14

— Откуда вы все такие осведомленные? – пробормотала я, сцепляя между собой ладони.

Ситуация очень меня злила. То есть, сама я еще даже не была точно уверена, что эта беременность маточная и закончится благополучно, а вокруг меня уже куча осведомленных людей. Неужели это Марина Павловна разнесла на своем языке горячую новость? Ей бы не санитаркой, а в желтой прессе работать, была б сенсация за сенсацией.

— Ты в пятницу едва не свалилась в операционной, — спокойно ответил Дмитрий. – Когда моя супруга была беременна, она также чувствовала себя в самом начале.

Супруга?

— Ты женат? – против воли вырвались непрошенные слова.

Внутри меня словно лопнула натянутая до предела веревка, и я сдулась, как воздушный шарик, скукожившись на стуле и опустив плечи.

— Был, — сухо ответил он. – Не думаешь же ты, что к такому возрасту я остался девственником до нашей встречи?

— Но и про жену ты не говорил, — упрямо пробормотала я, ощущая, что превращаюсь в сварливую бабу.

— А что, мы с тобой должны обсуждать всех своих бывших? – внезапно усмехнулся заведующий. – Ты мне тоже анамнез до пятого колена не рассказала. Хотя шизофрению мою мы обсудили.

— У тебя есть дети?

Я не знаю, почему меня так интересует этот вопрос, ведь еще вчера я была уверена, что ни Николай с его семьей, ни Ананас без шизофрении меня вовсе не интересуют. А тут оказалось, что внутри меня поселилась какая-то вредная баба, которая нашептывала выспросить подробности.

— Есть сын, ему скоро восемнадцать лет, учится на первом курсе в меде, — ответил Дмитрий спокойно. – Живет в Москве с моей бывшей, — он подчеркнул это слово, — женой. Вернее, сейчас он живет в моей квартире один, мы так решили, когда я сюда уезжал.

— Ты думаешь вернуться? – вскинув на него глаза, я ждала ответа.

Конечно, у меня не было чувств к этому красавчику. Ровное отношение, как к коллеге, и потому стало интересно, оставит он наше отделение или нет. И если да, то вернут ли меня в теперешней ситуации на пост заведующей.

— Саш, я не загадывал так далеко, — Дмитрий потер переносицу. – И теперь хочу спросить, правда ли то, что с подачи легкой руки нашей санитарки болтают по отделению? Ты беременна?

Тьфу, черт! Ну так же все начиналось хорошо, вот зачем эти разговоры?

— Дмитрий… Анатольевич, — я сглотнула комок, внезапно возникший в горле, — вы мой заведующий, а я ваша подчиненная. Когда в моем положении изменится что-то, я непременно сообщу вам.

Зачем заранее тревожить мужика? Один вон уже чуть дверь мне не вынес в квартире. Вот сделаю УЗИ, уточню срок, положение плодного яйца, тогда, может, и оповещу его. Еще б решить, что с Николаем делать. Так просто отделаться не удастся, это как пить дать. Угораздило ж меня, е-мое! А все почему? Все потому, что на других надейся, а сама не плошай. Предохраняться надо нормально, а не «я успею вынуть». Вынул, блин.

— Я могу идти? Работы много.

Кивнув, он проводил меня взглядом, и я вылетела из кабинета, тут же наткнувшись на Лидусю, проходящую по коридору.

— О, Сан Санна! – пропела моя подруга. – Ты-то мне и нужна. Пойдем-ка на перекур.

В мозгу тут же засвербило, я буквально ощутила аромат табака, аж моргнула и вздохнула трижды, прогоняя навязчивое желание.

— Пойдем, но не на перекур, я бросила, — ответила я, поглубже спрятав руки в карманы и сжав там какую-то бумажку, оставшуюся с прошлого дежурства, пытаясь дышать ровно и отвлечь мозг от мысли о сигарете.

— Эвон как! – удивилась Лида. – А чего так вдруг? Ты ж говорила, что помирать будешь, а не бросишь?

