобные знаки ставили младенцам для защиты от темной ворожбы. Просто работа человеческих магов стоила дорого, и позволить оберег для ребенка могли только состоятельные люди. Другими словами, в отличие от дочери трактирщика, сына аристократической фамилии Таннера ди Элроя было невозможно проклясть или сглазить. Он не поддавался порчам, приворотам…

Мычание шамана оборвалось. Обкуренная зловонными травами комната погрузилась в глухую тишину. С выражением искреннего, ничем не замутненного изумления фей разглядывал знак.

— Все в порядке? — с непередаваемым спокойствием вымолвил Элрой. Слава богу, он щадил мои чувства и не пытался иронизировать в своей обычной невыносимой манере.

— Нет, не в порядке. Поколдовали, и хватит, — сухо отозвалась я и, вытащив пальцы из чаши, я стряхнула остатки воды. — Шоколадный приворот говорите, господин шаман?

В зеленых глазах с вертикальными зрачками появилось затравленное выражение.

— Он тоже привороженный, говорите? — тихо вымолвила я, кивнув на не проклинаемого, в прямом смысле этого слова, Элроя.

— Но ты точно порчена! — попытался защищаться колдун, сведя за спиной крылья, отчего казалось, будто у него над лысой макушкой торчал длинный рог.

— Да неужели? Порчена — это как? Стухла? От меня пахнет, что ли, плохо? — сквозь зубы процедила я и уперла руки в бока. — Верни деньги, шарлатан! Девяносто шиллингов! Немедленно!

— Не боишься гнева духов? — Он попятился, видимо, побаиваясь оказаться побитым обманутыми клиентами.

— Я бы на твоем месте, дорогой товарищ шаман, не гнева духов боялась, а очень злого судебного заступника, готового написать жалобу в участок, — прошипела я, подтянула пояс плаща и начала наступать на горе-колдуна. — Хочешь, я тебе посчитаю убытки? Воровство ритуальной чаши в храме — штраф триста шиллингов и три месяца в исправительном доме. Обман королевских подданных — двести пятьдесят и три года в исправительном доме. Разбитые девичьи чувства и вера в магию — переломанные крылья. Другими словами, для фея — совершенно бесценно.

— Господин, помогите, — проблеял человек-бабочка, когда поняла, что злющая девица собирается выдрать с корнем его эффектный рудимент.

— Да она и сама неплохо справляется, — с усмешкой отозвался Элрой, следивший за тем, как непутевый личный стажер превращается в фурию.

— Так что? Девяносто шиллингов или заявление к стражам? — прошипела я.

— Шантажистка! — попытался ткнуть он мне пальцем в нос.

— Мошенник! — хлестко ударила я по костлявой руке.

Некоторое время мы смотрели глаза в глаза. Я громко пыхтела от ярости. Удивительно, как из ноздрей не шел пар, точно у разгневанного дракона.

— У меня только сотенная бумажка. Сдача будет? — сдался фей.

— Нет.

— Ладно, — покаянно кивнул он, — сдачи не надо.

Когда мы выходили из задымленного домика, то он нам прокричал вслед:

— Больше не смей появляться у меня на пороге! И подружке своей передай, чтобы не маячила перед домом! Иначе духов черного леса натравлю!

— Я на тебя городских стражей натравлю и на весь Аскорд ославлю, недоделанный божественный вещатель! — рявкнула я, и дверь моментально захлопнулась.

Некоторое время совершенно ошарашенная свалившейся как снег на голову правдой, я стояла посреди двора. Не было никакого приворота, просто одна глупая стажерка влюбилась в шефа. Какое странное служебное безобразие!

— Тереза… — позвал меня Элрой.

Я глянула на него, точно на врага народа, и сердито спросила:

— Ты с самого начала знал, что нет никакого приворота?

— Да.

— Тогда зачем сюда поехал? Я хочу провалиться под землю от стыда.

— Давно заметил, что в некоторых вопросах ты бываешь ужасно упрямой, — развел он руками. — Уроки лучше получать на собственном опыте.

