Глава 37. Арнау Серра

– Как ты думаешь, если я поменяю тематику блога, насколько сильно это по мне ударит? Мы сидели в моей гостиной. Точнее, я – сидел, пристроив ноутбук на колени и рассматривая документы для завтрашнего слушания, а Мария лежала на животе, отвоевав себе всю остальную часть дивана. Ее тонкие щиколотки постоянно перекрещивались в воздухе, и это сильно отвлекало, но почему-то не вызывало никакого желания попросить остановиться. Уже часа полтора мы прекрасно сосуществовали в этой мирной атмосфере. Рири не мешала меня работать, уткнувшись в свой телефон. Единственное, о чем она попросила – тихо включить музыку, и я согласился, хоть вкус на песни у нас с ней разительно отличался. Но мне доставляло удовольствие то, как Солер тихонько подпевала себе под нос или забавно двигала головой или бедрами, пританцовывая. Такие вечера меня неожиданно… умиротворяли. Мария оказалась на удивление мудрой женщиной, несмотря на свой возраст. Она не пыталась устанавливать свои правила на моей территории, не тащила сюда горы своих вещей, хоть и ночевала у меня не меньше трех ночей в неделю. Только завела себе зубную щетку, фен и собственные шампунь, гель для душа и еще пару тюбиков, которые хранила в шкафчике под зеркалом – куда я вообще не заглядывал. При этом она не отказывалась от работы по моему дому: запустить стирку, погладить мою рубашки, загрузить посудомойку, сменить полотенца в ванной. Порой я ловил себя на мысли, что в моей квартире Солер ориентируется лучше, чем я сам, и на секунду я замирал, пытаясь понять, как к этому отношусь. Ведь я не любил, когда лезли в мое личное пространство. Но Мария в него не лезла. Она в нем растворялась, становилась своей, естественной, привычной. Не-чужой. Словно она всегда была тут, на моем диване, на моей кухне, в моей постели. И, кажется, я был не против, чтобы она осталась здесь насовсем. – Зачем тебе ее менять? – я вернулся взглядом к экрану, когда понял, что слишком уж сосредоточен на заднице в миниатюрных шортах. Губы начинали пересыхать, а в штанах становилось предательски тесно. Это мы тоже уже проходили, поэтому я постарался отвлечься, пока моя работа не пошла по одному месту – тому самому, что тянуло, точно магнитом. – У тебя договора и реклама. Мне казалось, тебя все устраивает. Я не был фанатом основного блога Марии Солер, где она рассказывала про моду и косметику, но знал, что многие сотрудницы в офисе его читали. Меня куда больше прельщал тот, второй аккаунт, в котором Рири делилась по-настоящему личными вещами. Там я не пропускал ни одной публикации, правда, больше не палил себя лайками. – Устраивает, – признала Мария и села, сложив ноги по-турецки. – Но мне кажется, с учетом моей работы твоим личным помощником, он будет выглядеть несколько легкомысленно. Я закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Этот разговор явно требовал моего полного внимания. – Легкомысленно, – повторил я, изучая задумчивое лицо. В глазах Солер читалась не просто неуверенность – было что-то более глубокое. Желание соответствовать. Не моим ожиданиям – своим собственным, новым представлениям о себе. – Ты думаешь, я нанял тебя из-за твоего блога? – Нет, – она покачала головой, и прядь волос упала на лицо. Она машинально откинула ее назад. – Но теперь я буду частью твоего имиджа. Твоего бренда. А у твоего бренда, – она сделала паузу, подбирая слова, – определенный уровень солидности. Я рассмеялся. – Мой «бренд», как ты это называешь, построен на моей репутации. А моя репутация – на результатах. Ни один из моих клиентов не придет проверять твою страничку, прежде чем подписать контракт. А если и придет, – я пожал плечами, – то увидит умную, стильную женщину с широким кругозором. Что в этом плохого? Сомнения в серых глазах быстро сменились блеском. – Ты… правда считаешь меня умной и стильной женщиной с широким кругозором? – уточнила Рири, закусывая губу. Вероятно, она сочла мои слова комплиментом, но это было совсем не так. Мои заявления – всегда подтвержденный факт. В данном случае – не только мной, но еще и тремя сотнями тысяч подписчиков. – Иначе я бы этого не говорил. Рири поджала губы, пытаясь