Глава 3 · РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Мгновение спустя крик застрял в горле, и я в шоке заозиралась по сторонам.

Мы стояли во дворе какого-то здания, больше всего напоминающего дворец. Вокруг сновала молодёжь от тринадцати до двадцати пяти. Почти все — с факелами в руках. Вдоль нешироких аллей, образуя странный «забор», с интервалом в метр и примерно на таком же расстоянии от земли горели масляные фонари.

Прохожие были одеты кто во что горазд. Кто-то из девиц щеголял в бикини, а то и в нижнем белье, причём фигуры не у всех были близки к идеалу. Некоторые кутались в тёмно-серые, почти чёрные плащи с надвинутыми капюшонами! Кто-то ходил в куртках и даже в шубах! В такую-то жару?

Ощущение, будто всех их собрали с разных концов света в разное время суток, оторвали от дел, и они воспринимают это как должное.

Об актёрах я подумала вскользь. Не до того было. Слишком свежо в памяти оказалось межпространственное перемещение. Сначала фокус с исчезновением псевдопапаши, теперь этот перенос. Наука не стоит на месте.

Мой спутник здоровался с какими-то знакомыми, а я глазела по сторонам. В том, что это спектакль, уже не сомневалась. Окажись я за границей, приветствия звучали бы иначе. А тут… Я всё понимала, язык родной.

И тут меня осенила пугающая мысль: а может, я не права насчёт Георгия? Может, не всё так плохо? Ведь прямых ультиматумов из его уст я не слышала. Он лишь сказал, что поможет выкрутиться. А всё прочее озвучивали те, кого я считала его приближёнными. Были ли они таковыми? Слова мужа могли быть жестом доброй воли. Не согласись я, он всё равно не остался бы равнодушен к дочери погибшего друга. Но может, я и права в подозрениях? Эх… Знать бы точно. Эта неопределённость сводила с ума.

Так в размышлениях мы вошли в просторный холл. Отовсюду слепили глаза всполохи пламени. Свечи отражались в отполированном паркете, глянцевых колоннах, зеркалах… Красиво настолько, что захватывало дух! Словно в храм вошла.

Мимо промелькнула улыбающаяся парочка. Он — в тёмно-сером костюме, она — в свадебном платье со шлейфом и фатой. Глядя им вслед, подумала: как я отреагирую, если из-за поворота выйдет улыбающийся Георгий?

Раньше за его улыбку я готова была жизнь отдать. Сутки назад мечтала стереть этот оскал. А сейчас? Не знала. Проснулось чувство вины за поспешные выводы.

Может, всё происходящее — сюрприз к свадьбе? Здесь все разговоры — про огонь. А женщина — хранительница очага. Символичненько. Может, и отец был настоящим? Мало ли что случилось за годы?

Тпррру… Тормози, Ксюша! Не стоит верить в чудеса. Если это актёр — стоит порукоплескать ему стоя. Если это реально отец — у нас ещё будет возможность поговорить.

Решено! Я принимаю игру. Интересно, к чему меня адаптировать будут? К семейной жизни? Заинтриговали.

Со стороны одной из дверей доносились крики. Назревала драка. Не мудрено при таком скоплении молодёжи.

Мой спутник недовольно скривился и притормозил, вслушиваясь.

— Постой тут, — обратился ко мне и, уверенный, что я не ослушаюсь, распахнул дверь.

Стоит ли сомневаться, что я прошмыгнула следом?

Огромная, освещённая свечами аудитория, как в моём университете. Доска, преподавательский стол, ряды парт.

Толпа молодёжи, человек семь, с факелами. В угол, возле окна, забился темноволосый парень. Из одежды на нём — жалкие лоскутки тёмно-серого плаща, которые он судорожно сжимал, да трусы-плавки. Он кутался в обрывки ткани, словно от этого зависела жизнь.

— Прекратите! — рявкнул мой сопровождающий, бесстрашно направляясь к толпе.

— Станис, шёл бы куда шёл, — недовольно огрызнулся рыжеволосый парень. — Тебя это не касается.

— У тебя хобби новеньких задирать? — не отступил мой спутник — Станис.

— У меня к нему старые счёты, — рыкнула одна из девиц, щеголявшая в нижнем белье.

— Кат, а я думал, ты с нами за компанию! Какие у проститутки счета к финансовому воротиле? — гоготнул один из забияк, тыкая факелом в жертву.

— Что, заплатить за услуги забыл? — поддел девицу ещё кто-то.

— Заткнись, урод! — рявкнула «проститутка» Кат.

— Смотрю, вам распределение ни к чему, вы уже выбрали, куда хотите попасть, — с показным спокойствием произнёс Станис.

Градус агрессии поубавился. Народ ссутулился, отступил от загнанного в угол парня.

— Все к ректору! — рявкнул Станис, прищёлкнул пальцами, и в его руке появился свёрток ткани — тёмный плащ. — Держи, — протянул одеяние.

Повернулся ко мне, окинув недовольным взглядом: — Что было непонятного в словах «постой тут»?

— Мне там страшно, — как можно наивнее хлопая глазами, ответила я.

