Глава 13. Качели

Юля

Алекс, как и обещал, приехал за мной в четыре. Мы вместе забрали Регину из «Солнышко», поехали в парк. Осенняя листва шуршала под ногами, успокаивая не хуже, чем волшебный песок. Регина прибилась к группе детей, которые сгребали листья в кучу и подбрасывали над головой. Она тоже стала так делать, но потом начала кидать в других, подражая одной из хулиганистых девочек, которой мать и не думала делать замечание.

— Регина, так нельзя, — строго проговорила я, когда она подошла к Алексу и швырнула в него листья.

— Брось, все нормально, — одернул он.

Я покачала головой и отвела Рег в сторону.

— Не надо бросать в людей. Это неприятно. Бросай вверх, — проговорила я и тут же подкинула листья над головой. — Вот так. Весело, да?

— Уааа, — согласилась Реги, тоже кидая листья вверх.

За нами следила и та самая девочка. Больше она не кидала в детей.

— Потрясающе, — прошептал Алекс мне на ухо. — Как ты это делаешь?

— Что? Я обозначила очевидные вещи. Это нам нормально, а дети кидают друг другу в лицо и со всей силы. Разве такое приятно?

— Уверен, что нет, — согласился Алекс. — Ты молодец. Наверно, это и есть воспитание?

— Не наверно, а точно. Это рамки дозволенного, Алекс. Необязательно быть строгим, все запрещать, но она должна понимать правила, должна уметь им следовать. Регине сложно усваивать их, сложно держаться в рамках, поэтому мы особенно должны помогать ей, направлять. Иногда даже через негатив. Это все равно будет опыт, который она усвоит и начнет применять уже без протеста.

— Да, пожалуй, мы должны, — снова кивнул Бероев.

Я вздрогнула. Когда я думала о нас — это одно, но услышать «мы» от Алекса — совсем другое. Мое глупое сердце затрепетало. Алекс как будто почувствовал это и решил усугубить. Он взял меня за руку и снова шепнул в ухо, почти касаясь его губами:

— Нам очень повезло с тобой. Я бы избаловал ее до невозможности.

— Я тоже балую, — прокаркала я не своим голосом. — Но в нужное время.

— Спасибо.

И он снова поцеловал меня в щеку, как делал до нашего поцелуя в губы. Я поспешила убрать руку и сделала шаг в сторону. Еще немного и моя выдержка рухнет. Алекс, кажется, тоже понял, что перегнул и не пытался больше меня касаться или встать рядом.

Регина носилась с детьми весь вечер. Листья, горки, песочница, огромные счеты, опять листья, горки и так по кругу. Только когда стало темнеть и большинство детей разошлись, мы тоже смогли увести Регину хотя бы в сторону. Взяв по стакану ягодного чая и ароматной булочке, мы присели на скамейку, чтобы дать ребенку восполнить силы и переключиться на спокойный, вечерний лад.

— Спать будет, как убитая, — напророчил Алекс.

Я кивнула:

— Скорее всего.

Домой тоже доехали без приключений. Регина была очень тихая. Она смотрела в окошко и жевала остаток булки. Мы с Алексом тоже не говорили. Было как-то особенно спокойно и тепло на душе. Я расслабилась и улыбалась самой себе.

Но едва мы вошли домой, началось. Я, как всегда, указала Регине на стульчик и попросила:

— Снимай кроссовки.

Рег топнула ногой и замотала головой.

— Ни… — захныкана она.

Мы с Алексом переглянулись.

— Регина, сядь на стульчик, сними кроссовки, — повторила я чётко, присев с девочкой на один уровень.

Я затылком чувствовала, как Алекс сверлит меня взглядом. Такие фокусы Рег давно не выкидывала, поэтому я их ждала. Он не ждал, а я — да. И была готова. Алекс — нет. Я молилась, чтобы он не лез, зная, что Регина сейчас устроит шоу. Так и случилось.

Конечно, Рег не стала слушать и начала кричать, плакать. Мне пришлось немного надавить ей на плечи, чтобы она села на стульчик. Сопротивление от Рег было минимальным. Я не делала ей больно, просто настаивала на своем. Она знала, что это правильно, но похоже устала и просто не хотела делать обычную работу.

Точно также я ее руками сняла кроссовки, поставила их на пол и велела:

— Отнеси кроссовки на полочку.

Теперь все было ещё интереснее. Регина взяла кроссовки, но не унесла, а швырнула прямо в меня. И как вишенка на торте — упала на пол и начала вопить.

Я поднялась. Алекс стоял, как памятник. Только желваки гуляли по лицу от напряжения. Он был совсем белый, как полотно, в глазах паника. Я всеми возможными способами попросила его глазами ничего не делать.

— А я уберу свои кроссовки и пойду играть, пожалуй, — проговорила я для Регины и для Алекса одновременно.