удержать задорную улыбку, но все-таки не выдержала и бросилась мне на шею – я едва успел отставить ноутбук, чтобы она его не снесла, когда опускалась на мои колени. В такие моменты яркой стрелой проносилось воспоминание, в котором я сам разрешил Марии подобные фокусы, а вслед за ним приходила даже не мысль – уверенность, что это было чертовски правильное решение. То, как она искренне искала моей ласки или предлагала свою – нечто невероятное. Восхитительное. Что-то, чего я никогда не ждал, но что каждый раз пробивало меня до основания и запускало волны тепла в груди. – Знаешь, – оторвавшись от моих губ, произнесла эта удивительная девушка, – слышать от тебя «женщина» очень приятно после того, сколько раз ты назвал меня девчонкой. – Может, именно для этого я и называл, – усмехнулся я, скользя руками по тонкой талии и выше. – Чтобы сыграть на контрасте. – А вы хитрец, сеньор Серра! – не скрывая восхищения, произнесла моя ураганная девочка. – Учусь у вас, сеньорита Солер. – Возможно, стоит попробовать завести еще один аккаунт, – спустя сорок минут продолжила прерванную тему Мария, когда мы уже лежали в постели. Даже я уже выкинул работу из головы, смирившись, что сегодня досмотреть документы не удастся, а она все еще думала о чем-то, устроив голову на моем плече. – Такой, с внутренней адвокатской кухней. Думаю, найдутся те, кому будет это интересно. – Анонимный? – уточнил я, проводя рукой по ее обнаженному плечу. Идея была не лишена смысла. Подобные блоги набирали популярность, а ее живой, ироничный стиль мог привлечь внимание. – Нет, – она покачала головой, и волосы защекотали мне кожу. – От своего имени. Но без упоминания имен клиентов и конкретных дел, конечно. О процессе, о выгорании, о том, как совмещать учебу и работу. О сложных клиентах… в общих чертах. Я задумался. Это было рискованно. Любая неосторожная фраза могла быть истолкована против фирмы. Но, с другой стороны, это был бы еще один способ привлечь не только клиентов, но и амбициозных сотрудников. – Ты готова к тому, что тебя начнут атаковать? – спросил я прямо. – Коллеги, конкуренты, просто тролли. Ты перестанешь быть просто бьюти-блогером. Ты станешь публичной фигурой в юридическом сообществе. Это другая лига, Рири. Более грязная. Она приподнялась на локте, и в ее глазах горел огонь. Неуемный, амбициозный, живой. – Это даже неплохо! – с жаром заявила она. – Черный пиар. Один скандал раскачает аккаунт быстрее, чем сотни евро, спущенные на рекламу. – Черный пиар, – я повторил ее слова с легкой усмешкой, в которой сквозило и одобрение, и предостережение. – Ты быстро учишься. Но скандалы, особенно в нашей профессии, – обоюдоострое оружие. Одно неверное слово, и ты уже не борец за правду, а сплетница, которую уволили за нарушение этики. – Значит, нужно быть умнее, – не сдавалась она, ее пальцы бессознательно вырисовывали круги на моей груди. – Подавать все так, чтобы даже самая острая тема выглядела как размышление о процессе, а не как жалоба. Без имен, без деталей, но с душой. Ее энтузиазм был заразителен. И черт возьми, в ее словах был смысл. Такой блог мог бы стать отличным каналом влияния, способом формировать повестку и привлекать молодых специалистов. Да, это был риск. Но кто не рискует… – Хорошо, – согласился я, и она замерла, явно не ожидая, что сдамся так быстро. – Но ты будешь согласовывать со мной каждый пост. И если я скажу «нет», ты не станешь его публиковать. Никаких обсуждений. – Диктатор, – прошептала она, но в ее глазах плескалось не возмущение, а азарт. – Прагматик, – поправил я. – Ты теперь часть моего «бренда». Я просто защищаю инвестиции. Она рассмеялась, и этот звук наполнил спальню, сделав атмосферу менее строгой, более жилой. – Значит, я ваша инвестиция, сеньор Серра? – Самая рискованная и, возможно, самая многообещающая из всех, что у меня были, – признался я, и это была чистая правда. Новую страничку Мария завела через пару дней, предварительно согласовав со мной контент-план на целый месяц. Я даже представить себе не мог, что она настолько погрузится в тему и так быстро подготовит стратегию. Но, переполненная энтузиазмом, Солер творила удивительные