— Одно радует, на этом бардаке я заработала десять шиллингов, — пробормотала я.

Тут Элрой не сдержал веселого смешка, но когда наткнулся на мой возмущенный взгляд, то тут же исправился:

— Раз с шаманом разобрались, может, теперь пообедаем? Не проголодалась?

— Мне, пожалуй, лучше прогуляться и подумать, — буркнула я, чувствуя, как голова пухнет от мыслей, и поклонилась: — До понедельника, господин ди Элрой.

— Тереза, давай я тебя хотя бы до дома довезу! — без особой надежды позвал он меня.

Я брела по улочкам Зачарованного квартала в сторону дома Фэйр и ругала себя последними словами. Как меня угораздило просто так, ни с того ни с сего втрескаться в дракона Элроя? Это же совершенно непрофессионально! Правда походила на горько-сладкий гречишный мед — любовь плевать хотела на обстоятельства и здравый смысл.

Таннер ди Элрой являл кладезь достоинств: уверенный в себе, терпеливый, умеющий красиво ухаживать и потрясающе целоваться. Воплоти принц из романа «Золушка», да еще поданный на блюдце с золотой каемкой. Оказавшись в опасной близости с таким мужчиной, воспитанная на любовных романах наивная выпускница института благородных девиц была обречена.

Через некоторое время я стояла перед дверью в квартирку Фэйр и отчаянным стуком вызывала лучшую подругу на разговор. Фея разделить со мной печаль не торопилась, а когда все-таки открыла, то выглядела страшно встрепанной и несколько ошалелой, как будто одевалась на время. К слову, ночная сорочка была натянута наизнанку.

— Ты опять спишь? — возмутилась я на то, что страдаю бессонницей из-за любовных переживаний, а она дрыхнет, как сурок, в любое время суток.

— Ты меня разбудила ни свет ни заря, — проворчала она. — У тебя ужасно несчастный вид.

Без особой радости Фэйр позволила мне зайти.

— Я влюблена в Таннера ди Элроя, — с порога заявила я.

— Это не новость.

— По-настоящему, — призналась я. — Шаман обманул, не было никакого приворота. Я просто втюрилась в собственного шефа, как недоделанная Золушка.

— Знаю, — вздохнула она.

— Откуда?!

— Маг сказал, — отозвалась она.

— Какой?

— Астреус, — машинально вымолвила Фэйр и тут закусила губы, догадавшись, что сболтнула лишнего. Удивительно, как с ней неизменно срабатывал метод неожиданных вопросов. Не хотела, а все равно выпалила.

Только я собиралась выяснить, с каких пор фея так крепко подружилась с человеческим колдуном, что обсуждала с ним чужую личную жизнь, как из спальни донесся подозрительный шум. Яростно хлопнула оконная створка, и я с подозрением покосились на закрытую дверь:

— Фэйр, ты что-нибудь слышала?

— Нет, — немедленно покачала она головой.

— Может, я не вовремя?

Неожиданно до нас донесся возмущенный мужской вопль.

— Проклятье! — выдохнула подруга и бросилась в комнату.

В крошечное помещение с большим окном поместилась только двуспальная кровать и гардероб. Обе вещи старинные, потемневшие от времени, и, не удивлюсь, если привезенные ещё прабабкой Каст из зачарованного леса, ныне превращенного с королевский заповедник с игорными домами. Вокруг царил художественный беспорядок. Валялась разбросанная одежда. Увидев на спинке кровати мужские панталоны с длинными штанинами, которые просто не имели права находиться в покоях порядочной девушки, я осознала, что с разговорами по душам нагрянула исключительно не вовремя.

Неожиданно окрестности доходного дома огласил нечеловеческий вопль, а следом прокаркал старушечий голос:

— Развратник!

Мы подскочили к распахнутому окну, и я с изумлением обнаружила приснопамятного мага Астреуса, наряженного в красный женский халат. Колдун стоял на узеньком выступе, одной рукой держась за дождевой сток, а другой — за подоконник, и отчаянно прижимался к стене. Физиономия у него была осоловелая. Очевидно, уважаемый маг до конца не верил, что оказался в столь унизительном положении. Ярким стягом ветер развевал шелковые полы халата. Снизу открывался столь живописный вид, что домоправительница пришла в священный трепет и, высунувшись из окна первого этажа, пыталась отстегать бедного колдуна по бесценному заду уличной метлой.