Рег продолжала лежать и орать, не обращая на меня внимание. Я прошла на кухню, налила воды, выпила. Стакан из рук у меня забрал Алекс и тоже влил в себя воду. Кажется, нам обоим нужно было остыть.

— Как? Как, черт побери? Зачем, Юль? Такой хороший день, — прорвало Бероева, едва он сглотнул.

— Она прекрасно снимает кроссовки. Уже давно.

— Да какая разница?

— Большая. Мы должны научить ее. Это как с листьями. Регина не знает правил, плохо им следует и может манипулировать нами, чтобы их нарушать. Истерика — это способ получить одобрение и послабление. Но их быть не должно.

— Она ещё такая маленькая и особенная, — почти сам плакал Алекс.

— Вот именно. Надо начинать сейчас и потом будет проще. Представь, что будет в четыре, в пять лет. Уверяю, она будет казаться тебе маленькой всю жизнь.

— Она вырастет. В пять просто перерастёт эти выходки и все.

— Да, но ее нервная система может не справляться. Поэтому нужны правила. Надёжные. Они будут помогать ей, будут стабилизировать ее эмоции.

— То есть ты не отрицаешь, что у Рег проблемы?

— А когда я это отрицала?

— Когда Кристина говорила…

— Что у Регины аутизм. Да, это я отрицаю. Но глупо игнорировать задержку развития. Есть разные методы, Алекс. Мы приводим детей в этот мир, а не они нас. Родители должны объяснить правила, а не дети родителям. Регина выучит их и будет в порядке. И это тоже любовь, понимаешь? Любовь, которая лечит.

Алекс ничего не отвечал. Я с трудом заставила себя замолчать. Кажется, еще немного, и я просто расплачусь от волнения, возмущения и эмоций. Конечно, мне тоже не нравилось ссориться с Рег, доводить ее до слез. Мне по нервам это било с той же силой, что и Алексу, и самой Регинке. Но у меня не было выхода.

— Люля. Люля, — услышала я из гостиной.

Это был второй прорыв задень. Регина не только сказала новое слово, но и позвала меня. Раньше она просто брала нужного ей человека за руку и вела. А сейчас использовала речь, чтобы привлечь мое внимание.

Я постаралась не показать своего волнения. Да что там. Я была вне себя от радости, но попыталась сделать момент просто рабочим. Ты зовешь меня — и вот я здесь. Чтобы она усвоила механизм коммуникации. Я быстро подошла к Регине, которая указала мне пальцем на гардеробную.

Я сходила посмотреть. Бинго.

— Она убрала кроссовки, — объявила я Алексу, который тоже пришел в гостиную за мной следом.

— Круто. Ты молодец, малыш, — похвалил он Регину, погладив по голове.

Странно, что так сдержанно. Я думала, Алекс осознает, какой это прорыв для его дочери. Вроде бы он был рад, но как-то не радостно. Я попыталась прогнать прочь эти мысли и сама присела к Регине, чтобы похвалить как следует. Я обняла ее и чмокнула в щеку.

— Здорово! Ты молодец, Регина. Кто у нас молодец? — спросила я особенно радостно.

— Я! — так же ярко выпалила Регина и приложила ладошку к груди.

Мы вместе засмеялись и еще раз обнялись. Только Алекс стал хмурым. Я понятия не имела, почему.

Вечер продолжился на кухне. Мы поужинали. Регинка пошла смотреть мультики, как обычно, перед сном. Алекс едва ли произнес пару слов. Я не выдержала:

— Что-то не так? Я ведь все объяснила. Правила работают. И она позвала меня. Ты слышал?

— Слышал, — спокойно ответил он. — Она позвала тебя, а не меня. Это вроде нормально. Я понимаю, вы все время вместе, но мне бы хотелось, чтобы она сказала «папа».

— Алекс, — выдохнула я. — Мне очень…

— Нет, не извиняйся. Только не извиняйся, Юль. Все нормально. Это логично. Вы все время вместе.

— Нет, ты…

Он встал из-за стола, заканчивая разговор.

— Мне нужно работать. Можешь отдыхать. Регина все равно смотрит мультик. Я заберу ее в ванну и уложу через час. Спасибо за прогулку. Было весело. Доброй ночи.

Алекс ушел, оставив меня в растрёпанных чувствах. Вроде бы мы все выяснили. Он не злился. Я даже понимала его в какой-то степени. Очень понимала. Наверно. У меня ведь не было ребенка, о котором я не знала, который бы тянулся не ко мне, а к няне.

Нет, я точно не могла понимать весь спектр чувств Алекса. Но они точно были не радужными. Поразительно, как явные скачки в развитии его ребенка могут вызывать настолько противоречивые эмоции. Убрав посуду, я приняла душ и попыталась уйти с головой в кулинарию. Но впервые у меня не было желания заниматься любимым делом.