вещи, которые вызывали восхищение. По вечерам она теперь изучала не только модные тренды или учебники, но и дела моей фирмы, выискивая идеи для новых публикаций. Донимала Розу вопросами, и Монтойя совершенно серьезно предлагала мне забрать Солер раньше обозначенного срока. Мария старалась, и это видел не только я. Но, через неделю, когда количество подписчиков едва превышало численность моей компании, Солер сидела и хмурила свой идеальный лобик, недовольная результатами. – Прошло слишком мало времени, – утешал ее я. – Когда я начинала свой первый блог, за это же время у меня была уже тысяча людей и больше сотен реакций на постах, – недовольно выдала она, не отрываясь от экрана мобильного телефона. – Разная аудитория, – напомнил я, отбирая у нее телефон и откладывая его на тумбочку. – Там – развлечения. Здесь – серьезные темы. Людям нужно время, чтобы найти тебя и понять, что ты предлагаешь что-то стоящее. – Но я же пишу интересно! – в ее голосе послышались нотки настоящего расстройства. Она привыкла к быстрому успеху, а здесь все было иначе. Медленнее. Глубже. – Интересно – не значит массово, – я провел рукой по ее плечу, чувствуя, как она напряжена. – Юриспруденция – не красивые платья. Твой будущий читатель не листает ленту в поисках развлечения. Он ищет эксперта. А доверие к эксперту не появляется за неделю. Она вздохнула, но кивнула, понимая логику. Ее амбиции бились в ней, как птица о стекло, требуя немедленного результата. – Просто продолжай делать то, что делаешь, – сказал я, притягивая ее ближе. – Качественно. Умно. С душой. Остальное приложится. Она кивнула, но никакого расслабления не последовало. – Кстати, Луиза приглашает нас на Рождество в Париж. Это был запрещенный прием, но он сработал: Мария вздрогнула и перевела на меня удивленный взгляд. – Нас? – она указала пальчиком попеременно на меня и себя. – Двоих? – Да. Если быть дословным, то она сказала, что без тебя я могу не приезжать. Пышные ресницы Солер взлетали вверх и опускались слишком быстро, словно она действительно не могла поверить в то, что я говорил – что странно, ведь я никогда ее не обманывал, даже ради того, чтобы просто поддержать. – Рождество, – медленно, практически по слогам произнесла она. – С твоими родными. Это уже похоже на серьезные отношения, нет? Я усмехнулся. Мы практически жили вместе, а о серьезности отношений она задумывала только после приглашения на праздник, на который принято ходить друг к другу в гости? – Так мне сказать, что мы отказываемся? – поинтересовался я, не скрывая насмешки. – Сдурел? Конечно, мы согласны! – Рири даже подпрыгнула на месте от нетерпения. – Но ты должен помочь мне выбрать подарки для Луизы и Рафаэля! А Арману выберешь сам! Она еще долго рассуждала, что бы могло подойти моим близким, и с каждым ее словом я ощущал радость. Она не просто проникла в мою жизнь – она в нее вписалась, подчинив себе все вводные: мой комфорт, мое окружение, мою работу. Все это подчинялось Марии Солер. И я не хотел забирать у нее этот контроль. – Возможно, Рафаэль согласится дать мне небольшое интервью, – между делом предположила Рири. – Его авторитетное мнение здорово будет смотреться в нашем блоге. Я заверил ее, что Мартен не откажется, и Мария просияла. Это был последний раз, когда я видел ее такой счастливой. На следующий день я сидел в своем кабинете и беседовал с клиентом, когда спустя три коротких стука внутрь вошла Паула. Она сделала это резко – и ее стук, и появление отдавали нервозностью, не говоря уже про бледное лицо. Первым моим желанием было вызвать ей скорую – что вполне логично, учитывая ее состояние. Но она старалась держаться с профессиональной отстраненностью, когда произносила: – Прошу прощения, сеньор Серра, но я должна вам кое-что показать. Это срочно. Я вопросительно приподнял бровь, но все же позволительно кивнул. Паула быстрым шагом подошла к моему столу, развернула мой ноутбук и, открыв один из новостных сайтов, развернула экран ко мне. Мое фото красовалось на главной странице, но счесть это признанием было сложно, ведь на снимке был не только я – там была еще и Мария. В том самом алом платье на приеме у