Глава 27. Тайны старые и давно забытые

Арсений дождался, когда за Ольгой закрылась дверь ее магазина, и лишь тогда, сев на заднее сиденье своей машины, и назвав своему водителю адрес, перезвонил Марго:

– Хочешь сказать, что ты случайно забыла у меня свою сережку?

– Ой, ты нашел ее, да? Я, боялась, что потеряла ее в такси. Ты меня так выручил! – раздалось в трубке.

– И что в ней такого ценного? Хотя, дай, угадаю! Это подарок любимого мужа, да? И тебе ее надо срочно вернуть, пока он не заметил, что ты без сережек, так, да?

– Нет, это подарок мамы.

– Ну, ты смотри! Не угадал! Наверное, надо меня за это наказать, как считаешь?

– Тебя? – Марго порывисто вздохнула в трубку. Она вздохнула, а у Арсения аж дыхание перехватило от этого вздоха. Он представил, вспомнил, как колыхалась пышная грудь Марго в моменты вот таких ее вздохов. И ведь только сегодня ночью же она колыхалась, а он уже опять готов повторить.

– Да чтоб тебя! Ох, не к добру это! Теряешь контроль, Сеня! – процедил он сквозь зубы, отодвинув трубку. Восстановил дыхание и, вернув трубку к уху, спросил:

– Как спалось? Ничего не мешало?

– Мешало! Но с тобой я готова это повторить. Только не сегодня! У меня еще осталось пару напоминаний.

– Сегодня я и не планировал повторять.

– А когда планировал? – задала Марго ожидаемый вопрос.

– Ну, ты сейчас еще мне скажи, что тебе надо у мужа отпроситься, а потому надо предупреждать тебя заранее! – хмыкнул Арсений.

– Нет. Не надо! – удивила его Марго. Впрочем, это не его дело, что там у них за отношения с мужем.

– Я перезвоню Вам на недельке! – ответил он, усмехнувшись, цитатой из старого фильма.

– Обещаешь?

– А куда ж я от тебя денусь то, прелестница? Таких девушек, как ты, не забывают! – подлил Сеня лести, – только у меня будет одно условие.

– Для тебя – все, что угодно! – прошелестело с придыханием в трубке.

– С таким голосом только в "секс по телефону" идти работать! – процедил Сеня сквозь зубы, но вслух сказал:

– Сама мне не названивай. А то я, после разговоров с тобой, думать не могу, потому что все мои мозги в другом моем органе собираются. А мне ещё работать надо. И тогда, моя прелесть, ты получишь от меня подарок.

В ответ Марго рассмеялась, явно довольная и производимым ею эффектом, и в предвкушении подарка. А Арсений был уверен, что теперь, после таких слов, Марго точно сама не позвонит, будет ждать подарок и звонок от него.

Арсений положил трубку и выдохнул, глядя в окно.

– Глазастая! – проговорил он едва слышно и погладил то место на груди, где была та самая, "странная", как ее окрестила Ольга, татуировка.

Его татуировка не была странной, скорей, она была зашифрованной.

Нет, опять не так. Шифра не было, а были три японских иероглифа.

И переводились они как имя "Ольга".

Арсений был влюблен в Ольгу со школы, точнее, с восьмого класса.

Их класс был дружным, но костяк класса составляла компания из семи человек: четыре парня и три девчонки. Он, Сеня, на фоне Ромки, Егора и Ивана смотрелся странно. Их с парнями за глаза называли Д'Артаньян и три мушкетера. Сеня всегда был невысоким и юрким, но был в нем некий стержень, некая сердцевина, которая заставляла девчонок к нему тянуться, а парней искать дружбы с ним. Именно в него, а не в красавцев Ивана и Егора или интеллектуала Романа, влюблялись девочки.

Все, кроме одной. Кроме Ольги.

С ней Сеня не мог себя вести так же, как со всеми. Ольга стояла для него на недосягаемой высоте. Стояла, потому что он сам ее именно туда и поставил. Ольга маленькая, как подросток, она значительно ниже даже его, а характера и силы духа в ней было не меньше, чем в нем самом. И тогда, чтобы не выделять ее, чтобы никто не догадался о его чувствах к ней, Сеня не стал давать надежды и ее подругам, Ульяне и Лиссе. За Лиссу он, пожалуй, даже чаще всего вступался, особенно в младших классах. Девочку дразнили из-за ее необычного имени, называли и Васькой, и Васисуалием, да много еще как! А она плакала, спрятавшись под лестницей. Так Василиса, с легкой руки Ольги, стала Лиссой.

Ольга тоже дралась за подругу, но она сама была маленькой, как воробушек, так что ее всерьез обидчики Лиссы не брали. Сеня, увидев однажды, как Ольга вышла против трех пацанов, которые были выше ее на голову, положил рюкзак, и, сказав парням, чтоб они не вмешивались, встал с Ольгой рядом. Те, другие, парни заржали, увидев двух своих мелких оппонентов, и шагнули все одновременно. Двух Сеня раскидал, а третьего вывела из строя Ольга, неожиданно зарядив своей острой коленкой по самому дорогому и самому болезненному месту для всех особей мужского пола.

С тех пор и началась их дружба. Их – это компании из трех девчонок и компании из четырех пацанов.

А потом, в восьмом классе, они своей тесной компанией отмечали Новый год на даче у Ивана. Ольга спустилась к праздничному столу вместе со всеми девочками, но Сеня вдруг понял, что видит только ее одну. И не маленького угловатого подростка, а красивую девушку. Грудь у Ольги, наверное, из-за ее худобы, выросла позже, чем у подруг. То ли платье, то ли выросшая грудь так повлияли на Сеню, только, увидев Ольгу там, в том красном платье, разглядел он вдруг, какая Ольга красивая. Сейчас она была похожа уже не на воробушка, а на фарфоровую статуэтку. А со статуэтками, да еще фарфоровыми, надо обращаться очень осторожно!