— Да решила, что надо заняться здоровым образом жизни, — попыталась отговориться я, но тут же вздрогнула, когда она рявкнула:

— Я все знаю! Маринка тут уже всем растрезвонила, как ты в пятницу в раковину блевала! Так что если не курить, то кофе пить пошли. Поди, аж свербит, как поделиться хочется?

В этом она была права, с ней мне точно хотелось поговорить. Дружили мы давно, еще когда обе после учебы устроились в наше отделение, она, правда, была старше и уже замужем, ну а я как отдалась акушерству, так и не изменяла, не до того было.

Мы спустились в подвал, по переходу вышли в другой корпус, где находился больничный кафетерий, заказали по кофе с сырниками и уселись за свободный столик. Народу было еще мало, все либо работали, либо сидели на приеме у врачей, поэтому можно было спокойно поговорить. Нам, правда, тоже нужно было трудиться, но, надеюсь, за двадцать минут никто не хватится отсутствия врача и акушерки.

— Ну? – Лидос внимательно посмотрела на меня, ожидая рассказ.

— Примерно пять недель, — я спряталась за кружку с кофе. – И я не знаю, кто отец.

Фух, вот это я сказанула!

— Так, — Лида была обескуражена. – Ну, одного кандидата мы знаем – Николай Матвеевич собственной персоной, а второй кто? Неужто таки Алешку с пути верного сбила, змея подколодная?

Она шутила, но глаза оставались серьезными.

— Нет, Лид, все гораздо хуже, — я вздохнула. – Второй кандидат – это Ананас собственной персоной.

— Так… — растерянно постучала пальцами по столешнице моя верная Санчо Панса. – Оба два хороши, но ситуация говно.

— Говнее некуда, — согласилась я. – Коля в пятницу примчался ко мне, ему Марина разболтала, что меня тошнило. Я понятия не имею, как они умудрились состыковаться, но вот…

— Да как? – хмыкнула подруга. – Он к нам в отделение вечером приперся, я ж дежурила, ты просто не видела меня, ушла раньше. Видимо, хотел тебя забрать. А тут Марина – «Ой, Николай Матвеевич, а вы знаете, Сан Санне сегодня так плохо было, рвало ее так сильно, токсикоз беременных». Ну он глаза и выпучил. Сначала выпучил, потом как рванул с места, только его и видели. Тут хочешь – не хочешь, Саш, а про вас итак многие знают или догадываются, а тут тем более судачить будут. С другой стороны, ты у нас не молода, надеюсь, аборт не собираешься делать?

Я помотала головой.

— Нет, Лид. Ну какой аборт, рожу уж для себя, как говорится. Все равно периодически думала даже ЭКО сделать с донорским материалом, а тут вон как получилось.

— Ну, какое ЭКО при таком-то генофонде! – воскликнула Лида. – Так, подруга, давай-ка почапали обратно, там полная предродовая, а я сегодня с Наташкой, она одна не вывезет. Пошли рожать. Но ты молодец, что решилась.

Мы направились к выходу, и уже у лестницы в подвал мой телефон пиликнул, возвещая о входящем звонке. Николай.

— Саша, зайди ко мне, я жду, — сухо, без всякого приветствия произнес начмед и тут же отключился, не давая мне даже пикнуть слово протеста.

В груди противно заныло. Честное слово, не люблю я всякие разборки. Мне хватило с Колей той ситуации в институте, когда он мне предложение сделал, а я отказала. Но теперь он начмед, а я врач, и сейчас просто не могу проигнорировать его приглашение. Попрощавшись с акушеркой, направилась в основное здание больницы, миновала холл, затем прошла в длинный коридор, где находились кабинеты главного врача и начмедов. Вот она, дверь с табличкой «Заместитель главного врача по акушерству и гинекологии, к.м.н., Разумовский Николай Матвеевич». Трижды глубоко вздохнув, я постучала, услышала короткое «войдите» и шагнула через порог.