Мартенов, но стояла она не рядом, скромно улыбаясь, когда мы позировали приглашенным фотографам. Нет, это был вовсе не постановочный кадр. Это – сделанное исподтишка на телефон фото того, как мы целовались, стоя у лифтов. «Скандал в элитном ESADE: Приглашенный профессор и студентка пойманы на романтической связи». Я прочитал заголовок. Потом еще раз. Мозг отказывался воспринимать эти слова, прилепленные к нашему снимку. К тому снимку. К тому моменту, когда я забыл, что мы не одни, забыл о предосторожностях, позволил себе быть просто мужчиной, целующим женщину, которую хотел. И кто-то это снял. Кто-то выставил это на всеобщее обозрение, завернув в грязную бумагу дешевой сенсации. – Сеньор Серра? – голос Паулы прозвучал будто из-за толстого стекла. – Здесь еще несколько изданий подхватили новость. И в университете… уже знают. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гнев. Холодный, свинцовый, беспощадный гнев поднимался по пищеводу, оставляя во рту привкус железа. Но под ним шевелилось нечто другое, более страшное – щемящее, унизительное чувство вторжения. Кто-то вломился в самое интимное, что у меня было, и устроил там публичную экскурсию. – Сеньор Санчес, я вынужден прервать нашу встречу, – голос прозвучал хрипло, но я сумел вложить в него нужные извиняющиеся нотки. – Неотложные обстоятельства. Паула свяжется с вами и поможет выбрать новую дату. Разумеется, за наш счет. К счастью, Рамон Санчес не относился к числу конфликтных клиентов, поэтому удалился сразу же, сопроводив свои действия улыбкой. Как только за ним закрылась дверь, я открыл новую вкладку в браузере и новый новостной сайт, чтобы увидеть там то же самое фото, но уже с другим заголовком: «ВИРУСНОЕ ВИДЕО: Преподаватель ESADE, адвокат-звезда Арнау Серра целуется со своей студенткой». Новые вкладки, новые заголовки. «Партнер юридической фирмы "Serra Asociados" вовлечен в скандал в ESADE». «Барселона в шоке: Известный адвокат и бьюти-блогер – главные герои скандального вирусного ролика». «Поцелуй навылет: профессор и студентка престижного университета попались на видео». Я попытался отогнать эмоции и включился в режим профессионала. Защита чести – то, на чем я специализировался. Неужели не смогу защитить свою? Ведь я точно знал, что нужно делать в подобных обстоятельствах. – Паула. Полный список. Все издания, все блоги, все паблики, которые это разместили. Наши юристы готовят иски о клевете и нарушении приватности на каждого. Лично. Я старался раздавать указания, но ярость… она не желала угасать. Все эти статьи покушались на самое ценное, что у меня было – мою репутацию. Этого я стерпеть никак не мог. – Я уже составила предварительный список, – Паула выглядела напуганной, но ее голос был тверд. – И… поступило три звонка от ректората ESADE. – Игнорируй пока. Лучше выясни, с кого все это началось. – Мы выясняем… Фотография сделана на телефон, плохого качества… Слили в паблик, специализирующийся на светских сплетнях. Я открыл новые вкладки. Одно и то же фото. Нас с Марией. Наши сомкнутые губы. Ее пальцы, вцепившиеся в лацканы моего пиджака. Мое лицо, на котором – я это помнил – не было ни расчетливости, ни контроля. Только желание. Где-то мелькнуло видео: как мы под руку выходим из банкетного зала отеля Мартенов, замираем у лифтов. Рири тянется за поцелуем, а я не останавливаю его. И позже, перед тем, как створки отрежут нас от всего мира, все повторяется. Я помнил этот момент – помнил отчетливо. Тогда я был почти счастлив, а сейчас чувствовал, что мой мир не просто пошатнулся – его швыряло из стороны в сторону. И я пока не представлял, как его стабилизировать. Телефон просигнализировал новым уведомлением – от Розы. «Ты уже видел это?!» – и приложенное фото из популярного юридического паблика, где ссылались на меня и Марию. Я уже хотел было ответить, что держу все под контролем, как вдруг в голове всплыли недавние слова, сказанные с азартом и воодушевлением: «Черный пиар. Один скандал раскачает аккаунт быстрее, чем сотни евро, спущенные на рекламу». Мысль ударила, как разряд молнии. Острая, ядовитая, невыносимая. Нет. Не может быть. Она не могла. Не могла так