Глава 36. Мария Солер

Разумеется, по возвращении из Парижа меня ждал серьезный разговор с родственниками – со всеми, не только с Диего. Потому что этот великовозрастный засранец растрепал и Хави, и Саре, что их любимая младшая сестренка замутила шашни не просто с взрослым мужиком, а с самим Арнау Сера. Спокойнее всех к моему выбору отнеслась сестра. Она ограничилась телефонным звонком: поинтересовалась, как меня так угораздило и посоветовала не обольщаться лишний раз – мол, такие, как Арнау, обычно рассчитывают на мимолетное увлечение, а не семью и детей. Хавьер явился лично – недовольный. Долго расхаживал по моей кухне, размахивал руками и предлагал познакомить со своими друзьями, которые старше меня не больше чем на десять лет. Я слушала молча, потягивая кофе. А когда брат выдохся, спросила у него: – Скажи мне честно, Хави: я выгляжу несчастной? Он осмотрел меня пристально, но я прекрасно знала, что именно он увидит на моем лице. Счастье. Потому что каждое утро, просыпаясь или в компании Арнау, или одна, я чувствовала именно это: безграничное, нереальное счастье. Счастье от того, что у меня есть любимый мужчина, в котором я уверена. И пусть он не готов был назвать меня любимой, я верила, что все у нас впереди. – Если он тебя обидит, я сброшу гирю на его БМВ, – сдался в итоге и этот Солер, заслужив от меня сестринский поцелуй и порцию заказанного ужина. А вечером, когда я уже собиралась спать, в замке зашелестел ключ, заставляя меня вприпрыжку бежать в прихожую и кидаться на шею моему Арнау. Он сам разрешил. Я пользовалась своим правом по полной, особенно если Серра являлся вот так, без предупреждения. После поездки он стал словно мягче. Не знаю, что именно на него так повлияло: одобрение его родственников, Диего или тот разговор в самолете, но теперешний Арнау мог обнять меня за талию, взять за руку или поцеловать в щеку даже на публике. Не спонтанно, конечно, и не посреди офиса. Но, например, в лифте. Или парковке. Или пока мы шли вместе по супермаркету, выбирая продукты для будущего ужина. Полнедели мы жили у меня. Другую половину – у Арнау, и это были лучшие дни в моей жизни, потому что в каждый из них Серра… готовил. Даже если был занят, даже если разговаривал по телефону – просто вставлял в ухо гарнитуру и спокойно резал овощи, рассуждая о юридических последствиях тех или иных решений. В такие моменты я просто садилась на стол, подпирала подбородок руками и наслаждалась. Без команды Арнау я и не пыталась лезть помогать – его раздражало, когда кто-то делал не так, как ему хотелось, или он привык, а в случае разговора с невидимым собеседником давать мне команды банально было некому. И я просто сидела. Смотрела. Плавилась не от жара сковородок или ламп, а от нежности, переполнявшей каждую клеточку моего тела. Я никогда не была так влюблена, как в Серра. Но мне безумно нравилось это чувство – светлое, яркое, теплое. Как его объятия, поцелуи или тихое «Рири» мне на ушко. Арнау не просто терпел мое присутствие – он впустил меня в свою жизнь. В свой дом, в свой график, в свои привычки. И по тому, как его плечи расслаблялись, когда я входила в комнату, как его взгляд искал меня в университетской аудитории, я понимала – я становлюсь для него необходимостью. Не слабостью, а именно необходимостью. Как воздух. Как тишина после шумного дня. И однажды вечером, когда он стоял у плиты, помешивая ризотто и одновременно диктуя Пауле поправки к контракту, я обняла его со спины и произнесла это снова. – Я тебя люблю. Просто, без пафоса, почти так же, как он говорил о юридических параграфах. Серра замер на секунду, ложка в его руке остановилась. Потом он бросил в сковороду щепотку тимьяна и, не оборачиваясь, произнес: – Я знаю. И продолжил диктовать. Но я видела, как напряглись его плечи, как изменился ритм его дыхания. Это было не отвержение. Это было… принятие. Признание того факта, что мое чувство существует. И, возможно, даже благодарность за него. Через неделю Арнау сообщил Розе, что моя стажировка подходит к концу, и он готов предложить мне постоянное место. Но – не в ее отделе. О, надо было слышать, как ругалась сеньора Монтойя! И по тому, как категорично она отказывалась меня отпускать, я сделала вывод, что церберу в юбке я все-таки нравилась. – Я разрешила тебе забрать ее на выходные! Ради одной поездки в долбанный Париж! – возмущалась партнерша Серра так громко, что ее слышно было даже через закрытую дверь ее кабинета. – На два дня! А не навсегда! Серра что-то ответил – он, в отличие от женщины, интонаций не повышал. – Да какая мне разница! Она лучшая из моих стажеров! И ты хочешь просто забрать ее себе? В личные