— Устроили дом терпимости! Выгоню всех взашей! — визжала ведьма.

Нечеловеческие глаза Астреуса залила чернильная темнота, съевшая вертикальный зрачок, губы беззвучно зашевелились, и карающая метелка вырвалась из рук старой карги.

— Святые угодники, что это делается? — взвизгнула ведьма. — Метлу угоняют! Нелюди!

Как положено воздушному средству передвижения, послушная заговору, она умотала в небеса, только прутики и видели.

— Господин Астреус, мы вас вытащим! — всполошилась я.

— Здравствуйте, госпожа Амэт, — перешел он на официоз. — Как дела?

— Явно лучше, чем у вас! Зачем вы сиганули на карниз? Привычка? — прикрикнула я и прикусила язык, сообразив, что подружка хотела скрыть интрижку, но не ожидала, что Астреус не под кровать заберется, а явит мужские прелести во всей первозданной красоте старухе-домоправительнице.

— У тебя роман с Астреусом? — выпалила я, хотя ответ был очевиден.

Маг между тем подозрительно побледнел, точно бы собирался потерять сознание от слабости.

— Если мы его не вытащим, то у меня будет роман с трупом Астреуса, — пробормотала Фэйр.

Мы тянули изо всех сил. Наконец, бедняге удалось налечь на подоконник животом. Он махнул ногой, перевалился и с грохотом сверзился на паркет. Подруга бросилась поднимать любовника, что-то лопоча на языке фей.

Никогда в жизни я не чувствовала себя столь неуместной, от неловкости хотелось провалиться под пол. Однако внизу жила старая карга, и столкнуться с ней нос к носу было сомнительным удовольствием.

— Пожалуй, пойду, — пробормотала я и, ошеломленная событиями сумасшедшего воскресенья, направилась к выходу.

— Тесса, — остановила меня в дверях Фэйр, — я не собиралась скрывать.

— Знаю, — вздохнула я и добавила: — Запирайся быстрее, пока карга не пришла.

— А как ты решила поступить с драконом? — напоследок спросила та.

— Подать в отставку. Как же еще?

Другого решения, я не нашла. Разве серьезный судебный заступник имеет право испортить карму влюбленностью в шефа или того хуже служебным романом? Однако я не подозревала, насколько сложно сбежать от дракона, решившего заточить девицу в пещере.

* * *

В понедельник я приехала в контору на час раньше. Аккуратно пристроила на край письменного стола Элроя прошение об увольнении, потом переместила в центр — тут точно заметит. До начала рабочего дня я трижды повторила отрепетированную ночью перед зеркалом речь, и в половину девятого утра была во всеоружии.

Наконец, хлопнула дверь в кабинет, прозвучали знакомые энергичные шаги.

— Доброе утро, господин ди Элрой, — поздоровалась я, поднимаясь из-за стола.

— Доброе, — послышалось ответное приветствие.

С трепещущим сердцем я остановилась в дверном проеме, боясь узнать, как он отреагирует на прошение об отставке. Не глядя, Таннер швырнул стопку документов, завалив сложенное письмо. Проклятье!

— Господин ди Элрой, вы не заметили… — промямлила, было, я, но из приемной гуськом начали входить конторские судебные заступники, и пришлось прикусить язык. Народ выглядел чрезвычайно озабоченным, не сказать суровым.

— Позже, — по-начальственному отшил меня Элрой, и я закрылась в стажерской комнате, чтобы разобрать пачку писем из доходного дома. Теперь управляющий просил поменять входные двери в количестве семи штук. Исходя из его запроса, доходный дом походил на муравейник с множеством ходов, и каждый было необходимо прикрыть. Наше противостояние набирало эпичность. Было любопытно, какую хитроумную аферу он придумает на следующей неделе, и согласится ли на грабеж новый стажер. Даже взгрустнулось, что не узнаю окончания истории.