Он в тот Новый год первый раз в жизни напился. Конечно, потом облевал весь унитаз, а Ольга в своем красном платье все это убирала за ним. Вот совсем не романтично это было, скорей уж стыдно! Ему стыдно, а Ольга на следующий день не сказала ему ни слова, даже не намекнула. Наоборот, еще и таблетку от головной боли предложила.

На выпускном вечере Ольга танцевала с ним вальс прощания со школой. Танцевала, когда стало понятно, что она единственная на своих каблуках ниже Сени.

Она. Его. Пожалела.

Правда, это не он так решил, а тот придурок из 10-го Б, которому Ольга отказала, объявив, что будет танцевать этот вальс с Сеней. И не важно, что Сеня танцевал чуть лучше носорога, в отличие от все того же придурка из 10-го Б. Ольга это и видела на совместных репетициях, и слышала! Девушка, с которой Сеню поставили в пару, очень громко возмущалась всякий раз, когда он наступал ей на ногу, не стесняясь в выборе прозвищ для него. Но на выпускном вечере Ольга, в нарушении задумки, подошла не к тому придурку, а к Сене, шикнув на его партнершу:

– Вон того возьми себе в партнеры! Он тебе по росту больше подойдет, чем мне! Коза на ходулях!

Та девушка была одного роста с Арсением, но она решила обуть на выпускной вечер туфли на высоченной платформе, оказавшись, в итоге, выше Сени почти на голову. Почему-то никто ей, бедняжке, не сказал, что в таких туфлях только у шеста и танцуют, и совсем не вальс.

На Ольге было воздушное платье василькового цвета. Оно шло ей необыкновенно, делая её ещё больше похожей на статуэтку. Сеню всего трясло от близости к Ольге и от боязни сломать ей что-нибудь – такая она была вся воздушная и невесомая в этом своем платье.

Сеня ближе к концу выпускного вечера отловил того придурка в туалете для мальчиков и пожелал услышать извинения из его уст. И, конечно, тот придурок передумал и забрал свои слова о жалости Ольги, обратно. Не сразу, правда, но забрал. Но та самая коза на ходулях из того же 10-го Б заверещала в процессе Сениного объяснения, и кто-то вызвал полицию. Потому что, как оказалось, у их 10-го А накопилось достаточно много претензий к 10-му Б, и в том разговоре “по-мужски” участвовали оба класса. Для Сени, как и для многих, выпускной закончился в "обезьяннике". И опять только Ольга уговаривала вызвать для Сени медиков. Из его разбитой брови кровь хлестала, не останавливаясь. Почему-то только она одна увидела это. Нет, они там все были красавцами, и у Ромки, и даже у Ивана были разбиты носы – крови там хватало! Но только у него, у Сени, была разбита бровь. Этот шрам, рассекающий его левую бровь, у Сени остался до сих пор. Медики, конечно, приехали, но зашивали, не чтоб было красиво, а чтобы не хлестала кровь.

– Шрамы украшают мужчину! – пошутил тогда медик и добавил:

– Подруге своей мелкой спасибо скажи, что вызвала нас сюда, и с ментами ругалась. Эти козлы не хотели нас пускать, и, если б не она, улил бы ты им тут все своей кровью!

А потом после школы они все еще какое-то время встречались, созванивались, даже встречали два раза Новый год вместе. Но жизнь берет свое, и их раскидало. Хотя, нет, парни связь поддерживали между собой, а с Иваном они даже и не расставались, замутив первый совместный бизнес.

Сене по своим каналам пришла инфа, что бывший владелец одного завода хочет уехать и готов продать его за полцены, лишь бы жене не оставлять. Сеня съездил, посмотрел на завод, потом съездил к Роману, он у них нотариус, пусть проверит. Роман проверил и подтвердил, что хозяин там один и что да, хочет его продать мужик. Роман и подтвердил, и бумаги же потом все грамотно оформил.

И уже именно он, Арсений, убедил Ивана купить, вложиться в этот завод по производству полиэтилена, оговорив для себя лишь 35% акций. Почему не 50%? Почему меньше? Да потому, что у него и без того забот хватало, а Иван у них мозговитый да деньгами папы своего поддержанный, вот и поделили они с ним именно так акции этого предприятия.

Вот так и стали Сеня с Иваном совладельцами прибыльного завода по производству полиэтилена.

Прибыльного после изрядных вливаний в обновление оборудования.

– Что-то ты не весел! Неужели, сорвалась вчера эта Марго с крючка? – вывел из воспоминаний голос Ивана, – или головушка болит, а, Арсений Петрович?

Арсений огляделся. Мать честная, вот это он задумался! Он стоял посреди их общей с Иваном приемной, но как он сюда пришел, Сеня не помнил. Ноги принесли на автомате.

– Пусть бы она попробовала сорваться! – хохотнул Сеня, – дай мне десять минут, и можем начинать! – и скрылся в своем кабинете.

А там, стоя перед зеркалом личного санузла и глядя на татуировку на своей груди, он представлял не пышнотелую Марго, а тонкую изящную Ольгу. Ждущую сейчас ребенка от совсем другого мужчины, а не от него самого.

Как так вышло? Почему он потерял её? Он знал ответ на этот вопрос. Знал, и только сам себе неустрашимый Арсений мог признаться в том, что испугался. Испугался настоящей любви девочки по имени Оля.