помощники? Это грабеж средь бела дня, Серра! И снова такой тихий ответ, что никто из отдела не слышал – а ведь уши грела не только я. Но, в отличие от всех остальных, я старалась сохранять нейтральное выражение лица, словно речь шла о какой-то другой Марии Солер. Дверь распахнулась – ее открыл Арнау, но ручку не отпустил. Он нашел меня глазами – безошибочно – и кивнул. – На пару слов, сеньорита Солер. Я неторопливо поднялась и под любопытными взглядами вошла в кабинет своей пока еще начальницы. Роза Монтойя стояла перед своим широким столом, сложив руки на груди. Ее брови были сдвинуты к переносице, взгляд метал молнии. Недовольное выражение лица – ее типичное, но в данном случае было очевидно ясно, что сеньора доведена практически до бешенства. – Вот. Спроси у нее сама. Самодовольство, с которым Серра это произносил, считала не только я: Роза кинула мне за спину убийственный взгляд, а после обратилась ко мне, пытаясь держать эмоции под контролем. – Место младшего юриста, – без лишних предисловий заговорила Монтойя. Мои глаза полезли на лоб. – Сама понимаешь, для человека без образования это – невероятное доверие. Оклад в четыре раза от текущего. Если к концу обучения сохранишь тот же уровень самоотдачи и качества работы, диплом получишь уже в статусе готового к самостоятельной практике адвоката. Я не знала, что здесь можно было ответить. Это было не просто предложение о работе. Это был трамплин в карьере, о котором мои однокурсники даже не могли мечтать. Роза предлагала мне то, ради чего большинство не студентов – выпускников! – годами работало стажерами. Слово «щедрость» сюда совсем не подходило. Это практически подарок от Санта Клауса! Подарок, от которого не отказываются. – Ну? – Монтойя смотрела на меня, все еще хмурая, но в ее глазах читалось ожидание. Она явно надеялась, что перспектива перевесит. Я обернулась на Арнау – не чтобы спросить у него совета, а чтобы оценить его реакцию. Он стоял в двух шагах за мной, спокойный, уверенный, со сложенными на груди руками. В его глазах не было ни малейшего напряжения. Не потому, что он не сомневался, а потому что он действительно давал мне возможность выбирать. Для человека уровня Арнау это – тоже подарок. Огромный. – Простите, сеньора Монтойя, но я вынуждена отказаться. Я возвращала взгляд Розе, поэтому успела заметить, как в ее глазах промелькнул шок. Она даже не допускала мысли, что я могу заявить такое. – Солер! – воскликнула она, но запнулась, пытаясь подобрать слова. Я могла понять, правда – будь на моем месте кто-то другой, я бы покрутила пальцам у виска. Но между трамплином и тихой гаванью рядом с тем, кто мне дорог, я без раздумий выбирала последнее. – Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? – Вполне, – подтвердила я и дополнила свой ответ кивком. – Но я уже приняла предложение сеньора Серра. А вы первая учили меня, что нет ничего важнее заключенных договоров. Попытка польстить не удалась: сеньора Монтойя лишь еще больше нахмурилась, но переключалась на своего партнера. – И что же ты ей предложил? – Должность моей личной помощницы, – словно заранее был готов к этому вопросу, ответил Арнау. Роза закатила глаза с таким драматизмом, будто мы играли в плохой мыльной опере. – Боже правый! Личный помощник! – она с силой хлопнула ладонью по столу. – Мария, опомнись! Ты променяешь блестящую карьеру юриста на то, чтобы составлять ему график встреч и заказывать кофе? – Ее обязанности будут несколько шире, – спокойно вмешался Арнау. – И включат в себя, среди прочего, курирование нескольких моих текущих проектов. – О, конечно! – язвительно фыркнула Роза. – И каков же оклад у этой «расширенной» должности? Арнау назвал цифру. На треть меньше, чем предлагала Роза. Монтойя торжествующе посмотрела на меня. – Ну что, Солер? Все еще хочешь быть «помощницей»? Я смотрела на Арнау, а он – на меня. И я готова была поспорить, что впервые прочитала вызов в его взгляде и распознала его с точностью до слова. Поэтому обернулась к Розе с улыбкой на лице. – Проблема в том, сеньора Монтойя, что я уже на полставки его помощница, вне зависимости от должности. А так он хотя бы будет мне платить. Женщина напротив замерла, и недовольство в ее глазах сменилось непониманием. Мужчина позади тихо хмыкнул, а после, подтверждая правильность моих выводов шагнул вперед и положил руку мне на талию, притягивая к своему боку. – Умоляю, только не кричи слишком громко, – не скрывая издевки, попросил Серра, пока глаза Розы принимали размер кофейных блюдец. – Арнау Серра! – все-таки закричала она так, что стекла содрогнулись. – Ты!