Когда время подошло к обеду, я осторожно выглянула в кабинет. Судебные заступники все еще заседали. Пришлось тихонечко выбраться из стажерской и, стараясь не привлекать особенного внимания, попытаться прошмыгнуть в приемную. Однако не стучать каблуками по паркету было просто невозможно.

— Тереза? — остановил Элрой мой дерзкий побег в едальню.

— Полдень, — тут же отрапортовала я, намекая, что война войной, а у личных стажеров прием пищи по расписанию.

— Приятного аппетита, — спокойно пожелал Таннер и обратился к судебным заступникам: — На чем мы остановились, господа?

Сослуживцы на меня смотрели волками. В воцарившейся на несколько секунд тишине у кого-то от голода заурчал желудок.

Мадам Паприка тоже собиралась на обед и чистила перышки, причесываясь черепаховым гребнем. Обычно с главной счетоводшей они ходили в соседний ресторан, где подавали лапшу по цене отбивной.

— Госпожа Паприкавикус, — бросилась я к секретарю, — что происходит? Отдел судебных заступников перебрался к нам жить?

Она пожевала губами, явно прикидывая, стоит ли делиться важной информацией, но потом все-таки раскололась, словно выдав пропуск в мир горячих конторских сплетен:

— Это большой секрет, но сначала у нас увели заказ на изготовление трех кораблей, а теперь на поставку кормов в воздушные гавани. Такого никогда не было. Тяжеловесов всегда кормили «Драконы Элроя». — Женщина заговорщицки глянула на закрытую дверь, как будто боялась, что главный после нее дракон услышит сплетню, вылетит из пещеры и окатит нас пламенем, в смысле, гневно отчитает. — Таннер считает, что в конторе засел купленный конкурентом шпион и перетрясает отделы.

— У нас? В «Драконах»?

— У нас, — кивнула Паприка и вдруг огорошила: — А ты видела?

— Предателя? — моргнула я.

— Девицу, которую он купил на благотворительном балу. — Она сунула мне под нос сложенную гравюрой вверх газету. На черно-белом изображении мы с Элроем, скрытые масками, кружились в центре бальной залы Гостиного двора. У меня вспыхнули щеки и уши.

— Нет, — немедленно отказалась я от любой причастности к танцам стоимостью в целое состояние. — Я ушла раньше.

— Как неосмотрительно, — неодобрительно поцокала языком мадам.

Конторская едальня находилась на цокольном этаже. Стыдно сказать, но даже душевные переживания не притупили во мне здорового аппетита, так что от полного обеда из трех блюд я отказываться не стала. Однако только поставила поднос на дальний столик в углу и пристроилась на жестком стуле, как ко мне подсели главные сплетницы «Драконы Элроя» под предводительством госпожи «лучшие продажи прошлого года». С улыбкой серийного маньяка на карминовых губах она подвинула ко мне кринку с молочным десертом. Удивленная неожиданным гостинцем я изогнула брови, мол, чего хотели?

— Ты ведь была на балу? — спросила блондинка, и я подавилась супом. Ясно, десерт — это не угощение, а взятка.

— Запей, — прокудахтала кругленькая, как булочка, стажерка из кабинета счетоводов, и протянула мне стакан с компотом. Пока я хлебала сладкий до изжоги напиток, блондинистая змеюка объяснила:

— Секретарь из ада намекнула, что у тебя было приглашение.

Раньше я не подозревала, что Паприка в конторе — сильнейший хищник, и тоже называла седую ведьму «секретарем из ада». Хотя, на самом деле, она являлась главным демоном, но умело строила вид, будто главный — дракон Элрой.

— Ты была там, правда? — пристала ко мне девица из архива.

— Эм… да? — промычала я с вопросительной интонацией, надеясь, что конторские разбойницы сжалятся над бедной стажеркой и подскажут, каких ответов ждут.

— Ты же ее видела?!

— Кого?

— Девушку, за которую он кучу денег заплатил?