поступить. Но ведь это была ее идея. Марии. Ее новая страничка, которая не росла. Ее отчаяние от медленного прогресса. Я отшвырнул телефон так, что он с глухим стуком ударился о стену. Стекло экрана покрылось паутиной трещин, но это не принесло облегчения. – Сеньор… – Паула смотрела на меня с ужасом. – Выйди, – прошипел я, не глядя на нее. Голос звучал чужим, низким и опасным. – И найди Солер. Сейчас же. Дверь тихо закрылась. Я остался один. Тишина в кабинете давила на уши, но в голове стоял оглушительный гул. Ее слова. Ее увлеченное лицо, когда она рассуждала о скандалах как о инструменте. Ее разочарование из-за медленного роста блога. И этот поцелуй. Тот самый, где я впервые за долгие годы забыл обо всем на свете. Где позволил себе быть уязвимым. Предательство. Оно жгло изнутри, кислое и обжигающее. Я всегда рассчитывал на контроль. На логику. На стабильность. А Мария Солер вломилась в мою жизнь, как торнадо, заставила чувствовать, заставила довериться… ради чего? Ради нескольких тысяч подписчиков? Я резко встал, смахнув со стола папки с документами. Бумаги разлетелись по полу белым веером. Мало. Мне хотелось крушить все вокруг. Превратить в щепки этот проклятый кабинет, где несколько дней назад она сидела у меня на коленях и смеялась. Где она лгала. Мой взгляд упал на смартфон с разбитым экраном. Он лежал на ковре, темный и безмолвный. Ни одного звонка от нее. Ни одного сообщения с объяснением. Только трусливое молчание. Я подошел к окну, упираясь ладонями в холодное стекло. Весь город был внизу, привычный и упорядоченный. А мой мир рухнул из-за одной девчонки. Девчонки, которой я, кажется, позволил стать слишком важной. Той, которой я сотни раз говорил о том, как важна моя репутация, моя работа. Которая умело приняла это оружие из моих рук и использовала в нужный момент. Зачем? Что ей это дало? Внимание? Мало я ей его давал? Или это такая изощренная месть? Но за что, твою мать?! Я всадил кулак в стекло и резко развернулся. Злость кипела внутри, и я поднял телефон, пытаясь его оживить. Он включился, но на прикосновения не отреагировал. Прекрасно. Только этого мне не хватало. Дверь без предупреждения раскрылась, являя мне взлохмаченную Розу. Она оценила мой мрачный вид, разбросанные листы и расправила плечи. – Я предупреждала тебя, Арнау, – холодно, по-деловому заявила она. – Предупреждала, что так будет. – Я со всем разберусь, – сквозь зубы выдавил я, в чем совершенно не был уверен. – Как? – Монтойя шагнула вперед. – Подашь в суд на половину медиа-рынка? Это только подольет масла в огонь! Нужна грамотная PR-стратегия, а не рычание из угла. – Так составь эту стратегию! – я все-таки сорвался на крик. – Иди! Работай! Партнер ты или нет? Это было грубо, и если рассуждать объективно, Роза не заслуживала подобного отношения. Она была первой, кто согласился со мной работать. В самые сложные времена она всегда была на моей стороне. Я не имел никакого морального права ей грубить, но сейчас я был не в том состоянии, чтобы контролировать интонации. Но Роза… не обиделась. Она слишком хорошо меня знала, чтобы понимать нынешнее состояние. – Не смей вылезать из этого кабинета, – припечатал она меня своим приказом. – Дай мне два часа. Один! Один гребанный час не общайся ни с кем, кроме Паулы. Все ясно? Я коротко кивнул. План был верным, я оценил. – И найди Солер. Вы должны выступить единым фронтом, – закончила свою мысль Роза, разворачиваясь. Но она не успела сделать и двух шагов, как в нее врезалась вывернувшая из-за угла фигура. – Отлично. Солер уже здесь. Теперь сидите вместе и не смейте мешать мне работать! В дверном проеме, запыхавшаяся, с растрепанными волосами и глазами, опухшими от слез, стояла Мария. Она была без пальто, в том самом платье, в котором пришла сегодня на пары, и мелко дрожала – от холода или от нервного потрясения. Увидев меня, она замерла, словно вкопанная. В ее взгляде читался ужас, раскаяние и мольба, подтверждавшие мои выводы лучше всяких слов. Роза фыркнула, бросила на нас убийственный взгляд и, отодвинув Марию плечом, прошла мимо, бросив на прощание: – Час. Максимум. Дверь с грохотом захлопнулась. Мы остались одни.