… Да как ты посмел! У меня в отделе! Со стажером! Ее лицо пылало таким гневом, что, казалось, вот-вот из ушей повалит пар. Но Арнау оставался невозмутим, его рука все так же лежала на моей талии, заявляя о наших отношениях громче любых слов. – Если тебе станет легче, все началось еще до того, как Мария попала к тебе в отдел, – с непробиваемым спокойствием заявил Серра. – И смею напомнить, что моя личная жизнь тебя не касается. – Не касается? – Роза задохнулась от возмущения. – Ты заводишь роман с студенткой, которая проходит практику в нашей фирме, и называешь это личной жизнью? Это конфликт интересов! Это непрофессионализм! Это… – Это уже произошло, – перебил ее Арнау, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – И мои отношения с Марией не влияют и не будут влиять на качество ее работы или моих решений. Что касается твоего предложения… – он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась та самая редкая нежность, что он приберегал для наших одиноких вечеров, – я уважаю ее выбор. Даже если он кажется тебе нелогичным. Роза смотрела на нас, и по ее лицу пробегали тени разных эмоций – гнев, разочарование, и, как ни странно, понимание. Она знала Арнау лучше многих. И видела, что он не шутит. – Невероятно, – с трудом выдавила из себя Монтойя. – Циничная скотина Арнау Серра, самый принципиальный циник из всех, кого я знала, вляпался в студентку. Это просто невероятно. – Не завидуй, – улыбка Арнау стала шире, и его пальца на моем боку на миг сжались сильнее, чтобы через секунду исчезнуть. – И скажи спасибо, что я не забираю у тебя Солер прямо сейчас. У вас будет еще три недели, а с нового года Мария отправится принимать дела Паулы у меня в офисе. Роза закрыла глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, и сжала пальцами виски. Спустя полминуты, когда она снова посмотрела на нас, в ее взгляде читалась уже не ярость, а усталая покорность. – Три недели, – повторила она. – И чтобы за это время Мария подготовила подробный отчет по всем своим текущим задачам и обучила замену. Я не хочу, чтобы после ее ухода в отделе начался хаос. – Это само собой разумеется, – кивнула я, чувствуя, как груз ответственности ложится на плечи, но вместе с ним – и радостное предвкушение. – А теперь, – Роза мотнула головой в сторону двери, – убирайтесь. Вид вас двоих, стоящих тут как влюбленные подростки, вызывает у меня изжогу. Арнау не стал ничего отвечать. Он просто развернулся и вышел, а я последовала за ним, чувствуя на себе тяжелый взгляд Розы. Когда дверь закрылась, в отделе воцарилась мертвая тишина. Все сотрудники делали вид, что усердно работают, но я видела, как их взгляды скользят по нам, полные любопытства. – Вечером, как закончишь, зайди ко мне, – отвлек меня от Арнау. Он замер у выхода и общался со мной так, словно вокруг не было десятка посторонних. – У меня встреча в восемь, хочу, чтобы ты поехала со мной. А после отвезу тебя домой. Он не уточнил, к кому домой, но по его взгляду я поняла: мой или его дом, а ночь мы проведем вместе. И это не обсуждалось. – Как скажете, сеньор Серра, – улыбнулась я ему. Арнау ответил тем же и подмигнул мне, прежде чем уйти – максимально откровенный жест, который он мог себе позволить в рамках офиса. Не поцелуй, не прикосновение, а озорное мальчишеское подмигивание, от которого в моей груди расползалось тепло. И этого тепла было достаточно, чтобы я вернулась на свое место, не растеряв хорошего расположения духа, хотя некоторые взгляды изрядно жгли спину. Наверняка уже через полчаса вся фирма будет знать, с кем именно спит Арнау Серра, и каким именно способом Мария Солер зарабатывает себе повышения. Плевать. Мы не обязаны ни перед кем оправдываться. Я просто хочу работать рядом со своим мужчиной, чтобы делать его жизнь проще и лучше. А если кто-то и начнет сомневаться в моих способностях, пусть подавится желчью. – Эй, Солер. Я подняла взгляд. У двери в свой кабинет стояла Роза Монтойя и в упор смотрела на меня – хмуро, мрачно, с откровенным предупреждением. И я приготовилась к первому отстаиванию своих чувств, но… – Хороший выбор, – неожиданно заявила сеньора, и в ее голосе я расслышала искреннее одобрение. – Только не давай нашему великому и ужасному спуска, держи в узде. Ему это точно пойдет на пользу. И, не дожидаясь ответа, она вернулась в свою вотчину, оставив меня с глупой улыбкой на лице. Похвала от Розы Монтойя стоила больше, чем любое повышение. Это было признание на ее собственном, суровом языке. А недовольные взгляды… их осталось потерпеть всего три недели. Зато потом – только я, Арнау и суровые уроки от Паулы, половину которых я выучила заранее. Это будет лучший новый год в моей жизни. Я даже не сомневалась.