— А здесь было небезопасно, — строго сверкнув зелёными глазами, парировал Станис.

Тем временем жертва облачилась в плащ, поблагодарив спасителя. Мне показалось, что из-под накидки парень пристально смотрит на меня.

Зачинщики, зло косясь, потянулись к выходу.

— Они кто? — тихо спросила, косясь на уходящих.

— Второкурсники, — коротко ответил Станис. — Новоприбывший? — обратился к новому знакомому. Тот кивнул. — Как зовут?

— Гера, — отозвался парень в плаще, и голос показался знакомым.

Гера — Георгий? Неужели? Нет, тот Георгий ни за что не позволил бы загнать себя в угол. Этот явно моложе. Лет двадцать пять, может тридцать, но не сорок.

— Идёмте, — кивнул Станис на дверь. — Я куратор этой недели набора. Для первого курса, — добавил веско.

— Первого? — переспросила я, помня, что нападавшие были второкурсниками. — А сколько же всего учиться надо?

— Не долго, три года, — отозвался русоволосый. — Я как раз на последнем. Вы — моя дипломная работа. Так что не надейтесь на послабления. Но если всё выгорит, отобьётесь досрочно.

— Только мы? — удивилась я.

— Если до полуночи никто больше не появится, то только вы двое, — кивнул куратор. — Мне повезло, на этой неделе мало новеньких, да и тема интересная будет: тенезависимый и огнезависимая. У меня есть теории, вот на вас и проверим.

Перспектива стать подопытным кроликом не радовала, но вряд ли инсценировка затянется надолго.

Ждала нас прогулка в учебную часть. Дама в годах протянула две стопки бумаг — договоры на обучение. Я изучила каждую точку. Придраться было не к чему, кроме срока. Три года! Какие три года? Правда, имелась поправочка: в случае исполнения «главной задачи» студиозус выпускается досрочно, освобождаясь от распределения, и получает право выбора.

Покосилась на поджидавшего Станиса. Он как раз и желает испытать на нас метод экстренного решения той задачи? Ну что же, пусть скажет, в чём она заключается, и я облегчу всем жизнь. Интересно, а нас снимают? Камера, ау?

Станис проводил нас в заполненную народом, гудящую аудиторию. Поднял руку — все угомонились.

— У нас пополнение, — пророкотал он. — Ксения и Гера. Прошу помочь им освоиться.

Кто-то демонстративно отвернулся, кто-то подобострастно закивал. Реакция странная.

— Советую хотя бы поначалу держаться вместе, — негромко обратился он к нам. — Пропустили не так уж много. Наверстаете.

— Доброе утро! — раздался мелодичный женский голос. Я обернулась.

На пороге стояла дама лет тридцати-тридцати пяти. Строгое закрытое платье насыщенно-зелёного цвета облегало статную фигуру. Туфли на невысоком каблуке. Шикарная грива каштановых волос мягкой волной укрывала плечи. На симпатичном носике — очки в тонкой оправе. Из-под них на нас смотрели внимательные, нереально зелёные глаза. Не женщина, а уверенная в себе звезда.

— Новенькие? — окинув нас взглядом, пропела она.

— Да, Елизавета Артемьевна, — серьёзно отозвался Станис.

— Хорошо, Станис, можешь идти.

— Они… — хотел что-то добавить парень, но педагог подняла руку.

— Твои подопечные, я поняла, — покровительственно улыбнулась она.

Он кивнул и вышел, бросив на прощание: — Зайду после лекции.

Мы стоим. В аудитории тишина. Я смутилась под прикованными взглядами. Рядом с этой женщиной сложно чувствовать себя полноценной.

— Лейна, Клодис, пересядьте подальше, пожалуйста, — обратилась преподавательница к ребятам с первой парты. — Новичкам лучше быть поближе, чтобы я чувствовала их состояние.

Любопытно! Что ждёт, если предвидится изменение в состоянии?

Мы с тенезависимым уселись на освободившиеся места.

— Итак, сегодня планировалась промежуточная аттестация, но в связи с новыми обстоятельствами проведём её в ином формате. Вам повезло — будет выбор. Отвечайте на те темы, к которым наиболее подготовлены. Мне нужны максимально развёрнутые ответы! Всем ясно?

По залу пронёсся гул.

— Сначала узнаем, что уже известно Ксении и Гере, затем я буду называть тему, и вы, если уверены, что очень хорошо её знаете, поднимаете руку. Я выберу, кто будет отвечать. Тем, кто отличится, проверочная зачтена. Остальные готовятся к следующему занятию. Начнём. Ксения, как давно вы в Межмирье?

Эмг? Я на миг потеряла дар речи. Всё казалось столь реалистичным, что я забыла, что это розыгрыш. Но я решила подыгрывать.

— Со вчерашнего дня, — отозвалась.

— А вы? — кивнув, спросила педагог, глядя на Геру.

— Утром, — буркнул он едва слышно. — Этим…

— Что вам известно о нашем мире?

Сосед лишь плечами пожал, я тоже руками развела.

— Ну что же, — молвила преподаватель и огорошила: — Вы умерли.