На меня уставились пять пар горящих любопытством глаз.

— А что? — здравый смысл мне подсказывал, что если до банды дойдет новость, кем именно являлась Золушка в бирюзовом платье, то я не доживу до конца рабочего дня.

— Она красивая? Богатая? На что он клюнул? Я на нее похожа?! — посыпались со всех сторон вопросы, и вдруг девица из архива уточнила: — Правда, что они целовались у всех на виду?

— Я ушла раньше, чем начался аукцион, — снова выдала я ложь, уже опробованную на мадам Паприке.

В лицах конторских сплетниц появилось нечеловеческое разочарование. Они переглянулись и дружно встали, а госпожа «лучшие продажи прошлого года» с презрительным видом забрала кринку с десертом. И только шайка вернулась за стол в центре едальни, как атмосфера резко изменилась. Народ испуганно зашептался, у кого-то упала вилка и звонко ударилась о край тарелки. Я подняла голову и обнаружила, что к моему столу, словно неся над головой темную тучу, приближался дракон Элрой. Появление хозяина конторы на несколько секунд вызывало эффект паралитического заклятья. Народ перестал жевать, а у клерка за соседним столиком выпал изо рта кусок хлеба. Видимо, на ужасное мгновение он решил, будто Таннер ди Элрой пришел по его душу и едва не потерял сознание от чистого, ничем не замутненного шока.

С непроницаемым видом дракон уселся напротив меня, расстегнул пиджак и без слов стянул с подноса тарелку со вторым.

— С вас тридцать монет, — предупредила я.

— С собой нет.

— Тоже мне владелец драконов, судов и доходных домов, — едва слышно фыркнула я.

Ухмыльнувшись уголком рта, он подхватил приборы и начал жевать, не замечая, что вокруг царила гробовая тишина. Самое страшное было посмотреть на банду сплетниц, едва не потерявших сознание от столь немыслимого попрания всех иерархических устоев в «Драконы Элроя».

— Здесь неплохо кормят, — резюмировал Таннер.

— Вы оставите людей голодными, — едва слышно пробормотала я, стараясь не поднимать глаз от тарелки с супом.

Элрой с недоумением осмотрелся. Атмосфера царила напряженная и совершенно не способствовала хорошему пищеварению.

— Не обращайте на меня внимания, господа, — во всеуслышание заявил он. — Приятного аппетита.

У меня вырвался издевательский смешок, прозвучавший совершенно неприлично в звенящей тишине. Люди вернулись к еде, но обстановка воцарилась ужасно нервная, то и дело кто-нибудь давился или ронял приборы. Совершенно точно, этот понедельник войдет в конторскую историю, как страшный день, когда дьявол вылез из чертога и проклял «Драконы Элроя» коллективным несварением.

— Вы видели прошение, которое я положила на ваш стол? — тихо просила я.

— Прошение? — изогнул он брови.

— Об…

— Господин ди Элрой, — отвлек нас от важного разговора, к которому я, между прочим, готовилась целую ночь, голосок блондинки «лучшие продажи прошлого года», — позволите вас угостить десертом?

Она протянула уже знакомую кринку со сливками.

— Благодарю, — вежливо улыбнулся Таннер и подвинул угощение в мою сторону: — но я не люблю сладкое, зато госпожа Амэт точно не откажется. Правда, она предпочитает шоколад. Чем больше, тем лучше.

Я подавилась супом. Совершенно точно, вся контора теперь будет гадать о степени нашей близости! Потом банда прижмет меня к стене в дамской комнате и попытается сличить с девицей в маске из газетной статьи. Не представляя, как выкрутиться из неловкой ситуации, я отложила ложку и улыбнулась:

— Госпожа… — тут я попыталась вспомнить, как зовут блондинку по-настоящему, ведь мысленно называла ее только «лучшие продажи прошлого года», — спасибо за десерт, но я на диете. Господин ди Элрой, вы на встречу не опаздываете?

— Я ее отменил, — старательно пряча ухмылку, отказался он от выдуманных переговоров и указал на поднос: — Мы можем спокойно доесть. С десертом не стесняйтесь. Госпожа Крэнг, присоединитесь?