Вместо монтажа или хотя бы ответов на комментарии я только и делала, что прислушивалась. Алекс привел Рег в ванну через час, как и собирался. Они играли в ныряющих рыб. Регина очень смешно произносила «буль» и хлопала в ладоши. После купания Бероев увел ее в спальню и очень скоро вышел. Регина действительно быстро уснула.

А я не могла даже переключиться, не то что уснуть. Не в силах больше сидеть в комнате, решила сходить на кухню, попить воды. Меня остановила открытая дверь в спальню Алекса. Сам он стоял у окна, освещенный тусклой лампой торшера, смотрел на огни ночного города. Я физически ощутила его боль и не смогла пройти мимо. Забыв обо всех правилах, в которых держала не только Регину, но и себя, я прошла через комнату и обняла Алекса.

Забыв обо всех правилах, в которых держала не только Регину, но и себя, я прошла через комнату и обняла Алекса. Он не шелохнулся, но и не сопротивлялся, продолжая стоять и смотреть вперед.

— Не надо, — прошептала я. — Нельзя себя грызть за это.

— Я стараюсь, — откликнулся он хрипло. — Но не выходит.

— Ты хороший папа и хороший человек.

— Сомневаюсь оба раза.

— Невозможно быть рядом и зарабатывать деньги одновременно.

— Каждый день себе это говорю. Звучит как дерьмовое оправдание.

— Звучит, как жизнь, Леш, — проговорила я, почему-то называя его по-домашнему, как Дмитрий Максимович.

Бероев едва заметно вздрогнул. Я испугалась собственной смелости и хотела отстраниться, но он развернулся и поймал меня за руку, не давая уйти.

— Я так хочу, чтобы она говорила, чтобы общалась со мной. С нами, — сказал он с такой болью в голосе и глазах, что у меня ком подкатил к горлу.

Я не имела права давать прогнозов или что-то обещать, но слова сами вылетали изо рта, обнадеживая и успокаивая Алексея.

— Все будет. Нужно потерпеть. С ней все будет хорошо.

— Обещаешь?

Он прижал мою руку к своей груди, и я невольно подвинулась к нему ближе. Алекс нагнулся и прошептал мне в губы.

— Пообещай мне, Юль. Пожалуйста. Скажи, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — выдохнула я, и сама обняла его за шею, встала на цыпочки. — Обещаю.

Я зажмурилась, стараясь не выпустить слезы. В этот момент мы с Алексом делили одну тревогу, один и тот же страх. Или даже два. Мы боялись не только за Регину, но, кажется, и потерять друг друга. Осознав это, я больше не смогла сдерживаться. Слезы потекли по щекам, обжигая кожу солью. Алекс сцеловывал их, обнимая меня все крепче, прижимая к себе теснее. Теперь уговаривал он:

— Не плачь, Юль. Не надо, родная. Ты только не уходи. Не оставляй нас. Ты так нужна мне.

От этих слов я едва не начала реветь навзрыд. Он просил за себя. Не только за Регину. Я нужна ему. Не как няня, как женщина.

Стараясь отринуть все печальное, я позволила себе радоваться и купаться в ласках и поцелуях. Подняв руки, я обнимала Алекса за шею, перебирала его волосы, подставляла губы поцелуям. И отвечала. Сначала со всей нежностью, а потом со всей страстью.

Меня не оскорбляла его потребность обладать мной сейчас, а бесконечно радовала. Я хотела быть его счастьем, которое затмит тревогу и страх. Ведь он делал то же самое для меня. Мы больше не думали о плохом, запретив печали портить жизнь.

Этот радостный, одновременно тяжелый и очень важный день мы заканчивали идеально.

Алекс уложил меня на постель, раздел и сам избавился от одежды. Наше единение произошло не только на физическом уровне, мы слились и духовно. Я никак не могла насытиться его поцелуями, а он не уставал ласкать меня, шептать, какая я красивая и чудесная, как я нужна ему, как ему хорошо со мной.

Я верила.

Каждому слову. И пусть он не говорил о любви, я знала, что он меня любил в эту ночь.

И я любила.

Отдавая всю себя, не оставляя себе ни капли, и получая то же самое взамен.

Потом мы долго лежали рядом. Я положила голову Алексу на плечо, слушала его дыхание, наслаждалась тем, как он перебирает мои волосы и целует в макушку. Мне было хорошо и спокойно в тишине. Я не пускала в сердце больше тревогу, но в голове теперь крутились совсем другие вопросы. И у меня даже хватило наглости их задать.

— Почему ты расстался с мамой Регины? Как так вышло, что она не сказала тебе о ребенке?

Алекс замер. Как будто даже дышать перестал. Когда я уже не надеялась на ответ и пожалела о своей наглости, собираясь извиниться, он заговорил.

— Мы были совсем молодыми. Не хотели расставаться после школы из-за учебы. Я провернул аферу…