— Что? — не сдержав усмешки, воскликнула я. Гера промолчал.

— Да-да, — мягко улыбнулась педагог. — Это факт. И вам, Ксения, можно позавидовать, если эти воспоминания обошли вас стороной. Зачастую смерть оставляет глубокие рубцы на душах, заставляя ещё долго вздрагивать. Что-то мне подсказывает, ваш товарищ прекрасно всё помнит. Сейчас говорить об этом не будем, незачем обнародовать личное. Позднее будут индивидуальные занятия с психологом. А пока введём вас в курс основных принципов пребывания в Межмирье, его сути и вашей «главной задачи», к выполнению которой должен стремиться каждый адепт нашей школы.

Ага, вот мы и дошли до той самой задачи.

— Итак, кто введёт в курс новеньких, обрисовав общие черты нашего мира? В ответе должны быть озвучены основные потребности новой физиологии, техника безопасности, перспективы. Кто готов?

Поднялся лес рук.

— Селина, пройдите к доске.

По ступеням прошла смущённо сутулящаяся, бледнолицая конопатая девчушка с короткими, топорщащимися рыжевато-русыми волосами. Одета она была в короткие, самопально обрезанные шорты, затрапезную майку и сандалии, больше подходящие старику.

Одно большое разочарование под звучным именем Селина.

Девушка встала на возвышении и неожиданно сильным голосом произнесла:

— Межмирье — это мир-распределитель. Сюда попадают после смерти. В первые сутки к новоявленным является триада: демон, ангел и представитель нашей школы…

Вещая уверенно, она даже приосанилась. Если бы не бредовость содержания, я бы сказала, что в ней проснулся талант оратора.

— Триада проводит первичное распределение. Если человек благими деяниями заработал путь в Рай, его сразу забирает ангел. В редких случаях им даётся возможность вернуться на Землю. То же и с грешниками — они попадают в Ад, права на возвращение нет. Если же человек придерживался баланса, ему дают шанс пожив в Межмирье стать привратником для родных. Выполнив «долг», он может перейти в «Ад» или «Рай», а в некоторых случаях развоплотиться.

Ад, Рай, ангелы, демоны… Бла-бла-бла… — подумала я.

Девушка продолжала. Наконец речь пошла о школе. Сюда попадают те, кому нет тридцати, хотя бывают исключения. Нам предстояло здесь жить и учиться три года, если… если не осознаем и не выполним свою «главную задачу». Чему учиться — не ясно.

Из разрозненных данных я узнала, что попадая сюда, люди становятся либо тенезависимыми, как Гера, либо огнезависимыми, как я. После обучения они ищут свою «главную задачу» — то, что не реализовали в прошлой жизни. Выполнив её, обретают выбор: вернуться на Землю, продолжить жизнь, зная наперёд, что их ждёт, и избежав смерти. Либо, став огненезависимыми, остаться в Межмирье и помогать адаптироваться вновь прибывшим, как Елизавета Артемьевна.

А ещё я узнала, почему на Станиса все смотрели с уважением: три года в Межмирье — это очень много. Лишь единицам удаётся выжить на протяжении обучения. Кто-то погибает — развоплощается по неосторожности, кому-то помогают враги, как едва не поступили с Герой, кто-то не выдерживает психологического прессинга и уходит.

Для самоубийства огнезависимым достаточно удалиться от источника огня. Они начнут испытывать те самые ощущения, что и я при выходе из дома. Чудно, не лень кому-то было продумывать сложные схемы?

Тенезависимые, лишившись одеяния и укрытия, оказавшись под палящим солнцем или в окружении огня, погибают. Они аки вампиры боятся солнца и огня. Так и подмывало спросить про кол и чеснок.

Странно: почему наличие солнечного света не освобождало таких, как я, от необходимости быть близко к огню?

Никакого звонка не раздалось. Елизавета Артемьевна поблагодарила всех, перечислила имена сдавших аттестацию, напомнила о подготовке к следующему занятию.

Думала, кто-то подойдёт познакомиться, но нет. Народ направился к выходу. Я тоже встала, заметив мелькнувшего за дверью Станиса.

— Куратор ждёт, — напомнила я Гере.

Ни то чтобы я поверила во всю галиматью, но постепенно втягивалась в игру. Успею отдохнуть от муженька, разобраться с мыслями, оттянуть первую брачную ночь.

На переменке Станис показал, где библиотека и жилые корпуса — огромные пятиэтажки, напоминавшие казармы. Никаких изысков: дощатые полы, побеленные потолки, окрашенные стены… Духота и вездесущие факелы. Нас представили комендантам, те пообещали к концу занятий приготовить всё необходимое и определить комнаты.

По пути меня подмывало избавиться от факела. Мышцы ломило, но все, кроме тенезависимых и педагогов, ходили с ними. Я решила не выделяться.

Странно, но в экскурсию не вошёл показ столовой. И поражал факт: я уже едва ли не сутки, но голода или позывов не ощущаю. Стресс всему виной.

Станис проводил нас к очередной аудитории и пообещал вернуться после занятия.