Удивительно, как от чистого, ничем не замутненного восторга, отразившегося в лице с карминовыми губами, она не бухнулась в летаргическом сне прямо на плиточный пол едальни.

— Не откажусь.

Крэнг перетащила почти пустой поднос с нетронутой тарелкой салатных листиков и объяснила скудость трапезы, заставив меня почувствовать себя обжорой:

— Предпочитаю здоровое питание.

— Я заметил, — иронично хмыкнул Таннер.

— Господин ди Элрой, я хотела внести предложения по увеличению продаж, — застрекотала блондинка.

— Изложите в письменном виде и отдайте госпоже Амэт. С сегодняшнего дня она отвечает за все предложения, — дружелюбно отмахнулся он от энтузиастки, и мне стало по-настоящему любопытно, насколько этого самого дружелюбия хватит дракону, ненавидевшему говорить о работе во время еды. Как быстро он начнет плеваться огнем? Окончание обеда прошло в тягостном молчании, и я почти не сомневалась, что проклятье коллективного несварения меня тоже не минует.

Остаток дня я пыталась улучить момент, чтобы по-человечески вручить прошение об увольнении, вернее, торжественно попросить вытащить заявление из-под завала бумаг, но пещера вдруг превратилась в проходной двор. Когда через пару часов за закрытой дверью стало тихо, я рванула вон из комнаты, от поспешности сметя со стола десяток писем, и обнаружила, что Таннер действительно умотал на какую-то встречу.

Под занавес Паприка вплыла в стажерскую, когда я строчила злобное послание в доходный дом. Дождавшись, что на нее обратят внимания, с видом вдовствующей королевы она объявила:

— Господин ди Элрой прислал записку, что сегодня уже не вернется и попросил вас отвезти к нему домой документы.

— Отлично! — немедленно просияла я. Теперь-то он точно получит прошение! Отдам лично в руки.

— Вы согласны? — опешила Паприка, видимо, приготовившаяся к штурму и не ожидавшая мгновенной капитуляции.

— Ради «Драконы Элроя» я готова работать сверхурочно.

— Достойное рвение, — сухо вымолвила секретарь.

— А денег на кеб дадите? Дилижансы в конце дня — настоящее чистилище…

В конторе только заканчивался рабочий день, а я, сжимая под мышкой большой желтый конверт с бумагами, стучалась в апартаменты Таннера. Ожидала, что мне снова откроет домоправительница, но на пороге возник сам хозяин. Неожиданно я оробела. Сердце билось так громко, что, казалось, Элрой мог услышать заполошный стук в тяжелой тишине. Наконец, я перешагнула через порог, осторожно прикрыла дверь и вымолвила:

— Я привезла документы.

— Вижу.

— И заявление по собственному желанию. — Я вытащила из кармана плаща изрядно помятое прошение об отставке. Рука дрожала, и сложенный лист истерично трясся.

— Понятно, — отозвался он, а в следующий момент сжал мой подбородок.

Конверт полетел на пол, бумаги небрежно рассыпались по натертому до блеска наборному паркету, а я молниеносным движением прижала пальцы к его губам, запрещая меня целовать. От неожиданности Таннер замер и изумленно изогнул брови.

— Ты со всеми личными стажерами заводишь служебные романы? — сердито выпалила я.

Он убрал мою руку и нахально улыбнулся:

— Это было бы очень сложно — они все были мужчины.

И пока я искала достойный ответ, прижался губами к моему приоткрытому рту.

Когда мы сгребали с пола рассыпанные бумаги, то я заметила, что на некоторых листах остались пыльные отпечатки от туфель. Во время страстного поцелуя за каким-то бесом мы топтались по холлу.

— Я могу тебя перевести в отдел судебных заступников, — предложил Элрой, забирая собранную пачку документов.

— Тогда все решат, будто я получила должность через постель… — немедленно осознав, что сморозила, я прикусила язык.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — ухмыльнулся коварный соблазнитель.

— Знаете, господин ди Элрой, время к ужину. Я поехала, а то матушка будет волноваться… — немедленно решила я сбежать, проклиная себя за то, что теперь могла думать только о том, где в доме находилась спальня.

— Если я пообещаю ужин, останешься?

На самом деле, возвращаться домой не хотелось. На балу Эзра умудрилась познакомиться с каким-то «перспективным клерком», а господин «пять тысяч триста шиллингов» сбежал, и Арона возревновала. Моя спальня немедленно превратилась в комнату для постоя младшей сестры, а дом — в арену для боев. С затаенной надеждой я ждала, когда скандалистки разбушуются и разобьют самогонную установку, кажется, уже пустившую корни в углу комнаты.

— Уговорил, — проворчала я.

Предлагая еду, он забыл упомянуть, что отпустил слуг, и стряпать нам придется самим. Наверняка Таннер своровал романтичную идею о совместной готовке в одной из конфискованных сентиментальных книжек, для того и завлек меня в гости, но он не учел одной мелкой детали, ни один из нас не умел готовить.

Удивительно, но Элрой знал, где в его жилище располагалось царство кулинарии. Идеально чистая кухня в апартаментах была небольшой, и некоторое время в гробовом молчании мы изучали обстановку, и оба ощущали себя шпионами на вражеской территории. Вместо очага, какой готовили простые смертные, использовалась плита — мраморная столешница с вживленными кругами огненного камня, нагревавшегося от прикосновения с посудой. В теории я знала, что самый большой черный блин должен был раскаляться добела, а маленький грелся едва-едва. Кухонная утварь висела на крюках, в круглую мраморную раковину опускался хобот крана.

Подозреваю, что Таннер надеялся, будто процессом начнет руководить женщина, но мой растерянный вид лучше любых слов говорил, что нам стоило придумать другое мило-глупое и ужасное романтичное занятие, а главное, не грозящее пищевым отравлением. Однако отступать было поздно, мы уже стояли перед плитой.

— Посмотрим, что у нас есть в холодильном шкафу? — жизнерадостно потер руки Элрой, стараясь скрыть, насколько дезориентирован.

— Ага, — зачарованно согласилась я.

Мы с опаской раскрыли створки холодильного шкафа и остолбенели от продуктового разнообразия на полках. Изнутри шел пар, холод испарялся, я лихорадочно пыталась вспомнить хотя бы одно простейшее блюдо, неспособное довести человека до лекарской койки. Жаль, что Таннер своровал идею в любовном романе, а не в кулинарном альманахе с рецептами.

— Омлет! — хором вымолвили мы. Заговорщицки переглянулись и согласно кивнули, охваченные коллективным кулинарным вдохновением.

Дружно вытащили ведерко с куриными яйцами, зелень, ветчину, сладкие красные перцы и большой налитый соком помидор. Сложили на столешницу, с благоговением посмотрели на дело рук своих. Продукты выглядели ужасно свежими.

— Я режу ветчину, ты взбиваешь яйца, — подстегнутая азартом соорудить кушанье, не уступающее блюдам из королевской кухни, распорядилась я и надела поварской фартук.

— Давай помогу подвязать, — предложил дракон.

— Шарли Пьетро? — уточнила я, пытаясь припомнить, у кого из авторов он стащил обходительный жест.

— Таннер Элрой, — хмыкнул он, пока завязывал бантик, а потом мягко поцеловал ужасно чувствительную точку у меня за ушком, и по спине побежали мурашки.

Сосредоточенно, чтобы не оттяпать полпальца, я кромсала ветчину. У Летиции из-под ножа всегда вылетали маленькие красивые квадратики, потом аппетитно выглядывавшие из желтого омлета, у меня выходили разновеликие отрезки, словно я ветчину не резала, а казнила. У Таннера тоже дела шли ни шатко ни валко. Первое яйцо лопнуло в руке, пришлось тут же его бросить в миску, а потом ложкой вытаскивать скорлупу. Кое-как раскурочив две трети десятка, он принялся взбивать яичную массу венчиком.

— А где Ральф? — вдруг вспомнила я о вороватом хулигане, ставя на большой черный кругляш чугунную сковороду.

— Заперт, — объявил Элрой и добавил: — В спальне.

При запретном слове щеки вспыхнули, и, пряча глаза, чтобы мужчина не заметил бесстыдный блеск, я ссыпала труху из ветчины в моментально нагревшуюся посудину. Однако что-то пошло не так. Ломтики не пожелали покрыться приятной золотистой корочкой, а намертво прилипли к днищу — лопаткой не оскребешь. От сковороды пошел дым, кухня скоро наполнилась запахом гари.

— Скорее заливай яйца! — догадалась я.

Взбитая до пены яичная смесь плюхнулась на почерневшие ветчинные шкварки. Дым усугубился.

— Давай ложку! — с серьезным видом предложил Элрой и принялся намешивать неаппетитную массу с темными пригорелыми вкраплениями. Не теряя времени, я добавила куски помидора и перца, окрасившего омлет розоватым цветом.

— Надо снимать, — посоветовала я, начиная подозревать, что еще чуть-чуть и соседи вызовут пожарных.

Сковорода с грохотом опустилась на столешницу. Ошарашенные коротким, но яростным боем с омлетом, мы с изумлением смотрели на творение рук своих. Кулинарный шедевр потрясал своим несъедобным видом.

— Красного вина к ужину? — предложил Таннер. Видимо, догадывался, что без противоядия до конца вечера мы вряд ли дотянем.

Я отскребла омлет от сковороды, разложила по красивым тарелкам и поставила на белые салфетки, найденные в кухонном ящике. Хотя за окном ещё было светло, Элрой зажег свечу и разлил по бокалам тягучее темное вино. В общем, добавил романтики и предложил емкий тост:

— За нас.

Я скромно улыбнулась, пригубила напиток. Хотела бы сказать, что оценила букет аромата, ощутила мягкую терпкость на языке и прочее, но, истинная дочь трактирщика, разбавлявшего королевский виски сивухой, в благородном спиртном я разбиралась так же, как свинка в апельсинках.

А потом пришло время снять пробу с ужина. Некоторое время в нерешительном молчании мы взирали на содержимое тарелок. Кому-то надо было рисковать первым. Элрой поступил, как истинный мужчина — взял на себя риск внеурочно отправиться на тот свет. Он положил в рот кусочек и с задумчивым видом принялся жевать.

— И как? — осторожно уточнила я. Интересно, он сильно расстроится, если я подожду пятнадцать минут, посмотрю, не нужно ли вызывать лекаря, а потом поем? Таннер запил еду вином, а потом резюмировал:

— Мы забыли посолить.

Посыпав сверху неаппетитной массы крупинки соли, я все-таки решилась испробовать кулинарный «шедевр». На зубах моментально захрустела яичная скорлупа вперемешку со сгоревшей ветчиной. Кое-как сглотнув, я шмыгнула носом. В голове всплыло воспоминание о задорной тележке с едой, прятавшейся под красно-белым полосатым тентом.

— На выезде из города стоит уличная едальня, — вытащила я из омлета шкварку. — Там продают отличные свиные сосиски… А добираться всего пятнадцать минут…

— Поехали, — моментально поднялся из-за стола сотрапезник. — Заодно Ральф прогуляется.

Мы сидели на скамье в вечернем парке. Оголодавшие и довольные жизнью, жевали булки со свиными сосисками, запивали дорогущим вином из одной бутыли на двоих и следили за тем, как Ральф в наморднике гонялся за перепуганной белкой. Выпущенный на свободу дракон размахивал кожистыми крыльями, выставлял когтистые лапы и выглядел абсолютно счастливым. Окажись рядом с нами репортеры, то в парне, наслаждавшемся подростковой романтикой, они вряд ли узнали бы известного дельца, пару дней назад отвалившего целое состояние за танец с собственным стажером.

— Тереза? — позвал меня Таннер.

— Что? — оглянулась я.

Он протянул руки, обнял мое лицо ладонями и, прежде чем поцеловать, вымолвил:

— Ты чудо.